В начале своей службы в армии Ло Дина приставили к подчиненным того самого сотника, который и притащил его в военный стан. Он стал самым обычным рядовым пехотинцем. Тот сотник знал, что парень еще не достиг совершеннолетия, поэтому относился к нему довольно заботливо, но когда начиналось сражение, кто мог уследить за остальными? Выжить в нескольких мясорубках и вернуться живым Ло Дину помогали лишь его проворство и недюжинная сила.
Благодаря собственным врожденным преимуществам юный Ло Дина очень быстро закрепился в армии. Практически все бойцы их отряда были обязаны ему жизнью, а старый сотник и вовсе выделил его среди остальных, проявил к нему немалую благосклонность и даже повысил до своего помощника.
Однако такая относительно спокойная жизнь длилась недолго. После одной масштабной битвы Ло Дин был ранен, старый сотник погиб, а большинство их рядовых бойцов полегло. В уцелевшем отряде осталось едва ли больше одной пятой от прежнего состава. Полководец поленился набирать для них пополнение и в итоге просто расформировал оставшихся людей, раскидав их по другим подразделениям.
Тогда Ло Дину было пятнадцать лет, и в новый отряд он попал в звании командира отделения. Он вел себя точно так же, как и раньше: помимо добросовестного участия в боях, он тщательно заботился о безопасности своих людей.
К сожалению, в то время Ло Дин был слишком молод. Со своим прямолинейным характером он еще не понимал, что такое завидовать чужим талантам и ненавидеть более способных, поэтому ничуть не сдерживался и без всякого стеснения проявлял свои природные задатки. И чем громче становились похвалы в его адрес, тем больше завистливых и злобных взглядов устремлялось на него.
После ожесточенной схватки с врагом тяжело раненого Ло Дина не только лишили львиной доли заслуженных военных заслуг — его начальник присвоил их себе, — но и под предлогом затягивания службы и неподчинения приказам разжаловали, повесили на него строгий выговор и сослали на армейскую кухню, превратив в простого повара, чьей обязанностью было кипятить воду и готовить еду.
Тогда Ло Дин был тяжело ранен: рана непрерывно кровоточила, и он бледный лежал на досках, ежеминутно рискуя испустить дух.
Опасаясь гнева его бывшего начальника, получившего повышение, никто вокруг не смел позвать для Ло Дина военного лекаря или принести целебных мазей. Распорядители на кухне боялись, что Ло Дин умрет у них и навлечет беду, поэтому приказали отнести его на задний конный двор — людей там было мало. Они решили дождаться, пока Ло Дин отдаст концы, чтобы выкопать где-нибудь яму и закопать его.
Повара сообща донесли тело до уединенного уголка конного двора, бросили вместе с доской и тут же ушли. Полуживого Ло Дина просто оставили там, и больше никто о нем не заботился.
Когда все разошлись, хромой и мертвецки пьяный старый Ма, волоча за собой потрепанную флягу с вином, шатаясь,брел мимо Ло Дина.
Судьба распорядилась так, что Ло Дину еще не пришло время умирать. Проходя мимо, хромой конюх споткнулся о лежащего на земле Ло Дина, кубарем полетел на землю, а придя в себя, обнаружил брошенного человека.
Старый Ма бегло осмотрел рану Ло Дина, после чего раздобыл где-то черную травяную золу и густо замазал ею поврежденное место. Натирая рану, он бормотал себе под нос: Парень, считай, тебе повезло на меня нарваться. Это зола из кровохлебки, она останавливает кровь и снимает воспаление. Большего я сделать не могу, а выживешь ты или нет — зависит только от тебя самого.
То ли у Ло Дина был крепкий организм, то ли он оказался настолько упрям, что сама смерть не хотела забирать его, но благодаря щепотке черной золы от старого конюха умирающий Ло Дин все-таки выжил.
На следующий день, когда хромой старый Ма пришел проверить его, Ло Дин уже открыл глаза. Увидев, что парень жив, конюх раздобыл лошадь, привязал к ней ту самую доску, на которой лежал Ло Дин, и волоком дотащил его до своего жилища.
Жилищем это можно было назвать с натяжкой — по сути, это был обычный конский хлев, со всех сторон наскоро забитый сеном, но он худо-бедно защищал от ветра и дождя.
Очнувшийся Ло Дина в тот момент бредил в лихорадке, но он не хотел утруждать своего спасителя, поэтому хриплым голосом произвел старику: Благодетель, не нужно хлопотать надо мной. У меня есть враг в армии, он занимает высокий пост, и все воины боятся его. Никто не осмелится пойти против его воли ради меня. Старый дедушка, если вы не хотите навлечь на себя беду, верните меня на прежнее место. Ло Дин ни за что не станет держать на вас зла.
Услышав это, старый Ма словно сошел с ума — он зашелся странным, каркающим смехом и произнес: Все они хотят твоей смерти, а я как назло не позволю им добиться своего. Я хочу, чтобы ты жил, да жил назло им и на зависть!
С этими словами старый Ма развернулся и вышел. Он отправился к зарослям тростника у казарм копать корневища. Свежие корни тростника помогали сбить жар и снять воспаление — это было единственное средство, которое старик смог придумать в тот момент.
Ло Дин и правда родился под счастливой звездой. Благодаря тем корням тростника он удержался на краю пропасти и сберег свою жизнь. Когда раны в хлеву затянулись, первой мыслью Ло Дина стало желание отомстить бывшему командиру, но старый Ма, узнав о его планах, тут же пресек их на корню.
Усевшись на кучу конского корма, старый Ма прищурился и холодно усмехнулся: Ты собрался мстить в одиночку? И как же? С тесаком наголо побежишь в палатку к офицеру? Да тебя телохранители на куски изрешетят, еще до того как ты доберишься до его шатра. В армии сейчас все прекрасно видят, что он украл твои заслуги, но чем все кончилось? Ты едва не лишился жизни, а он пошел на повышение. Знаешь почему? Потому что его отец — доверенное лицо главнокомандующего, а ты всего лишь дворовой пёс. Прикончить тебя для них не сложнее, чем прихлопнуть муху. Избегать опасностей — это первое, чему учатся здешние прихвостни, так что сейчас у тебя нет ни единого шанса. Стерпи, парень, запрячь эту обиду глубоко в сердце и не показывай на лице даже намека на недовольство. Только так ты сможешь выжить и остаться здесь. А когда снова начнется война и мечи перестанут разбирать правых и виноватых, еще неизвестно, кому придется туго.
Ло Дин послушался совета старого Ма. Пережив тяжелое испытание и изрядно повзрослев, он больше ничего не сказал, молча затаив жгучую обиду в душе. Он послушно вернулся на кухню и принялся прилежно выполнять обязанности повара.
В первые дни на кухне местные кашевары попытались было показать ему, кто здесь хозяин, чтобы в дальнейшем новичок беспрекословно подчинялся и не доставлял хлопот.
К несчастью для них, на кухню обычно не отправляли крепких и здоровых парней — большинство составляли старики, калеки да слабые здоровьем хиляки.
Разве могли такие люди тягаться с Ло Дином? Всего через пару минут все они валялись на полу.
Нашлись и те, у кого мозги работали поживее: зная, что новый тысячник не благоволит Ло Дину, они побежали жаловаться начальству. Но каждый раз, стоило Ло Дину получить положенные палочные удары за нарушение дисциплины, он возвращался и сполна, с процентами, возвращал «должок» тому самому доносчику. После нескольких таких уроков кухонные повара до смерти боялись Ло Дина и больше не смели к нему лезть.
Ло Дин проработал на кухне больше полугода. Казалось, он совсем забыл о том, как у него отняли заслуги, и со временем бдительность обидчиков притупилась. Они решили, что у парня нет ни связей, ни покровителей, и ему пришлось проглотить обиду. В конце концов, командованию стало жалко растрачивать выдающийся боевой потенциал Ло Дина, и спустя год ссылки на кухню его наконец перевели обратно в боевые части, снова сделав рядовым пехотинцем.
На сей раз Ло Дин поумнел. Он понял, что для мести нужно сначала подобраться к врагу поближе. Парень помнил все слова старого Ма: если не можешь сокрушить врага сам, найди того, чьей силой сможешь воспользоваться. Среди десятков тысяч солдат он высмотрел человека, который мог бы послужить ему опорой.
Избранный Ло Дином юноша тоже был сыном военного чина. Говорили, что его отец — помощник главнокомандующего другой армии, состоявший в близких дружеских отношениях с их собственным полководцем. Отправить сына сюда он решил по двум причинам: во-первых, сорванец вышел из-под контроля, и отцу пришлось со скрипом сердца отдать его на перевоспитание другим, а во-вторых, судя по текущему стратегическому положению на фронте, этот участок считался самым безопасным. Отец хотел, чтобы сынок заработал пару легких наград для послужного списка, но при этом не подвергался реальной опасности.
Молодой господин носил фамилию Тао, и, едва появившись в армии, сразу получил звание сотника. Он обладал классическим характером мажора, но, к счастью, отличался лишь взбалмошностью, а в целом нрав у него был неплохой.
Ло Дину удалось подобраться к этому Тао Вторая Смена, и в каждом походе он нарочно придумывал способ помочь молодому господину отличиться на поле боя. Очень скоро тот оценил его по достоинству и взял в личные телохранители.
По мере того как рос авторитет его господина в армии, Ло Дин все ближе подбирался к своей изначальной цели. Наконец, во время одной из суматошных стычек тот тысячник отступал вместе с ними, но в последовавшей неразберихе отстал от остальных. Ло Дин выждал момент, зашел к тысячнику со спины и одним ударом покончил с ним.
Отомстив, Ло Дин вдруг почувствовал глубокое отвращение к армии и войне. Но на Континент Кюсю повсюду полыхали пожарища, и податься было некуда, поэтому он добровольно попросил перевести его на конный двор, решив, что раз с врагами покончено, пришло время отплатить за добро.
Тогда на конном дворе хромой старый Ма едва не выронил глаза от удивления, когда увидел ухмыляющегося Ло Дина, который дурашливо улыбался ему. С того самого дня семнадцатилетний Ло Дин стал учеником старого конюха и начал постигать науку ухода за животным скотом.
Хотя старый Ма опустился, его мастерство было абсолютно подлинным. Не было такой живности — от крупных лошадей, быков, ослов и овец до мелких кур, уток, гусей и кроликов, — с которой он не умел бы управляться. Ло Дин неотступно следовал за ним и усердно учился, но однажды, снедаемый любопытством, не выдержал и задал вопрос. К его удивлению, успевший напиться старик горько заплакал и принялся бессвязно бормотать что-то про какой-то сельскохозяйственный университет, да про каких-то докторов — слова, смысл которых Ло Дин совершенно не мог взять в толк.
Протрезвев, старый Ма наотрез отказался от своих слов и твердо стоял на том, что Ло Дин просто расслышал все в пьяном угаре. Будучи учеником, Ло Дин не смел спорить с учителем и сделал вид, что ничего не слышал.
Три года спустя болезненный старый Ма скончался. Перед смертью он позвал к себе горько рыдающего Ло Дина, передал ему небольшой мешочек с семенами растений и сказал, что это выведенные им лучшие в мире семена кормовых трав. Он выразил надежду, что Ло Дин сумеет вырастить их, и эти растения пустят здесь корни и дадут всходы — тогда старик не зря прожил свою жизнь и хлебнул лиха в этом мире.
Вскоре после ухода старого Ма была основана Империя Дагань. Внутри наступившей относительной стабильности империи больше не требовалось столько солдат, и Ло Дин решил снять доспехи и вернуться к мирной жизни. Он покончил со скитаниями и вернулся на долгожданную родину.
http://bllate.org/book/32848/4019828
Сказали спасибо 0 читателей