— Сокровище, твои цветы можно дарить только мне, никому другому нельзя.
Се Наньгуань замер, по позвоночнику волной прокатилось щемящее оцепенение.
Но прежде чем он успел ответить, Ши Бочэнь обхватил его за шею и прижал к своей груди.
Он никак не ожидал такого поворота событий, и только что возникшее приятное оцепенение мгновенно рассеялось.
Это движение было похоже то ли на захват, то ли на заточение. Оно напомнило ему ту самую птицу в золотой клетке.
Он попытался вырваться, освободившись от столь неудобного положения, но чем сильнее сопротивлялся, тем хуже становился результат. Ши Бочэнь даже начал раздевать его, явно намереваясь заняться этим прямо здесь.
Одного только движения было достаточно, чтобы почувствовать, насколько сильно Ши Бочэнь жаждет обладать им в эту самую минуту.
С одной стороны, его радовало, что Ши Бочэнь дорожит им, с другой — ему было очень страшно.
— Ши Бочэнь! Нань Яо скоро вернется, не надо так!
Этот внезапный порыв напугал Се Наньгуаня, и он забился еще яростнее. Се Нань Яо могла вернуться в любую минуту, и он вовсе не хотел, чтобы сестра застала их за столь интимным занятием.
Однако было уже поздно: у входа отчетливо раздался щелчок поворачивающегося в замке ключа.
Сквозной щелчок заставил Се Наньгуаня внезапно обрести невесть откуда взявшиеся силы, и он оттолкнул Ши Бочэня.
Лицо у него было ужасным — бледное, как бумажные обои, при тусклом свете оно казалось донельзя хрупким.
От испуга его темные зрачки сузились и чуть расширились, он в упор уставился на Ши Бочэня, отброшенного к самому краю дивана.
Ши Бочэнь явно не ожидал такого поворота. Упершись рукой в край дивана, он замер, а его темно-зеленые глаза напоминали покрытое водоворотами озеро, безжалостно затягивающее человека на дно.
Се Наньгуань в растерянности посмотрел на собственные раскинутые ладони — он и сам не понимал, как это он взял и оттолкнул Ши Бочэня.
— П-прости... — Се Наньгуань растерянно стоял на месте.
— Брат, братец Ши... — С замиранием щелкающего замка звонкий девичий голос у дверей резко оборвался.
Се Наньгуань обернулся и увидел стоящую на пороге Се Нань Яо с чемоданом в руках. Ее живые глаза были полны удивления.
Она хотела войти, но, заметив Ши Бочэня, попыталась отступить назад, однако, судя по всему, сообразила, что это тоже будет выглядеть странно. Застряв между двумя решениями, она так и осталась стоять на месте ни жива ни мертва.
Одежда Се Наньгуаня была слегка помята, Ши Бочэнь с мрачным выражением лица стоял у края дивана, и в воздухе, казалось, висело тяжелое, неловкое напряжение.
Поколебавшись немного, Ши Бочэнь ушел. Перед уходом он бросил на Се Наньгуаня долгий взгляд, в котором смешались тяжелая мрачность и какая-то цепляющая тоска.
Се Наньгуань не знал, как себя вести, и прекрасно понимал, что поступил неправильно, поэтому мог лишь испуганно отвести глаза.
Только когда тот ушел, Се Нань Яо с облегчением выдохнула и с беспокойством посмотрела на старшего брата:
— Брат, вы...
Се Наньгуань помог ей закатить чемодан, сгнал с лица испуг и выдавил мягкую улыбку, словно только что ничего и не было.
— Ничего... не переживай. Разве ты не говорила, что еще в дороге? Почему же, когда приехала, не велела мне встретить тебя на вокзале?
Се Нань Яо училась в университете в городе А, который находился далеко от города С, так что ехать туда приходилось долго. На самом деле на самолете было быстрее, но, желая сэкономить, она всегда выбирала поезд, и дорога занимала несколько дней.
Се Наньгуань жалел ее, но переубедить не мог, поэтому всякий раз, когда она возвращалась, ходил встречать ее на вокзал.
— Я просто хотела сделать тебе сюрприз, вот и приехала сама...
Се Нань Яо внезапно осеклась, затем невозмутимо схватила его за руку, закатала рукав и осмотрела его со всех сторон. Отодвинув манжету повыше, она заметила на запястье пятно черно-фиолетового синяка, и ее лицо мгновенно исказилось от тревоги:
— Брат, это он тебя избил?
В ее памяти взгляд Ши Бочэня всегда оставался невероятно холодным — от одного взгляда на него по спине бежали мурашки.
Способен ли такой холодный человек... распустить руки, было совершенно непонятно.
Она переживала за Се Наньгуаня, но боялась расспрашивать.
Сначала Се Наньгуань не понял, что задумала сестра, и просто позволил ей делать всё что угодно. Но услышав, как она с тревожным видом спрашивает про рану, он наконец сообразил, что сестра проверяет, нет ли на нем побоев.
В груди Се Наньгуаня зародилось легкое волнение:
— Нет, это я случайно ушибся на прошлой работе. Совсем не больно, не переживай.
Этот синяк он поставил себе не так давно, когда неудачно свернул коробки при переезде склада. И хотя выглядило это жутко, на самом деле никакой боли не было.
Из-за того, что рана выглядела слишком устрашающе, на нее обратил внимание даже Ши Бочэнь. С мрачным лицом он вызвал семейного врача, чтобы тот во всем разобрался.
Се Наньгуаню тогда пришлось еще долго вымаливать прощение, извиняться и клятвенно обещать впредь быть осторожнее, прежде чем на лице Ши Бочэня сменился гнев на милость.
Ши Бочэнь хоть временами и бывал холоден с ним, а временами проявлял нежнейшую заботу, но никогда не поднимал на него руку и не причинял физического вреда.
Стоило ему получить травму, как Ши Бочэнь тут же звал личного доктора.
Ох, нет, если не считать грубости в постели. Что касается постельных дел, то пусть в них и не хватало нежности, оба партнера оставались полностью довольны.
Он еще не сошел с ума от слепой страсти и не ослеп настолько, чтобы продолжать липнуть к человеку, который мог бы его ударить.
Услышав, что всё обстоит совсем не так, как ей рисовало воображение, Се Нань Яо перевела дух. Изначально она собиралась расспросить обо всем подробнее, но, заметив, что Се Наньгуань намеренно уходит от недавней темы, допытываться не стала.
Она уважала и понимала выбор брата и безоговорочно поддерживала бы его во всем, требовалось лишь немного времени. Но с одним условием: этот человек не смеет обижать ее брата.
Она привычным движением достала из заветного места аптечку, выудила оттуда флакон с потертой крышкой, наполненный мазью от ушибов.
Раньше Се Наньгуань вечно занимался тяжелым физическим трудом и работал на стройках, поэтому постоянно получал растяжения и ссадины. Возвращаясь с работы, он всегда заставал ее заботливо обрабатывающей и смазывающей его раны.
Иногда, когда Се Наньгуань заявлялся со стройки среди ночи, она всё равно упорно вставала с постели, чтобы смазать ему ушибы.
Поэтому где именно лежит домашняя аптечка, она знала лучше всех.
Коснувшись пальцем крышки флакона и нащупав на ней слой пыли, Се Нань Яо опечалилась:
— Брат, неужели ты снова травмировался и даже не удосужился сам себя намазать?
Иначе с чего бы пузырьку, лежащему в коробке, покрыться слоем пыли? Было очевидно, что им очень давно не пользовались.
http://bllate.org/book/32855/4020897
Сказали спасибо 0 читателей