Готовый перевод The White Elm Doesn't Know September Strawberry / Белый вяз не знает: Сентябрьская клубника: Глава 16

Он умоляюще посмотрел на Цзян Байюя, но тот лишь мимолётно бросил на него взгляд и перевёл глаза в другую сторону:

— …Угу.

Лу Цзань ничуть не смутился: задавая этот вопрос, он всё равно не рассчитывал на какой-то вразумительный ответ от Цзян Байюя.

Он просто взял и придвинул к себе стул на свободном месте рядом с Цзян Байюем, уселся на него и заодно показал ему черновик:

— Я тут набросал примерный план, посмотри, годится или нет. Эх, даже если не годится, я старался изо всех сил, но если есть замечания — говори, я постараюсь переделать.

Услыхав это, Цзян Байюй проследил за его пальцем и уставился на листок, сплошь покрытый какими-то странными кругами и неразборчивыми линиями.

Трудно было представить, что эту мазню кто-то осмеливается называть черновиком.

Цзян Байюй слегка приподнял бровь, совершенно не понимая, как извлечь хоть какой-то смысл из столь абстрактного рисунка, и ткнул пальцем в странную штуковину, похожую на черепаху в короне из колец:

— Это что?

— О, сестрица Мяо сказала, что тема должна быть серьезной, но жизнерадостной, так что это жизнерадостная обезьяна, а на голове у нее — фрукт. И еще вот здесь…

Лу Цзань вовсю вешал лапшу на уши Цзян Байюю, указывая на беспорядочные каракули на бумаге. Он объяснял всё с таким усердием, что даже не заметил, с каким сложным и брезгливым выражением лица Цзян Байюй разглядывает его эскиз.

Лишь когда Лу Цзань закончил свои объяснения и поинтересовался впечатлениями, Цзян Байюй выдал короткую оценку:

— Очень своеобразно.

— В каком смысле своеобразно? — допытывался Лу Цзань.

— … — Цзян Байюй помолчал, уставившись на черновик, словно подыскивая подходящее определение.

Спустя долгое время он вынес вердикт всего из двух иероглифов:

— Абсурдно.

— ?

Лу Цзань счёл это за похвалу: в конце концов, это была самая усердная и лучшая художественная работа за всю его жизнь, и сам он остался ею вполне доволен.

Поэтому Лу Цзань жизнерадостно вскочил на ноги, с радостью отодвинул мешавший стул в заднем ряду, выбрал несколько мелков и взобрался на сиденье:

— Подожди немного, я расчерчу линии и рамки, чтобы тебе потом удобнее было писать.

Бормоча что-то себе под нос, Лу Цзань вооружился треугольником и неуклюже принялся проводить линии на доске.

Дело это было для него непривычное, мел то и дело спотыкался, и полосы получались кривыми, оставляя на шероховатой поверхности доски прерывистый след.

В это время по школьному радио Первой средней школы Бэйчуаня традиционно транслировали песни — в основном те, что нравились молодежи, с легким и бодрым ритмом.

Под звуки мелодии, доносившейся из репродуктора в коридоре, Лу Цзань с трудом закончил чертить ряды. Он то и дело оглядывался, но стоял слишком близко и толком ничего не мог разобрать, поэтому был вынужден повернуть голову и позвать на помощь Цзян Байюя.

Цзян Байюй стоял чуть ближе к передним рядам, прислонившись к парте и глядя на доску — судя по всему, он просто контролировал процесс.

А заметив, что Лу Цзань обернулся, он на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки.

— ?

Цзян Байюй слегка нахмурился.

Лу Цзань указал на классную доску:

— Глянь-ка, ровно я начертил?

Только после этого брови Цзян Байюя немного разгладились.

Он снова взглянул на Лу Цзаня, чуть наклонил голову, но, видимо, счел это недостаточным: тут же выпрямился, перешагнул пару шагов в сторону и, вскинув взгляд на доску, наконец произвел оценку:

— Ровно.

— А?

Лу Цзань перевел взгляд с него на доску, находя его манеру выбирать ракурс довольно странной.

Озадаченный, он спросил:

— С того места было не видно? Я тебе загораживал?

Выходит, этот парень только что выглядел таким сосредоточенным, а на самом деле просто витал в облаках?

Подумав так, Лу Цзань подвинулся еще на два шага в сторону.

Цзян Байюй равнодушно скользнул по нему взглядом и отвечать на вопрос отказался.

Он лишь подошел ближе и, слегка вздернув подбородок, кивком указал Лу Цзаню:

— Хватит, слезай.

Лу Цзань кивнул и послушно спрыгнул со стола.

В тот же момент у задней двери класса раздался незнакомый голос:

— Цзян Байюй?

Лу Цзань замер, поднял глаза на звук и увидел симпатичную девушку с конским хвостом. Скрестив руки на груди и прислонившись к косяку, она оглядывала Цзян Байюя и незаконченную стенгазету:

— Чего делаете? Стенгазету рисуете?

— Угу.

— Мы же договаривались вместе идти домой. Мог бы и раньше сказать, что будете делать стенгазету, теперь еще ждать тебя.

В голосе Нин Сюань звучало легкое недовольство, впрочем, больше она ничего не сказала и просто придвинула к себе стул, чтобы присесть.

Цзян Байюй пропустил ее жалобы мимо ушей.

Стоя между ними двумя, Лу Цзань вдруг почувствовал себя неловко.

Он перевел взгляд с Цзян Байюя на Нин Сюань и виновато пояснил:

— Извините, это я попросил его остаться помочь в последний момент, но ему тут всего пару строчек написать, это быстро.

Слова Лу Цзаня тонули в тихом скрипе мела по доске, пока звук не оборвался на звонком щелчке.

Обломок мела упал с высоты, сделал несколько оборотов по полу и затих, издав серию коротких стуков.

Цзян Байюй опустил голову, бросил мелок обратно в коробку, взял новый и только тогда соизволил милостиво подать голос.

Но вместо объяснений или утешений он холодно бросил:

— Боишься один домой идти, заблудишься или серый волк утащит?

Тон был ледяным и полным издевки, отчего у Лу Цзаня сердце ушло в пятки.

Он лишился дар речи.

А?

Чего-о-о?!

Хоть он и знал, что Цзян Байюй — человек колючий, но они же вроде как парень с девушкой?

Какой нормальный парень станет так разговаривать со своей девушкой?!

Лу Цзань даже дышать боялся и медленно перевел взгляд на Нин Сюань.

Однако Нин Сюань, похоже, ничуть не обиделась на грубость — судя по всему, она уже к этому привыкла. Она лишь произвела:

— Мы же договорились вместе пойти поужинать.

— Я не договаривался.

— Тогда я ставлю тебя в известность: идем со мной, я тебя угощаю.

— Не пойду.

— Цзян Байюй!

— …

http://bllate.org/book/32893/4027593