Цзян Юдо ничего не ответил, обошёл стол, остановился рядом с Чэн Кэ, посмотрел на рисунок, немного постоял, затем снова зашёл в спальню и вынес оттуда спящую кошку.
— Мяу, — он прихватил кошачью голову и слегка надавил на неё вниз. — Смотри, это тот барич нарисовал тебя с помощью соли. Если ты считаешь, что это похоже на тебя и что нарисовано хорошо, подай голос. Если не мяукнешь — значит, он проиграл.
— Ты вообще совесть имеешь? — посмотрел на него Чэн Кэ.
— Мяу, смотри, — Цзян Юдо невозмутимо продолжал придавливать кошачью голову. — Я считаю до пяти. Если думаешь, что похоже, подай голос. Раз, два...
— Мяу-у-у, — неожиданно раздалось за спиной Цзян Юдо.
Тот опешил.
Отрепетировал точь-в-точь? Он чуть было не подумал, что это действительно кошка подала голос.
Но стоило ему только попытаться обернуться, как зажатая в руках кошка тут же повторила вслед за Чэн Кэ:
— Мяу.
— Какого чёрта? — он мгновенно застыл, опустив взгляд на животное. — Что с тобой, блин, не так?
— Она же мяукнула, — произнёс Чэн Кэ.
Цзян Юдо швырнул кошку на диван и резко развернулся:
— Ловко же ты изображаешь, а?
— Угу, — прислонился к столу Чэн Кэ. — Я боюсь крыс. В детстве думал, что умение мяукать как кошка поможет защититься.
— И помогало? — внезапно заинтересовался Цзян Юдо.
— Не знаю, у меня так и не представилось случая столкнуться с крысами лицом к лицу, — ответил Чэн Кэ.
— Вот оно как. — Цзян Юдо взял с журнального столика пиалу, допил оставшееся вино и вернулся к столу, глядя на нарисованного солью кота.
— Я считаю до пяти, ищи новую отговорку, чтобы смухлевать, — сказал Чэн Кэ. — Не придумаешь — умей признавать поражение, Третий брат.
Цзян Юдо перевёл на него взгляд.
— Раз, два, три, — неторопливо отсчитывал Чэн Кэ. — Четыре...
Цзян Юдо вдруг усмехнулся, чуть тронув уголками губ улыбку, и бросил на него взгляд:
— Ладно.
— Пять. — Чэн Кэ на секунду замолк, но всё же договорил.
— Чего тебе хочется? — губы Цзян Юдо по-прежнему трогала улыбка. Он опустил руку и пальцами подцепил пояс штанов, слегка потянув его вниз.
Чэн Кэ почувствовал, как у него внезапно заклинило мысли. В бесстыдстве ему действительно было не тягаться с таким человеком, как Цзян Юдо, который, судя по всему, околачивался на улицах едва ли не с пелёнок.
Он был искренне благодарен Цзян Юдо за то, что у того оставалась хоть капля здравого смысла — опустись он ещё на дюйм, и ему почти наверняка пришлось бы освежить в памяти недавнюю пробежку нагишом.
Да он изначально и не собирался заходить далеко: поначалу этот так называемый спор никто не воспринимал всерьёз, он просто бросил фразу к слову, чтобы поддразнить Цзян Юдо, который, будучи главой банды, при проигрыше первым делом схватил кота, чтобы тот помог ему выкрутиться.
Но теперь, когда Цзян Юдо выдал такую реплику, у Чэн Кэ в ту же секунду не нашлось подходящего запаса бесстыдства, чтобы ответить должным образом.
Будь на его месте Лю Тяньчэн с остальными ребятами, они бы, пожалуй, смогли вывезти — порой, когда те напивались, их выходки переходили все границы.
Да уж, напивались.
Чэн Кэ затушил сигарету, взял пиалу и сделал глоток вина. Если бы не алкоголь, кто стал бы нести всю эту чушь с Цзян Юдо.
— Струсил? — поинтересовался Цзян Юдо. — Даю тебе три секунды на раздумья, потом поздно будет. Я признал поражение по честному спору, так что трусишь тут ты.
Чэн Кэ бросил на него взгляд: в улыбке, застывшей на губах Цзян Юдо, сквозило открытое презрение и вызов.
До чего же бесит.
Чэн Кэ взял пиалу и сделал ещё один глоток.
Катись к чёртам твоя наглость.
На дне пиалы оставалась всего капля, и он просто допил её до конца.
Какая к чёрту наглость.
Плавное тепло алкоголя скатилось по горлу и раскаленной волной опустилось в желудок.
Пусть он и никчёмен, но ещё никогда и ничего не боялся, а в подобных обстоятельствах сопротивляться вызову было и вовсе выше его сил.
Он опустил пиалу, ухватил Цзян Юдо за плечи и со всего маху толкнул назад, на диван.
Даже когда Цзян Юдо рухнул на обивку, на его губах всё ещё держалась вызывающая улыбка:
— А силёнок-то хватает?
— Угу. — Чэн Кэ подался вперёд, уперевшись руками в стену над его головой.
Цзян Юдо попытался что-то сказать, но Чэн Кэ протянул руку и вцепился ему в горло, большим пальцем не слишком сильно, но ощутимо надавив чуть выше кадыка, так что слова застряли у того в гортани.
И когда Цзян Юдо, нахмурившись, попытался оттащить его руку, Чэн Кэ отпустил горло, резко шлёпнул ладонью по лбу и запрокинул ему голову, после чего приник к его губам.
Чэн Кэ отчетливо почувствовал, как в тот самый миг, когда их губы соприкоснулись, Цзян Юдо приподнял ногу, изогнул тело, а затем разом оцепенел.
Черт.
А теперь давай, побудь наглым!
Вплоть до того момента, пока Чэн Кэ, проведя языком по его губам, не отстранился, Цзян Юдо так и сидел неподвижно, застыв вполуоборот с приподнятой ногой.
Чэн Кэ пот тыльной стороной ладони рот, пару секунд пристально разглядывал его, потом резко развернулся, зачерпнул рукой по столу и зажал между пальцами ещё щепотку соли.
Цзян Юдо лишь спустя долгое время пришёл в себя и дотронулся до губ.
На них всё ещё сохранялось ощущение того мимолётного прикосновения, когда губы Чэн Кэ прижались к его собственным.
Впрочем, толком разобрать свои ощущения он не мог — разве что отчетливо чувствовал привкус вина.
— Черт возьми, — уставившись на спину Чэн Кэ, бросил Цзян Юдо. — Ну ты даёшь, круто.
Чэн Кэ ничего не ответил, пальцы его быстро чертили по столу.
— Только как-то маловато по времени, — протянул Цзян Юдо. — Ты что, уже всё?
— Я ещё сообразить не успел.
Не оборачиваясь, Чэн Кэ подбросил щепотку соли и продолжил рассыпать её по столу.
— Тогда хреновый из тебя любовник, — заключил Цзян Юдо.
— Третий брат, — произнёс Чэн Кэ, — советую тебе следить за языком и оставлять пути к отступлению. Подзадоришь меня ещё раз — я прямо сейчас тебя раздену, и даже презерватив надевать не стану. Тебе лучше хорошенько подумать, сможешь ли ты тягаться со мной, когда твои руки с обеих сторон зажаты в лубки.
Цзян Юдо промолчал.
По правде говоря, сегодняшний ночной Чэн Кэ удивлял его... нет, потрясал до глубины души. Он никак не ожидал, что этот обычно не отличающийся особой вспыльчивостью даже в безвыходных ситуациях барич окажется в таком состоянии после пары бокалов.
Однако, пропялившись с полминуты в спину Чэн Кэ, он снова почувствовал, что что-то здесь не так.
— У меня вопрос, — подал голос Цзян Юдо.
— Меня выгнали из дома, и я понятия не имел, куда податься, — ответил Чэн Кэ. — Раньше я часто бывал в этих краях с друзьями, вот и пришёл сюда. Можешь считать, что я пришёл копаться в мусорных баках.
— Да не об этом речь, — оборвал его Цзян Юдо. Отыскав пачку сигарет, он обнаружил там всего одну оставшуюся, вытащил её и зажал в зубах. — Ты что, и с мужиками можешь вот так запросто?
— Угу, — кивнул Чэн Кэ. — Только с мужиками и могу. А на женщин у меня душа не лежит.
Рука Цзян Юдо с зажигалкой, поднесённой к сигарете, так и застыла в воздухе.
И только когда Чэн Кэ стряхнул с пальцев остатки соли, подошёл к краю и, налив себе пиалу вина, сделал глоток, Цзян Юдо тихо выдохнул:
— Охренеть.
— Ты же просил изобразить тебя, — сказал Чэн Кэ. — Готово.
Цзян Юдо опешил, поспешно поднялся на ноги и подошл к столу. Предыдущий силуэт кота был размазан так, что от него остался один хвост, а в самом центре красовалось его собственное лицо.
Своё собственное лицо он, по правде говоря, знал не так уж хорошо. Других людей он видел круглые сутки, а себя — лишь те пару раз, когда умывался по утрам и вечерам.
Поэтому он невольно достал телефон, открыл фронтальную камеру, сделал селфи и положил аппарат на стол.
— И впрямь я, — констатировал Цзян Юдо.
— Впервые вижу человека, которому нужно сфотографироваться на месте, чтобы узнать себя в зеркале, — вздохнул Чэн Кэ.
Цзян Юдо поднял телефон, сделал ещё несколько снимков рисунка на столе и, поразмыслив, тоже тяжело вздохнул:
— Скоро ведь всё исчезнет, да?
— Ага, — подтвердил Чэн Кэ. — Даже если оставить всё как есть, соль со временем растворится.
— Жаль ваше искусство, — повернувшись к нему, проговорил Цзян Юдо. — Нарисовал — и ничего не осталось.
Чэн Кэ улыбнулся:
— Многие вещи устроены именно так. Они существуют только в голове.
Цзян Юдо промолчал, чувствуя, что взгляд его начинает расфокусироваться. Наконец он опустился на стул, прикурил последнюю сигарету и уставился стеклянным взором на рисунок.
— Я спать, — Чэн Кэ рухнул на диван. — Который час?
— Скоро пять, — глянув на экран телефона, ответил Цзян Юдо. — Ты что, уснуть сможешь?
— Угу.
Чэн Кэ притянул одеяло, кое-как замотался в него, повернулся на бок лицом к спинке дивана и устроился поудобнее.
Цзян Юдо ещё немного постоял у стола, потом протянул руку и сгреб соль в одну бесформенную кучу. После этого он погасил свет в гостиной, вытащил из свернутого у ног Чэн Кэ одеяла кошку и прижал её к груди.
— Ты что, гей? — сделав пару шагов к спальне, неожиданно бросил Цзян Юдо.
— Да, — отозвался Чэн Кэ. — Если боишься — запри дверь. Как рассветет, вернёшь мне ключи, и я уйду.
— Тебя из-за этого из дома выставили? — снова задал вопрос Цзян Юдо.
— Нет, — Чэн Кэ повернул голову к нему. — Будь у меня хотя бы половина способностей моего младшего брата, дома и глазом не моргнули бы, даже если бы я лёг в постель с собакой.
— ...Вот как? — протянул Цзян Юдо.
— Отец так сказал, — Чэн Кэ отвернулся обратно лицом к спинке дивана. — В нашей семье это за проблему не считают. Это я прожил двадцать семь лет зря, раз не смог смириться.
Цзян Юдо больше ничего не сказал и скрылся в спальне.
То ли сказалось количество выпитого алкоголя, то ли бурный хмель, но тело после пережитого буйства налилось приятной тяжестью и расслабленностью. Стоило Чэн Кэ закрыть глаза, как ему показалось, что он медленно проваливается куда-то вниз, размягчившись настолько, что казалось, будто он сейчас растворится в самом диване.
Он даже не успел толком распробовать отношение Цзян Юдо к услышанному — сон сморил его моментально.
Очнулся он только тогда, когда кто-то тнул его в задницу ногой.
Первое, что попалось на глаза — та же самая спинка дивана. Вот только в отличие от вчерашнего вечера, сейчас он чётко разглядел на тканевой обивке бесчисленные торчащие нитки — судя по всему, старательно вытянутые кошачьими лапами.
Он повернул голову: в потоках яркого утреннего солнца Цзян Юдо и Чэнь Цин стояли плечом к плечу перед диваном, глядя на него сверху вниз.
— Черт, — он прикрыл глаза рукой от света. Спать под пристальным вниманием двоих среди бела дня было мягко говоря неловко. — Который час?
— Десять, — Цзян Юдо положил на подушку связку ключей. — Я еду снимать лубки, ключи оставил здесь. Когда откроешь дверь, можешь не возвращать, я заберу их у тебя, когда буду возвращаться, мне по пути.
— Угу. — Чэн Кэ сонно и бестолково кивнул.
— На столе завтрак, — подал голос Чэнь Цин. — Еще тёплый, вставай и поешь.
— Спасибо, — отозвался Чэн Кэ.
Цзян Юдо затворил за собой дверь, и они с Чэнь Цином спустились к машине.
Сегодня Чэнь Цин пригнал из автосалона Порше — ярко-красный.
— Ну как? — Чэнь Цин хлопнул по рулю. — Специально выбрал красный, в честь снятия твоих лубков.
— Растрогал, — Цзян Юдо потёр глаза.
— Опять всю ночь не спал, да? — покосился на него Чэнь Цин. — Всё ещё штормит?
— Нет, — Цзян Юдо зажмурился. — Просто хреново.
— Не хочешь — выпей снотворного, — предложил Чэнь Цин. — Сестра Си же помогла тебе достать немного, если не спится — закинь таблетку.
— Не буду.
Чэнь Цин вздохнул и направил машину в сторону больницы.
— К костолапу. — Цзян Юдо повернулся к нему.
— В больницу, — Чэнь Цин прикусил губу. — Сегодня я тебе не уступлю. Ладно ещё на перевязки ездить в частную клинику, но лубки снимать нужно только в больнице, врач должен проверить, как всё срослось...
— Разворачивайся.
Голос Цзян Юдо упал до хмурого баритона.
— Голову с плеч, кровь рекой, а больницу ни за что, — хмыкнул Чэнь Цин. — Когда лубки накладывали — всё нормально было, а снять их — много времени не займет.
— Ах ты ж твою мать! — Цзян Юдо отвесил ему увесистый подзатыльник. — И даже срифмовать нормально не можешь!
— Ну убей меня, — с героическим видом протянул Чэн Цин. — Но даже перед смертью я доставлю тебя в больницу.
Цзян Юдо нахмурился, с минуту сверлил его взглядом, затем тяжело вздохнул, привалился лбом к оконному стеклу и закрыл глаза.
Переступив порог смотровой, Цзян Юдо почувствовал себя так, будто кости и вовсе не срастались — ныло буквально всё тело.
Лубки снимал молодой интерн. Улыбнувшись ему, он спросил:
— Чего это вы весь в поте? Всё ещё болит?
— Нет, — сквозь зубы процедил Цзян Юдо.
— Да он просто нервничает, — вставил со стороны Чэнь Цин. — Будьте любезны, сделайте всё побыстрее, чик-чик — и готово.
— Снимать там быстро, — кивнул врач. — Сейчас выпишу направление, сделаем снимок, посмотрим, как срослась кость...
— Не надо снимков, — перебил Цзян Юдо. — Она наверняка срослась.
После этих слов всё, что говорил врач, и то, как возражал ему Чэн Цин, долетало до него как сквозь вату.
Вслед за какофонией звуков в ушах нацарило мёртвое молчание, а перед глазами всё поплыло в тумане: вроде бы он видел всё вокруг, но в то же время — словно ничего не замечал, напрочь утратив понимание того, на что вообще смотрит.
Цзян Юдо зажмурил глаза.
Чэнь Цин выволок его из кабинета, потащил оплачивать счета, а затем на рентген. Даже когда он ложился на кушетку, дыхание оставалось тяжёлым и сбитым.
Каждый проходящий мимо косился на него с недоумением.
Ещё бы: здорованный мужик, у которого на теле не было ни царапины, потел от нервного напряжения в три ручья, а походка его казалась шаткой и невесомой.
Именно поэтому он наотрез отказывался ездить в больницы.
Он панически боялся больниц.
Боялся настолько, что, казалось, даже забыл причину своего страха.
Если не считать обычных уколов, в его памяти попросту не было никаких жутких воспоминаний, связанных с медициной. Судя по воспоминаниям, он и заглядывал-то сюда всего пару раз за всю жизнь. Но это отчаянное сопротивление и липкий ужас, от которого сводило лопатки, следовали за ним по пятам неотступно.
Выйдя наконец из больницы на улицу, Цзян Юдо ощутил себя так, словно заново родился, и шумно выдохнул.
— Куда теперь? — спросил Чэнь Цин.
— К Чэн Кэ за ключами, — глянув на телефон, произнёс Цзян Юдо. — Он в это время наверняка уже дома.
— Добро. — Чэнь Цин распахнул перед ним дверцу автомобиля.
Почти у самого въезда в жилой комплекс Цзян Юдо набрал номер Чэн Кэ.
Гудки шли долго, прежде чем вызов наконец сбросили, и в динамике раздался сонный, затуманенный голос Чэн Кэ:
— Чёрт... я что, всё ещё... у тебя дома?
— Ты где находишься, сам не знаешь? — уточнил Цзян Юдо.
— Извиняюсь, — голос Чэн Кэ мгновенно прояснился, и слова полились скороговоркой. — Прошу прощения, извините, я опять вырубился. Я всё ещё на диване у тебя.
— Ну ты мастер поспать, — позавидовал Цзян Юдо. — Ладно, сиди жди у меня, мы сейчас вернемся, заберём тебя и доставим обратно.
— Извините, — повторил Чэн Кэ.
Цзян Юдо вздохнул и сбросил вызов:
— Разворачивайся, он ещё не вставал.
— Офигеть, — изумился Чэнь Цин. — До чего ж доспать человек любит.
— Он всю ночь не спал, — пояснил Цзян Юдо.
— ...И что же он делал? — опешил Чэнь Цин. — Тоже бессонница?
— Угу. — Цзян Юдо потёр переносицу.
— Ну тогда вам троим было не скучно, — хмыкнул Чэнь Цин. — Двое лупятся в потолок до утра, опрокидывают стаканчик, болтают о том о сём... Кстати, я так и забыл спросить: вы чем там занимались-то? На столе горы соли — это зачем?
— Стиральный порошок, — ответил Цзян Юдо.
— Быть не может, я лизнул — она безумно солёная! — запротестовал Чэнь Цин.
— Ты совсем больной на голову? — глянул на него Цзян Юдо. — Понятия не имел, что это, и сразу язык совать?
— Выглядело как соль, — оправдывался Чэнь Цин. — С чего бы вам среди ночи целый стол солью усыпать... Ритуал какой-то проводили?
— Вали отсюда.
Все события прошлой ночи, не разбавленные крепким сном, отпечатались в памяти с пугающей чёткостью.
Начиная с вида плачущего Чэн Кэ, его предложення просто поболтать, выпивки с закуской, рисования песком на столе, того нелепого поцелуя и заканчивая заявлением Чэн Кэ о том, что возбудить его могут исключительно мужчины...
Цзян Юдо поморщился и покачал головой.
Он не мог подобрать слов, чтобы описать свои чувства, когда услышал это признание. Кроме шока, не было почти ничего, кроме звенящей пустоты в голове.
Вряд ли Чэн Кэ лгал: в конце концов, даже пытаясь позлить его или задеть, человек не стал бы целовать другого мужчину, пусть даже... Он покосился на Чэнь Цина за рулем. Ладно, сосредоточенная и суровая физиономия Чэнь Цина вызывала у него желание посмеяться.
Попытайся он поцеловать Чэнь Цина, его наверняка пробило бы на хохот ещё за полметра до цели.
Но от этих мыслей почему-то становилось странно и неловко.
Чэн Кэ — и вдруг гей?
У него на счету было немало догадок касательно Чэн Кэ, но такой поворот событий он вообразить не мог.
Когда они поднялись в квартиру, Чэн Кэ был уже полностью готов: одеяло аккуратно сложено и уложено на диване, подушка — поверх него, а следы соли на столе тщательно вытерты.
— А где соль? — между делом поинтересовался Чэнь Цин.
— В мусорном ведре, — ответил Чэн Кэ.
— Офигеть, столько добра — и в помойку? — уставился на него Чэнь Цин. — Ну ты, блин, и транжира.
— ...Мне её в коллекцию оставить нужно было? — уточнил Чэн Кэ.
— Она же не грязная, — не унимался Чэнь Цин. — У меня если кусок мяса на пол падает, мать заставляет промыть и всё равно готовит.
— Да завязывай ты, — бросил Цзян Юдо взгляд на пакет с завтраком, оставленный на журнальном столике, и перевёл глаза на Чэн Кэ. — Не ел ничего с утра?
— Голова немного чугунная, аппетита нет, — ответил Чэн Кэ.
— Захвати с собой, — велел Цзян Юдо.
— Не нужно... — Чэн Кэ осёкся на полуслове и, передумав, всё же забрал пакет с завтраком.
Чэнь Цин явно промышлял чем-то своим: каждый раз, когда Чэн Кэ видел его, тот рассекал на новых машинах. Сидя на заднем сидении с пакетом еды в руках, Чэн Кэ безучастно смотрел в проплывающее мимо окно.
— Чем вы вчера занимались-то? Рассыпать целый стол соли... — не унимался за рулём Чэнь Цин.
Прошлый вечер.
Стоило Чэн Кэ услышать эти слова, как он тут же поднял глаза и перевёл взгляд на переднее сиденье, но затылок Цзян Юдо, прислонившегося к стеклу, оставался абсолютно неподвижным.
Вчера ночью он позволил себе сорваться под влиянием алкоголя, и теперь от одной мысли об этом бросало в жар. Раньше за ним водилось мало подобных безумств, но, видимо, накопившийся прессинг вырвался наружу.
Что касалось его сексуальной ориентации, он совершенно не волновался о чужих мнениях. Люди из его прежнего круга общения тоже не придавали этому особого значения. Но всё же с Цзян Юдо они... были едва знакомы, да и сам Цзян Юдо прямо заявлял, что не считает его другом.
Тем не менее, Цзян Юдо продолжал хранить странное молчание.
— Во что играли-то? — снова допытывался Чэн Кэ.
Чэн Кэ вздохнул:
— В угадайку.
— ...Охренеть, неужели нельзя было взять бумагу и ручку? — удивился Чэнь Цин. — Размазать по столу соль — это надо же додуматься до такого креатива.
— Угу, — отозвался Чэн Кэ.
— В следующий раз и меня зовите, — предложил Чэнь Цин. — Люблю такие игры, мы вечно рубились в это с Третьим братом.
— Да завались ты, — буркнул Цзян Юдо. — Я нарисую солнце, а ты всё равно не угадаешь.
— С чего бы это мне не угадывать? Ты просто рисовать не умеешь, — парировал Чэнь Цин. — Да любой ребёнок в соседнем дворе нарисует лучше тебя.
— И что же ты там угадал? — поинтересовался Чэн Кэ.
— Арбуз, картошку, лук и хурму, — перечислил Чэнь Цин.
— Ты просто вечно голодный, — заметил Чэн Кэ.
— Ничего подобного! — возмутился Чэн Кэ. — Он даже лучи вокруг солнца нормально начертить не может, как я должен догадаться!
Чэн Кэ посмотрел на затылок Чэнь Цина, с трудом соображая, что за лучи тот имеет в виду.
— Даже трехлетний ребёнок знает, что у солнца должны быть лучики! — не унимался Чэнь Цин.
— ...А, понятно.
Цзян Юдо издал презрительный звук, достал телефон, несколько раз ткнул в экран и протянул его назад, прямо перед лицом Чэн Кэ:
— Что это?
Чэн Кэ бросил взгляд на дисплей: там красовался кривой круг, окруженный со всех сторон волнистой линией.
— Яичница.
— Черт, да идите вы с Чэнь Цином в братья записывайтесь.
Цзян Юдо спрятал телефон обратно в карман.
Чэнь Цин покатился со смеху:
— И как вы вообще при таком раскладе играли вчера весь вечер и даже не подрались?
— Не подрались, — бросил Цзян Юдо. — Ещё и обнимались, и целовались.
Чэн Кэ резко вскинул голову и уставился на него.
— Охренеть, — продолжал заливаться смехом Чэнь Цин, издавая звуки, похожие на гогот. — В следующий раз, когда будете целоваться, зовите меня, я позову пару девчонок.
— Угу. — Цзян Юдо скосил глаза вбок и встретился взглядом с Чэн Кэ.
На лице Цзян Юдо не отражалось ни единой эмоции, а взгляд был донельзя спокойным.
И всё же от этого внешне пустого взгляда Чэн Кэ стало неуютно — ему казалось, что под этой показной невозмутимостью кроется скрытое раздражение Цзян Юдо.
Но ведь правила спора придумал сам Цзян Юдо, он же и спровоцировал его.
Раз уж поцеловались — значит, сам напросился.
С какой стати теперь строить из себя оскорблённого?
Разве он не из тех, кто всегда доходит до конца в принципиальных вопросах? Требует неукоснительного соблюдения всех формальностей, а стоило проиграть спор — и в кусты?
Чэн Кэ запрокинул голову и закрыл глаза.
Хотя, пожалуй, дело было вовсе не в том злосчастном поцелуе. Всё дело крылось в этих трёх проклятых словах — «я гей».
Чэнь Цин припарковал машину у дома, и они вместе с Цзян Юдо поднялись на лифте.
— Я мог бы и сам спустить ключи, — сказал Чэн Кэ.
— Ничего страшного, — ответил Цзян Юдо. — Заодно квартиру проверю.
— Ох, — кивнул Чэн Кэ. — Можешь снова сделать фото, чтобы потом сравнить при следующей проверке.
Цзян Юдо покосился на него:
— Ты ещё не проснулся, что ли?
— Я уже целую вечность как проснулся, — отозвался Чэн Кэ.
— Тогда к чему этот утренний психоз? — поинтересовался Цзян Юдо.
— ...Это у меня-то психоз? — в свою очередь уставился на него Чэн Кэ.
— А у меня, что ли? — парировал Цзян Юдо. — Я, между прочим, ни глаз не сомкнул за всю ночь, если бы и хотел попсиховать — ещё вчера бы всё высказал, срок давности истёк.
Чэн Кэ лишился дар речи и молча уставился на электронное табло с номерами этажей.
Отворив входную дверь, Чэн Кэ вернул ключи Цзян Юдо:
— Проверяй.
— Угу.
Цзян Юдо шагнул на кухню, но тут же отступил обратно:
— Ты когда из дома уходишь, конфорки вообще не выключаешь?
— Я же перекрыл газовый кран, — возразил Чэн Кэ.
— Железобетонный аргумент, — хмыкнул Цзян Юдо. — Безопасность соблюдай хотя бы минимальную, я не хочу, чтобы ты здесь потравился газом.
— От природного газа не так-то просто отравиться.
Чэн Кэ налил себе стакан воды.
— А если рванёт? — парировал Цзян Юдо.
— ...Большое спасибо за заботу. — Чэн Кэ тяжело вздохнул и опустился на диван.
Цзян Юдо тем не менее вернулся на кухню, докрутил ручку плиты, вытащил из кармана мятую сигаретную пачку, черкнул на ней какой-то номер и положил рядом с Чэн Кэ:
— Телефон Лу Си. Если в следующий раз забудешь ключи — можешь обращаться к ней. Только не позже десяти вечера, иначе огребёшь проклятий.
— Угу.
Когда Цзян Юдо ушёл, Чэн Кэ повалился на диван. Спать по-прежнему хотелось безумно, но сон как рукой сняло.
Полежав немного, он поднялся, взял сменную одежду и направился в ванную.
Выкрутив кран с горячей водой на максимум, он шумно выдохнул, подставляя голову под мощные струи.
Редко когда доводилось выпивать столько спиртного, и ещё реже — страдать после этого бессонницей. Сейчас, прислонившись лбом к стене душевой, он чувствовал, как тело приятно обмякло, но голова оставалась тяжёлой.
То самое туманное состояние нетрезвого похмелья, когда заснуть уже не получается.
Он яростно мотнул головой, упpашиваясь лбом в кафель. До чего же всё это раздражало.
Горячая вода стекала по коже, окутывая облаком пара, и привычный комфорт постепенно сменился ощущением нехватки воздуха.
Впрочем, эта духота не вызывала дискомфорта — напротив, она будила в голове странные ассоциации, заставляя невольно возвращаться к другим сценам, от которых точно так же перехватывало дыхание.
Хотя Чэн Кэ вовсе не собирался прокручивать в памяти вчерашний поцелуй, мозг упрямо продолжал крутить эту пластинку на повторе.
Обнажённый торс Цзян Юдо.
Наполовину раздетый.
Чёткие, рельефные линии мышц.
Вызывающая усмешка на губах.
...
Выбравшись из ванной, Чэн Кэ взглянул на экран телефона: на водные процедуры ушло почти вдвое больше времени, чем обычно.
Раньше, даже если он умудрялся чем-то заняться под душем, это никогда не занимало столько времени. Сегодня же, закончив свои дела, он зачем-то простоял под парящими струями воды ещё добрых полчаса и чуть не заснул прямо там, пока глухой удар лбом о кафель не привёл его в чувство. Он поспешно выключил воду и приоткрыв створку окна для притока воздуха, выскочил наружу.
Вернувшись в спальню, он накрылся с головой пододеяльником вместе с одеялом, зажмурился и гулко зевнул.
Сейчас было самое подходящее время, чтобы доспать.
— Я пойду в магазин, — произнес Чэнь Цин, сидя на диване и глядя в экран телефона, пока поправлял волосы. — Есть гель для волос?
— Я в жизни этой дрянью не пользовался, — пробормотал Цзян Юдо, не отрывая глаз от романа в телефоне. — Ты что, каждый раз спрашивать будешь? Тебе не надоело?
— На досуге принесу баночку и оставлю здесь, — не унимался Чэнь Цин. — На какой главе ты остановился?
— На сраной арке с воспоминаниями, — ответил Цзян Юдо. — Хрена ли он уже три главы вспоминает, и всё никак не закончит.
— Он вспомнил, кем был в прошлой жизни? — поинтересовался Чэнь Цин.
— Нет, — Цзян Юдо прикурил сигарету. — Если он сейчас всё вспомнит, то как автору потом еще больше миллиона знаков тянуть?
— Тоже верно, — Чэнь Цин кивнул и снова спросил: — Ты баланс пополнил?
— Угу, — отозвался Цзян Юдо.
— Тогда я вечером почитаю с твоего аккаунта, — Чэнь Цин разгладил волосы и поднялся на ноги. — Я пошел.
— Тебе что, зарплату не платят? Совсем скатился до того, чтобы клянчить чужие подписки, — Цзян Юдо поднял голову.
— Я теперь деньги коплю, на свадебный фонд, — ответил Чэнь Цин. — Без копейки в кармане и девушку не заведешь, вон у меня уже бицепсы на два сантиметра шире стали от экономии.
— Проваливай быстрее. — Цзян Юдо махнул на него рукой и принялся бешено листать страницы на экране, пытаясь побыстрее проскочить занудные флешбэки.
Читая романы, он всегда стремился быстрее продвинуться вперед. Всякие воспоминания его ни капли не интересовали — даже если они были связаны с важным сюжетом, вникать в них не хотелось. С чего вдруг столько воспоминаний, да еще и с такими подробностями?
Особенно те, что вызывали боль. Кого, чёрт возьми, тянет без нужды копаться в прошлом?
Однако сегодняшняя глава раздражала гораздо сильнее обычного. Злость была такой сильной, что даже после того, как он пролистал флешбэк, читать дальше совсем расхотелось.
Он даже не понимал, на что именно злится.
Посидев с затуманенным взглядом пару минут, он снова взял телефон и попытался с горем пополам одолеть еще несколько глав, но в итоге даже не понял, о чем вообще шла речь.
В этом и заключалась вся мучительница бессонницы.
Он поднялся, натянул куртку и вышел за дверь.
Передавали резкое похолодание, и ветер на улице действительно дул свирепый. Цзян Юдо вытащил из кармана капюшон, натянул его на голову и бесцельно побрел по улице.
Когда позвонил Сюй Дин, Чэн Кэ все еще спал. В последнее время сны снились ему часто, да к тому же неизменно с четким сюжетом, который он помнил даже после пробуждения.
Он нащупал телефон:
— Алло?
— Спишь? — голос Сюй Дина звучал шумно, вокруг него явно было много людей.
— Угу, — Чэн Кэ взглянул на время, было уже почти пять. — Ты приехал?
— Приехал, — ответил Сюй Дин. — Но подготовительные работы еще не закончены. Если выйдешь сейчас, прибудешь как раз вовремя: поедим и сразу начнем.
— Ладно, — Чэн Кэ сел на постели. — Закажи лапши или вроде того, не мудри. У меня в последнее время аппетита нет.
— Тогда лапшичная у входа, — сказал Сюй Дин.
— Через полчаса буду.
Чэн Кэ повесил трубку и соскочил с кровати.
Эксперты утверждают, что дневной сон не должен длиться дольше сорока минут, и, пожалуй, в этом был смысл: проспав до пяти часов вечера, он едва передвигал ноги от слабости, а направляясь в туалет, чуть не рухнул на колени прямо перед унитазом.
Пока он умывался, телефон снова зазвонил. Взглянув на экран, он увидел напоминание будильника: завтра нужно платить за аренду.
Глядя на дату, он осознал, что пролетел еще один месяц. И как только он прошел?
Этот месяц выдался особенно тоскливым. За исключением нескольких обедов с Сюй Дином, все остальное время он просидел дома, не выходя на улицу, и ни одно из его занятий не отложилось в памяти.
Раньше дни не казались ему настолько унылыми. Возможно, дело было в том, что единственное волнение в его тихой и ровной жизни давным-давно сошло на нет.
С того самого дня, как он забрал ключи, они с Цзян Юдо больше не связывались.
В конце концов, он ведь не был настоящим Чэн-идиот-Кэ, да и в квартире больше не осталось вещей, которые требовали бы вмешательства Цзян Юдо.
А Цзян Юдо прямо передал ему номер Лу Си — с таким неловким намеком невозможно было не справиться. Даже если бы у него оставались какие-то вопросы, он бы больше ни за что не стал звонить Цзян Юдо по пустякам.
Стоило об этом подумать, как на душе становилось тоскливо.
Он вовсе не планировал заводить с Цзян Юдо какие-то особенные отношения, но всё же всё должно было сложиться иначе, а не заканчиваться невнятным поцелуем — неуклюжим и неловким.
Студия Сюй Дина переехала в другое место. Выйдя из такси, Чэн Кэ обнаружил, что перепутал подъезд, долго блуждал в поиски нужного и в конце концов снова позвонил Сюй Дину, чтобы тот вышел встретить.
— Ты что, на грани банкротства? — спросил Чэн Кэ, шагая следом за Сюй Дином. — Предыдущий отдельный особнячок был так хорош, а теперь ты ютишься в одном здании с кучей других компаний.
— Здесь атмосфера другая, — пояснил Сюй Дин. — К тому же этаж высокий, обзор отличный.
— И насколько далеко? — поинтересовался Чэн Кэ.
— Видно до самого горизонта, — ответил Сюй Дин.
Чэн Кэ усмехнулся.
Прежде у Сюй Дина была своя студия, чья деятельность не имела ничего общего с его основным бизнесом: они снимали всякие претенциозные видео и устраивали пафосные мероприятия, и каждый раз в качестве партнера привлекали именно эту студию.
Теперь студия переехала в фешенебельное высотное здание, почти на самый верх. По площади она превосходила прежний трехэтажный особнячок, но Чэн Кэ все равно скучал по той уютной атмосфере.
Сюй Дин провел его на экскурсию. Интерьер студии сильно изменился: если раньше в нем преобладала тихая пасторальная умиротворенность, то теперь всё выглядело современно и абстрактно.
— Сильно изменилось, — заметил Чэн Кэ.
— Люблю перемены, — Сюй Дин привел его в свой кабинет и, остановившись у панорамного окна, посмотрел наружу. — Когда живешь в одном ритме слишком долго, хочется что-то поменять.
— А я живу в одном ритме уже больше двадцати лет, — отозвался Чэн Кэ.
— Все еще блуждаешь в тумане? — Сюй Дин обернулся и с улыбкой задал вопрос.
— Пойдет, — Чэн Кэ подошел к стеклу. — Как-то справляюсь.
— Отсюда можно разглядеть… здание компании твоего отца, — Сюй Дин указал куда-то вдаль.
— Правда? — Чэн Кэ проследил за направлением его пальца.
Очень далеко. Настолько далеко, что рассмотреть детали было почти невозможно — лишь смутно угадывались иероглифы названия группы компаний, и если бы не знакомая эмблема на крыше, он бы ни за что не обратил внимания.
— Кажется, после того как здание достроили, я был там всего два раза, — глядя в ту сторону, произнес Чэн Кэ.
— Пойдем перекусим, — предложил Сюй Дина. — Я велел ассистенту купить лапшу, она как раз должна была вернуться.
— Разве мы не собирались пойти в кафе? — удивился Чэн Кэ.
— Я заглянул туда — обстановка неважная, — ответил Сюй Дин. — Боялся, что тебе не понравится.
— Я теперь… — Чэн Кэ бросил еще один взгляд на далекую высотку. — Не такой придирчивый.
Сюй Дин ничего не ответил, лишь улыбнулся.
Процесс съемки видео был знаком Чэн Кэ до мелочей. Ему требовалось лишь четко представлять, что именно он рисует.
В этот раз снимали серию пейзажей: Сюй Дин предоставил фотографии, а Чэн Кэ должен был последовательно воплотить их в песчаных картинах. Полного сходства не требовалось — главное передать настроение и заложенный смысл.
Раньше он пользовался собственным столом для рисования песком, к которому привык, но теперь всё необходимое для работы подготовил Сюй Дин.
— Пойдет? — спросил Сюй Дин.
— Лучше, чем мое старое, мое уже совсем потрепанное было, — Чэн Кэ усмехнулся, но, вспомнив, что его прежний рабочий инструмент, скорее всего, отправился на помойку, почувствовал, как в груди неприятно кольнуло.
— Если тебе удобно, я попрошу ребят перевезти его сюда, — предложил Сюй Дин. — Боюсь, тебе сейчас лень самому ходить по магазинам.
— Ладно, — согласился Чэн Кэ.
В этот раз использовался цветной песок, но исключительно серо-зеленый — оттенок, который Чэн Кэ очень любил: не слишком яркий, но и не мрачный, сочетающий в себе солидность и легкость.
Зачерпнув горсть песка, он крепко сжал ладонь, чувствуя, как песчинки медленно уплотняются и пересыпаются между пальцами. Он невольно прикрыл глаза, а ощущение трения мелких крупинок о кожу вернуло ему душевное равновесие.
И правда, приятнее, чем трогать соль.
— Начнем, — он вернул песок на место.
Сюй Дин позвал оператора, чтобы тот отрегулировал ракурс камеры. Чэн Кэ мысленно быстро освежил в памяти прежний эскиз и бросил на стекло первую горсть песка.
Мелкий песок ровным слоем лег на излучающую тепло-белый свет поверхность.
Насыпав еще несколько слоев, он провел ребром ладони по поверхности. По мере того как подсвеченный узор проявлялся вновь, он на время забыл обо всей накопившейся за последние два месяца тоске.
Дубль за дублем. К моменту окончания съемок было уже около девяти вечера, и огни на улице слились в сплошные светящиеся ленты.
Выйдя из здания, Чэн Кэ потянулся. Пожалуй, это были самые приятные часы за последние два месяца.
Сюй Дин предложил подвезти его до дома на машине, но он отказался. Раньше он всегда возвращался сам, и даже теперь, оставшись без личного транспорта, он не хотел ничего менять в своих привычках.
Сюй Дин не стал настаивать и лишь проводил его до перекрестка, где было удобно поймать такси:
— Закончу дела — наберу тебе.
— Угу, — кивнул Чэн Кэ.
— По поводу того выступления в следующем месяце — подумай. Если не будет возражений, на днях обсудим детали.
— Хорошо.
Чэн Кэ шарил по карманам в поисках пачки сигарет и, обнаружив, что она пуста, почувствовал легкое раздражение.
Сюй Дин протянул ему пачку:
— Измучился небось за пару-то часов без курения?
— Я же видел, сколько раз ты бегал на перекур, — Чэн Кэ взял сигарету, подошел к стене и щелкнул зажигалкой.
— Насчет того выступления… — Сюй Дин замялся. — Постарайся никому об этом не говорить заранее.
— М? Ладно, — Чэн Кэ удивленно моргнул.
Слова Сюй Дина прозвучали странно. Прежде они уже участвовали в совместных живых выступлениях, но Сюй Дин никогда не требовал хранить это в секрете, да в том и не было никакой необходимости.
Всю дорогу в такси он размышлял над тем, с чем это могло быть связано.
Спустя минут десять после отправления машины он нахмурился, достал телефон и набрал номер Сюй Дина.
— Что такое? — ответил тот.
— Почему твоя студия переехала? — прямо спросил Чэн Кэ.
— Я же говорил, — отозвался Сюй Дин. — Захотелось сменить обстановку, в старом месте я просидел слишком долго.
— Ну ладно.
Чэн Кэ немного помолчал и сбросил вызов.
Раз Сюй Дин не хочет говорить, расспрашивать дальше не имело смысла.
Возможно, он просто накручивает себя. Раньше он ни о чем не думал, а стоило разок задуматься — и воображение тут же начинает рисовать лишнее.
А может, и не накручивает.
Сюй Дин остался единственным из его прежних «друзей», чье отношение к нему не изменилось. Чэн И раньше, возможно, и не обращал внимания на Сюй Дина, но если бы действительно пригляделся, едва ли тот смог бы уклониться от его удара.
В этом городе стоило потерять бдительность, как очередной жилой комплекс или земельный участок оказывался во владении отцовской компании, а какими именно делами занимался теперь Чэн И, было трудно сказать.
Его это не интересовало, да и разбираться не хотелось. Но стоило цепочке мыслей дойти до этого момента, как на сердце вновь стало тяжело.
Выйдя у входа в жилой комплекс, он так и остался стоять на обочине, провожая глазами уехавшую машину.
Спать не хотелось, усталости тоже не было, и острой необходимости немедленно завалиться в постель он не ощущал. Зато после нескольких часов работы подступил голод: одной порции лапши оказалось явно недостаточно.
Когда Сюй Дин спрашивал, не хочет ли он перекусить, аппетит еще не проснулся. Теперь же, под влиянием испортившегося настроения, его желудок свело от тоски так сильно, будто кто-то выскребал ложкой последние крохи — внутри образовалась пугающая пустота.
От голода даже слегка подташнивало.
И что это за состояние такое?
Чэн Кэ вздохнул, помедлил пару секунд, развернулся и зашагал к перекрестку — пожалуй, стоит заглянуть в Старбакс, выпить кофе и перекусить чего-нибудь.
Вообще-то ему ужасно хотелось шашлыка — такого, какой продают в грязных забегалавках прямо на улице.
Раньше за всю жизнь он бывал в подобных местах всего пару раз: его компания считала их слишком шумными и грязными, столы вечно были в масле, стулья неудобными, а сервис отвратительным. После тех двух-трех визитов он неизменно мучился диареей — куда надежнее любого яда.
Но теперь, проходя мимо закусочных по дороге в супермаркет, он неизменно видел, как в морозные ночи за плотными ватными занавесками кипит чужая, полная тепла и света жизнь.
Ему до боли хотелось заглянуть внутрь, но, увы, он не смог бы отыскать человека, который составил бы ему компанию.
От этих мыслей сделалось еще тоскливее.
Он подтянул воротник повыше: ветер дул слишком яростно, и легкая куртка уже не справлялась с холодом.
Вся его одежда была куплена наспех пару месяцев назад. Тогда он набрал целый ворох вещей, решив, что на неделю сменки хватит, и с тех пор больше не задумывался о покупке обновок.
Вчера, когда ему в лицо ледяными порывами бил северный ветер, он даже не вспомнил, что пора бы обзавестись теплой зимней одеждой. И лишь сейчас, когда глаза слезились от пыли и холода, он сообразил: если завтра же не пойдет в магазин, то рискует вовсе не выйти из дома.
Путь до Старбакса был неблизким — если неторопливо ковылять, минут пять займет. Но с другой стороны, при таком пронизывающем ветре не прошло бы и минуты, как холод пропитал бы его насквозь, превратив оставшееся время в сплошную муку.
Вот же болван. Почему сразу не попросил такси довезти его до места? Обязательно было выходить раньше времени, чтобы потом вспоминать про еду.
Но раз уж он доплелся до перекрестка, возвращаться назад было уже далеко.
Уж лучше бы сразу шел домой и заказал доставку.
…Чёрт!
Из-за какой-то пустяковой вечерней голодухи столько хлопот!
Нахмурившись, он свернул с перекрестка в переулок. Он помнил, как в прошлый раз они с Цзян Юдо шли здесь: там была узкая улочка, ведущая напрямую к выходу как раз возле того мусорного бака, в который он тогда угодил — совсем близко к Старбаксу.
Судя по погоде, ночью обещанный снег всё-таки пойдет. В такой час на улице уже почти никого не осталось, и лишь огоньки в окнах по обе стороны дороги казались до боли одинокими.
Пройдя немного вперед, он уткнулся в тройной перекресток.
Откуда он тут взялся?
Он обернулся, пытаясь убедиться, что не сбился с пути.
Пришлось доставать телефон и включать навигатор, который бесстрастно указал, что ему нужна самая правая дорожка.
— Пошли, — буркнул он себе под нос и, держа гаджет перед собой словно компас, послушно зашагал в указанном направлении.
Пройдя еще чуть-чуть, он сообразил, что только что миновал дом Цзян Юдо — видимо, прошел лишнего, и нужный поворот находился чуть раньше.
Он вовсе не страдал топографическим кретинизмом, но голодный желудок, истошно вопивший на ледяном ветру, окончательно свел с ума. Когда он наконец вынырнул из переулка на оживленную улицу, выход оказался метров на двести дальше, чем он рассчитывал.
Впрочем, расстояние было не критичным: вывеска Старбакса уже маячила впереди.
Десять часов вечера — самое оживленное время для этой улицы. Различные бары и клубы сверкали неоном на фоне темного неба, но на тротуарах толкучки не было: машины подкатывали прямо к дверям, и посетители сразу ныряли внутрь под звуки музыки и пьяные голоса.
Чэн Кэ сунул телефон обратно в карман.
Шагая вперед, он вдруг отчетливо ощутил чей-то взгляд спиной.
Оглянувшись, он никого не увидел.
Возможно, неуютно становилось от самой атмосферы — оказаться отрезанным от шумной толпы в темном переулке.
А может, дело было в… паре человек, стоявших возле мусорных баков чуть в стороне. Лиц было не разобрать, но в темноте ярко вспыхивали и угасали огоньки сигарет.
Они о чем-то оживленно болтали, но их смех звучал крайне неприятно.
Словно придушенный, сдавленный смешок — по одному лишь звуку можно было догадаться, какого рода беседы они вели.
Хмурясь, Чэн Кэ хотел было перейти на другую сторону улицы, как вдруг один из них, громко хохотнувши, с размаху врезал ногой по мусорному баку.
Крышка бака была открыта, а сам он забит до отказа. Незнакомец приложил немало силы: в тот момент, когда бак опрокинулся, содержимое хлынуло наружу.
Хотя ему уже доводилось драться с Цзян Юдо так ожесточенно, что мусорки деформировались, сейчас Чэн Кэ все равно передернуло от отвращения. Прежде чем он успел отскочить, какая-то коробка — черт пойми из-под чего — пролетела по воздуху и грохнулась в метре от него. Крышка сорвалась, и грязная жижа вместе с остатками еды брызнула ему прямо на штанину.
От острого приступа тошноты ему показалось, что капли долетели даже до лица.
— Твою мать! — выругался Чэн Кэ, стирая грязь со щеки.
Голос его прозвучал негромко, но реакция последовала незамедлительно.
— Повтори-ка! — рявкнул кто-то из них, подскакивая к валявшейся на асфальте коробке из-под фастфуда и нанося по ней мощный удар ногой.
В обычных обстоятельствах от такого пинка коробка просто разлетелась бы в щепки, а мусор рассыпался бы по земле.
Но сейчас все было иначе: дул сильный ветер, а Чэн Кэ стоял как раз с подветренной стороны.
Он увернулся от летевшего во все стороны пластика, но уберечься от брызг не смог.
В темноте раздался дружный гогот.
Чэн Кэ никак не мог взять в толк: он просто сменил обстановку и переехал в другой район, где бывал уже бесчисленные разы. Раньше, если тут и случались стычки, то исключительно внутри баров, а теперь его раз за разом втягивали в подобные мерзкие уличные разборки средь бела дня.
Что вообще происходит?
Ярость, вспыхнувшая в груди, казалось, готова была разорвать его на части.
Чэн Кэ зашагал прямо по кучам мусора в сторону обидчиков.
Среди валявшегося хлама завалялся металлический прут — судя по всему, оконный профиль. Проходя мимо, он слегка подцепил его носком ботинка.
Прут взмыл в воздух, описав пару кругов, и Чэн Кэ ловко поймал его на лету.
Смешки разом стихли.
Идиоты.
Этот фокус Чэн Кэ освоил от скуки, коротая время во дворе. Каждую осень ветки деревьев при обрезке устилали газон — толстые, тонкие, длинные, короткие. Сперва он просто пинал их ради забавы, но постепенно приноровился к силе удара и траектории: стоило правильно рассчитать угол, и любой предмет можно было подбросить ногой в воздух и поймать рукой.
В реальной драке от этого трюка толку не было никакого, но для устрашения — лучше не придумаешь. Создавался отличный психологический эффект: противник невольно проникался мыслью, что этот тип, пожалуй, чертовски опасен, и тогда можно было переходить к делу.
Чэн Кэ со всего маху огрел прутом по бедру того, кто пинал коробку.
Парень растерянно моргнул, издал яростный вопль и бросился вперед. Чэн Кэ увернулся корпусом, перехватил его за запястье и резко дернул на себя, заломав локоть.
Тот по инерции полетел вперед, и Чэн Кэ добавил пинка под зад, отправив его носом в кучу мусора.
Свист воздуха сзади. Увернуться времени не было, и Чэн Кэ лишь успел сместить угол, принимая удар не на плечо, а на предплечье — мышцы смягчат удар, кости целы останутся.
Атаковали куском водопроводной трубы.
Чэн Кэ перехватил трубу за второй конец и дернул на себя, подтягивая нападавшего ближе. В следующий миг кто-то попытался врезать ему в поясницу, но удар вышел слабым.
Выкрутив запястье нападавшему, Чэн Кэ заставил его взвыть от боли и рухнуть на одно колено, удерживая равновесие.
Одним движением он придавил его ребра ботинком, отправляя вслед за товарищем в грязь.
Кайф.
Куда лучше, чем драться с Цзян Юдо.
Эти противники были настолько слабы, что он мог позволить себе безупречную точность каждого движения без малейшей помарки.
Когда они попытались навалиться толпой, он пригнулся и пнул того самого первого умника, который только что попытался подняться. Тот снова грохнулся на землю, испуская потоки ругани.
Металлический прут в руке взметнулся назад, отбросив напиравших сзади на пару шагов. Оборачиваться он не стал — под таким углом по голове не прилетит, а всё остальное не имело значения.
В тот же миг он обрушил ногу на плечо второго типа, пытавшегося подобрать трубу.
Ему тоже перепало пара ударов, но боли он не чувствовал. Пока его не повалили на землю, он держал в поле зрения двоих зачинщиков.
После череды повторов — он уже и сам сбился со счета — носы и рты тех двоих были густо залеплены кровью, а в затылке наконец запульсировала тупая, вполне ощутимая боль.
Какого хрена они бьют так безмозгло!
Развернувшись, Чэн Кэ с размаху врезал кулаком в нос тому, кто подбирался сзади. Тот зажал лицо руками, издал короткий вопль и мешком осел на асфальт.
Острая вспышка боли в затылке заставила Чэн Кэ сделать шаг вперед и вдогонку врезать ногой по рукам, закрывавшим лицо врага.
Обернувшись вновь, он заметил нож.
Но тот, кто держал клинок, замер на месте и так и не успел нанести удар — Чэн Кэ молниеносно рассек ему запястье, и оружие со звоном упало на землю.
Парень так и стоял, не смея шевельнуться.
Переведя дыхание и глядя на остальных, Чэн Кэ увидел, что все они — кто сидя, кто стоя, кто скрючившись в три погибели — застыли как вкопанные, синхронно уставившись куда-то ему за спину.
Чэн Кэ помедлил и, проследив за их взглядом, обернулся.
Какое… совпадение.
Цзян Юдо, зажав в зубах сигарету, стоял посреди ветра и молча наблюдал за происходящим.
— Третий брат, — подал голос кто-то из них.
— Валите отсюда, — выплюнул сквозь зубы Цзян Юдо, не выпуская сигареты.
— Третий брат, — заикнулся другой, — мы…
— Вякнете еще хоть слово — выползете из этого переулка на карачках, — оборвал его Цзян Юдо.
Парни моментально подскочили и гуськом просеменили мимо Чэн Кэ, каждый напоследок одарив его злобным взглядом, прежде чем раствориться в темноте.
После короткой паузы Цзян Юдо сделал пару шагов к нему и хмуро уставился на него:
— Ты какого хрена творишь?
Чэн Кэ молчал. В внезапно опустевшей обстановке весь внутренний жар испарился вмиг, а тупая боль в затылке разлилась по всему телу.
Ноги тоже заныли.
Черт.
Когда колени подкосились и он начал непроизвольно оседать на землю, в голове крутилась лишь эта единственная мысль.
Какая великолепная сцена: после грандиозной потасовки он рухнул на колени перед авторитетом этого района, того и гляди — с перепугу еще и поклон отвесит.
Черт!
Впрочем, этого позора не случилось.
В тот самый момент, когда его тело подалось вниз, Цзян Юдо уже подскочил и подхватил его под руки, едва не ткнув тлевшую сигарету ему в лицо.
Чэн Кэ качнулся в сторону, уворачиваясь от огонька, и кое-как выровнялся.
Цзян Юдо отпустил его, глянул на собственные ладони и брезгливо потер их о штаны.
Чэн Кэ с недоумением опустил глаза:
— Ты чего?
Куртка была темной, и впотьмах нельзя было разобрать, что именно Цзян Юдо пытался с нее стереть.
Цзян Юдо ничего не ответил, а просто взмахнул рукой прямо перед его носом.
На ладони краснела кровь.
— Ты ранен? — изумился Чэн Кэ, совершенно не понимая, откуда у Цзян Юдо могла взяться кровь.
— Это, мать твою, твоя кровь, — глядя на него, бросил Цзян Юдо. — Придурок!
— …А, — Чэн Кэ на мгновение завис, шарифнув рукой по затылку. Пальцы действительно оказались липкими от крови, и его прошибло изумление: — Твою ж…
Цзян Юдо затушил сигарету о крышку стоявшего рядом мусорного бака и направился к тому самому переулку, через который сам только что появился:
— Пошли.
— Куда? — спросил Чэн Кэ.
— Ко мне, — бросил через плечо Цзян Юдо. — Не хочешь — лови такси и дуй в больницу, хотя сам видишь, согласится ли хоть одна машина в этом районе тебя везти.
Чэн Кэ молча поплелся следом.
Квартира Цзян Юдо выглядела точно так же, как прежде. На стуле даже оставались одеяло и подушка, которыми он укрывался во время своего прошлого визита — их так и не убрали.
Сбросив куртку, Чэн Кэ опустился на стул у стола.
В помещении было тепло, озноб быстро отступил, и остывшее тело начало обретать чувствительность, возвращая все накопленные за вечер боли.
Словно фейерверк разорвался — ныло буквально всё.
— Снимай рубашку, — Цзян Юдо вытащил из шкафа аптечку и поставил ее на стол.
Эту аптечку Чэн Кэ отлично знал — раньше она хранилась у него.
Помедлив секунду, Чэн Кэ стянул через голову рубашку. Он уже собирался бросить ее на диван, но, заметив на воротнике пятна крови, передумал и швырнул вещицу на пол рядом со стулом.
Цзян Юдо молча подобрал рубашку и переложил ее на диван.
— Испорчу же, — заметил Чэн Кэ.
— Я не настолько щепетилен, как ты, — Цзян Юдо открыл аптечку и достал спирт. — Давай сначала очистим рану, я сейчас даже не вижу, где она.
Чэн Кэ посмотрел на флакон со спиртом. Скорее всего, это уже не тот, что в прошлый раз, когда Цзян Юдо вылил на голову больше половины бутылки, словно поливал цветы…
Вспомнив методы Цзян Юдо по обработке ран, Чэн Кэ невольно напрягся:
— Может, я сам?
— Струсил? — Цзян Юдо посмотрел на него. — А когда дрался, вроде таким дерзким был.
— Да делай уже, плевать, — Чэн Кэ почувствовал, что затылок онемел от боли, и у него не было сил пререкаться с Цзян Юдо. Он уперся локтями в стол.
Только он успел опереться, как локоть пронзила острая боль. Чэн Кэ поспешно поднял руку и осмотрел её: глубокий порез, хоть и не длинный. Интересно, когда он успел его получить… Одежда снова порвана?
Цзян Юдо ткнул пальцем в затылок Чэн Кэ, надавив вниз:
— Голову опусти.
— Прямо здесь? Может, сходим в ванную? — спросил Чэн Кэ. — Потом тут всё в крови будет.
— Я сказал делать — делай! — рявкнул Цзян Юдо. — Или мне ещё набрать тебе ванну с лепестками роз?!
Чэн Кэ закрыл рот, уткнулся лицом в стол и зажмурился, сжав зубы в ожидании того самого мгновения, когда спирт коснётся кожи.
Люди — странные существа. Во время драки не боишься ран, даже получив их, терпишь или вовсе не чувствуешь боли, но от этой мелочи при обработке раны начинаешь нервничать.
Может быть, всё дело в том, что заранее знаешь, что будет больно. Чем дольше думаешь и ждёшь, тем страшнее становится. А вот неожиданная боль — совсем не боль.
Цзян Юдо не стал лить спирт прямо на голову. Он развернул огромный пакет ваты, отщипнул приличный кусок и скатал его в комок, который вышел размером чуть больше крупного парового хлебца.
Смочив вату спиртом, Цзян Юдо протёр область у него на затылке.
— Ты уже половину извёл, на саму рану-то хоть хватит? — спросил Чэн Кэ.
Цзян Юдо промолчал, отвесив ему увесистую оплеуху по спине.
Поскольку Чэн Кэ был по пояс голым, звук от шлепка получился звонким — в комнате побольше он наверняка отозвался бы эхом.
Чэн Кэ подавил гнев, готовый вновь выплеснуться наружу, стиснул зубы и замер.
Цзян Юдо протёр шею и плечи, а затем медленно вылил немного спирта прямо в волосы на затылке:
— Здесь?
— Нет, чуть выше, — ответил Чэн Кэ. — По ощущениям, болит там.
Цзян Юдо отложил вещи, сходил в спальню, принёс настольную лампу, направил её на затылок Чэн Кэ и немного раздвинул волосы:
— Вижу.
— Угу, — отозвался Чэн Кэ.
— Неглубоко, терпимо. Крови уже почти нет, хотя, будь это у меня на голове, думаю, два дня бы не останавливалась, — сказал Цзян Юдо. — Мне… нужны ножницы.
— Зачем? — Чэн Кэ вздрогнул и поднял голову.
— Волосы подстричь, иначе как промывать? — Цзян Юдо порылся в аптечке и выудил маленькие розовые детские ножницы с закруглёнными концами.
Чэн Кэ не хотел ходить с проплешиной, а уж тем более не хотел, чтобы его стригли такими ножницами. Он перехватил руку Цзян Юдо с ножницами:
— Нет.
— Что значит нет? — спросил Цзян Юдо. — Если пойдёшь в больницу, врач тебе там всё под ноль сбреет.
— Не пойду я в больницу, — отрезал Чэн Кэ.
Цзян Юдо промолчал.
— У меня в следующем месяце выступление, — вздохнул Чэн Кэ. — Осталось всего несколько дней, не могу же я выйти на сцену с лысиной на затылке?
Цзян Юдо помолчал немного, прежде чем ответить:
— Ты сейчас этим на жизнь зарабатываешь?
— Угу, — подтвердил Чэн Кэ.
— …Ладно, — Цзян Юдо отложил ножницы. — Мой тогда медленно.
— Спасибо, — сказал Чэн Кэ.
Цзян Юдо явно был мастером по обработке ран. Лёжа на столе, Чэн Кэ чувствовал, как тот осторожно перебирает волосы и точечно прикладывает ватный тампон. Движения были очень лёгкими; кроме жжения от спирта, никакой боли от тычков или грубого обращения он не чувствовал.
Чэн Кэ не понимал, почему, когда Цзян Юдо обрабатывал свои раны, это напоминало ураган, сносящий всё на пути.
Неизвестно, сколько времени ушло на затылок, но после спиртового жжения рана онемела. Боли почти не было, только лёгкое щекотание, когда пальцы касались волос.
Чэн Кэ лежал на столе, и его охватило странное чувство комфорта, сродни массажу. Видимо, отопление в гостиной всё-таки починили — в комнате стало тепло, и его начало клонить в сон.
Так приятно, что вот-вот уснёт.
Наверное, это сотрясение мозга даёт о себе знать.
Цзян Юдо обработал немало ран — своих и чужих. Когда его младшие братья прибегали к нему с царапинами, он кое-как их перевязывал. Но среди стольких людей он впервые видел человека, который засыпает во время обработки раны, да ещё и храпит.
Он сам простоял в согнутом положении почти полчаса, поясницу ломило, а Чэн Кэ взял и уснул на столе! Сначала он подумал, что это Мяу храпит, но, обернувшись, увидел, что кошка сидит на диване и наблюдает за ним.
Только тогда он понял, что Чэн Кэ не только уснул, но и спит довольно крепко.
Если бы на месте Чэн Кэ был Чэнь Цин, он бы вышвырнул его на улицу мёрзнуть, даже не накинув куртку. Но с Чэн Кэ рука не поднималась так поступить.
В отличие от тех, кто вырос на улице, этот бывший молодой господин, должно быть, пережил куда больше горестей. Многие вещи, к которым они привыкли, для Чэн Кэ были серьёзными ударами.
К тому же было видно, что ему нелегко.
Поэтому, хотя Цзян Юдо и воротило от того, что Чэн Кэ «по мальчикам», он всё же решил ему помочь. Будь на его месте кто-то другой, Цзян Юдо точно бы присел на той стороне улицы, закурил и стал наблюдать за представлением.
Закончив с раной, Цзян Юдо закрепил волосы Чэн Кэ пластырем по бокам, оголяя повреждённое место, а затем наложил повязку.
Когда он приклеивал марлю, Чэн Кэ что-то невнятно промычал, будто собираясь проснуться. Цзян Юдо замер и подождал, но Чэн Кэ лишь издал ещё один звук и затих.
Только когда он потянул Чэн Кэ за руку, чтобы осмотреть порез на предплечье, тот резко дёрнулся, сел и выпрямился.
Они несколько секунд смотрели друг на друга, после чего Чэн Кэ спросил:
— Я что, уснул?
— Угу, — кивнул Цзян Юдо.
— Прости, просто ужасно захотелось спать, — Чэн Кэ протёр лицо. — Даже не заметил, как отрубился… Всё?
— Готово, — сказал Цзян Юдо. — Сходи в аптеку, купи что-нибудь для ускорения заживления, сам намажешься.
— О, — Чэн Кэ заколебался и кивнул. — Попробую.
— По пути сюда ведь была заправка, — сказал Цзян Юдо. — Там за углом клиника, если не справишься сам, сходи, пусть тебе там помажут.
— Хорошо. — Чэн Кэ выдохнул и пошевелил рукой. — С этой раной я сам справлюсь.
Цзян Юдо пододвинул аптечку к нему.
Нужно признать: если ловкость рук Чэн Кэ при работе с песком была на десятом уровне, то в самолечении она опускалась до бесконечно отрицательной отметки.
Его неловкие, дёрганые движения так раздражали Цзян Юдо, что тому пару раз хотелось вскочить и отвесить ему пару пощёчин.
— Если не можешь смотреть, — вздохнул Чэн Кэ, — займись чем-нибудь другим.
Цзян Юдо достал телефон, но не успел его как следует взять, как раздался звонок.
— Кто это? — он поднял трубку.
Рана на руке Чэн Кэ находилась с внешней стороны, ему приходилось прижимать руку к столу и изгибаться, почти обнимая самого себя, чтобы протереть её ватой. Он старался очень тщательно.
Он не любил, когда кто-то рядом, если он разговаривает по телефону, и сам не любил быть рядом, когда другие разговаривают. Но Цзян Юдо, похоже, был не настолько щепетилен и всё так же полулежал на диване:
— Сколько их? О… Я знаю, кого они ищут… Не обращайте внимания, просто держитесь подальше…
Повесив трубку, Цзян Юдо встал, подошёл к столу и схватил Чэн Кэ за запястье.
Не успел Чэн Кэ опомниться, как тот уже схватил флакон со спиртом, плеснул на рану и одним быстрым движением провёл ватным тампоном.
Чэн Кэ даже не успел почувствовать боль — следы крови на ране исчезли. Затем Цзян Юдо приложил марлевую повязку, заклеил её и сказал:
— Посиди пока здесь.
— А? — Чэн Кэ опешил.
— Те ребята позвали своего главаря и рыщут по улице, ищут тебя, — Цзян Юдо прибрал аптечку, закурил и снова растянулся на диване.
— …Я думал, те ребята были твоими людьми, — сказал Чэн Кэ.
— Нет, — ответил Цзян Юдо. — Я их даже не знаю.
— Но они бежали, как только видели тебя, — Чэн Кэ покрутил шеей — вроде нормально, только немного затекла.
— Да, они бегут, когда видят меня, а не наоборот, — Цзян Юдо нахмурился. — Завтра сходи в больницу, сделай снимок. Как тебя так приложили, что ты от удара палкой превратился в Чэнь Цина?
Чэн Кэ вздохнул.
— Они долго не продержатся, на улице слишком холодно, — сказал Цзян Юдо.
— Угу, — Чэн Кэ откинулся на спинку стула. — Я думал, ты тут единственный главарь. Есть и другие?
— Какая разница, кто главарь, — ответил Цзян Юдо. — Выйдя на улицу, ты можешь хоть сам себя назвать главарем, кого это волнует? Это же не конкурс на звание лучшего гражданина города.
— А ты, — Чэн Кэ посмотрел на него, — стал главарем только потому, что Чэнь Цин выбегал на улицу и выкрикивал это за тебя?
Цзян Юдо сдвинул брови, бросил на него тяжёлый взгляд и снова уткнулся в телефон, храня молчание.
Чэн Кэ лишь через пять секунд понял смысл сказанного. Исходя из того, что он видел раньше, Цзян Юдо явно имел в виду главаря враждующей стороны. Чэн Кэ охватило странное героическое чувство, будто в него вселился Чэнь Цин.
Посидев молча, Чэн Кэ почувствовал, что голод, загнанный было на задний план, вернулся с новой силой. Он достал телефон, помедлил и спросил Цзян Юдо:
— Ты будешь есть?
— Не голоден, — Цзян Юдо, не поднимая головы, смотрел в экран.
— Я ужасно голоден, можно заказать еду? — спросил Чэн Кэ.
— Что хочешь? — Цзян Юдо поднял глаза.
— …Шашлычки, — Чэн Кэ качнул телефоном. — В приложении есть.
— Из какого места? — снова спросил Цзян Юдо.
— Сейчас посмотрю, — Чэн Кэ открыл приложение. — Шашлычная Толстяка Ло.
— Не слышал о такой, вряд ли там вкусно, — цокнул Цзян Юдо. — Не бери.
Чэн Кэ смотрел на него, ожидая, что тот посоветует, где вкуснее, но Цзян Юдо замолчал и снова уставился в телефон.
Чэн Кэ пришлось листать дальше:
— Шашлычная Дахэ? Лучший шашлык в городе? Шашлычная Чэнь Цзятунь… Это не та, что принадлежит семье Чэнь Цина?
— Ай! — Цзян Юдо с силой выдохнул и отбросил телефон в сторону. — Говори уже, что хочешь съесть?
— Шашлык же, — ответил Чэн Кэ.
— Я знаю! — Цзян Юдо пнул стул. — Какой?! Из чего?!
Чэн Кэ замолчал. Только сейчас он осознал, что хочет шашлык, но не может назвать конкретное блюдо или даже вспомнить вкус. Честно говоря, ему просто хотелось оказаться в шумной обстановке шашлычной, а что именно есть — было неважно…
— Не знаю, — вздохнул Чэн Кэ. Он не мог объяснить это Цзян Юдо — казалось, в следующую секунду тот вскочит и оглушит его своим криком.
Но Цзян Юдо не вскочил и не закричал. Долго глядя на него, он вновь взял телефон и набрал номер:
— Привези мне шашлыков, — сказал он, хмурясь. — Всего понемногу, по десять штук. Овощи тоже — лук, брокколи, баклажаны… Выпивку не надо, у меня есть.
После того как он положил трубку, в комнате воцарилась тишина.
Чэн Кэ не знал, стоит ли говорить спасибо. Каждый раз, когда он был рядом с Цзян Юдо, его охватывало чувство головокружительного хаоса, если не считать того дня, когда они выпивали…
— Давай во что-нибудь поиграем, — Цзян Юдо внезапно встал, притащил стул к столу и выудил из-под журнального столика пакет, высыпав содержимое на стол.
— Во что… играть? — Чэн Кэ с изумлением смотрел на гору соли на столе.
— Рисуешь — я угадываю, — сказал Цзян Юдо.
— Вдвоём? — спросил Чэн Кэ. — Разве тебе не будет слишком просто угадать, что я рисую?
— Играешь или нет? — Цзян Юдо посмотрел на него.
— Ладно, как играть? — вздохнул Чэн Кэ.
Цзян Юдо принёс песочные часы, поставил их на стол и взял свой телефон:
— Песочные часы на тридцать секунд. Как только начнёшь рисовать — время пошло. Просто находишь в телефоне какой-нибудь роман, и по порядку, на какое существительное попадёшь — то и рисуешь.
— Идёт. — Чэн Кэ кивнул, взял телефон, открыл сайт с новеллами и наугад ткнул в текст.
— Давай я начну, а ты угадывай? — Цзян Юдо посмотрел в телефон.
— Хорошо. — Чэн Кэ кивнул и разровнял соль на столе.
— Поехали, — Цзян Юдо перевернул часы и начал водить пальцем по соли. — Два слова.
Чэн Кэ следил за его рукой. Тот сначала нарисовал квадрат, а по четырём углам — четыре вертикальные линии.
— Кровать, — сказал Чэн Кэ.
— Верно, — кивнул Цзян Юдо, встал, взял пакет с кошачьим кормом, достал гранулу и положил рядом с Чэн Кэ. — Теперь ты рисуй.
Чэн Кэ посмотрел в телефон.
«Было раннее утро, третья мисс сидела перед зеркалом…»
— Два слова, — он перевернул песочные часы, стёр старый рисунок и начал рисовать зеркало.
Сначала — овал.
— Яйцо, — сказал Цзян Юдо. — Куриное, утиное, гусиное…
— Нет, — Чэн Кэ продолжил рисовать. Чтобы Цзян Юдо было легче понять, он решил нарисовать маленькое туалетное зеркало, которое можно крутить. Должно быть понятно.
Он провёл вертикальную линию с одной стороны овала.
— Воздушный шар, — сказал Цзян Юдо.
Он провёл линию с другой стороны.
— Мороженое, — сказал Цзян Юдо.
Он нарисовал основание внизу.
— Глобус, — сказал Цзян Юдо.
— Два слова, — напомнил Чэн Кэ.
— Глобус-и-я? — предположил Цзян Юдо.
— …Разве есть такое слово? — Чэн Кэ в отчаянии начал рисовать человечка, который причёсывается перед зеркалом.
После нескольких штрихов Цзян Юдо хлопнул по столу:
— Макияж!
— Макияж — это, чёрт возьми, глагол, — Чэн Кэ взглянул на часы — песок почти кончился.
— Смотреть в зеркало! — Цзян Юдо снова хлопнул по столу.
От этого хлопка последние крупинки песка просыпались быстрее.
— Зеркало! — крикнул он.
— Время вышло, — сказал Чэн Кэ.
— Нет, — Цзян Юдо положил перед собой гранулу корма. — Моя очередь.
— Ладно, — Чэн Кэ отряхнул руки от соли.
Цзян Юдо взглянул в телефон, цокнул и начертил пальцем по соли два круга:
— Два слова.
— Очки, — сказал Чэн Кэ.
— Неа, — Цзян Юдо добавил ещё пару штрихов.
Чэн Кэ посмотрел — теперь это стало больше похоже на очки.
— Солнцезащитные очки, повязка на глаза.
Цзян Юдо посмотрел на него и осторожно нарисовал бантик между двумя кругами.
— …Бюстгальтер? — Чэн Кэ лишился дара речи.
— Твою мать, ты смог, — сказал Цзян Юдо. — А я думал, не угадаешь.
Чэн Кэ глянул в телефон — «Серьги».
— Опять два слова, — он быстро нарисовал круг, а по бокам — два полукруга. — Два слова!
— Сахарная вата, — нахмурился Цзян Юдо. — Почему твои рисунки так сильно отличаются от уровня твоей песочной анимации?
— Пытаюсь соответствовать твоему уровню, — сказал Чэн Кэ, добавил к полукругам ещё по маленькому кружку и указал на них стрелкой. — Два слова!
— Серьги! — взревел Цзян Юдо.
Мяу в испуге подскочила с дивана и сбежала в спальню, а у Чэн Кэ от такого крика зачастило сердце.
— Верно, — он взял гранулу корма и положил перед Цзян Юдо.
Затем Цзян Юдо нарисовал что-то вроде трапеции, близкой к треугольнику, и добавил линию вдоль длинной стороны. Честно говоря, рисунок был абстрактным, но Чэн Кэ, вспомнив про бюстгальтер, догадался.
— Трусы, — сказал он.
— Четыре слова, — ответил Цзян Юдо.
— …Трусы-плавки? — попытался он ответить.
— Чёрт, — кивнул Цзян Юдо. — Верно.
У Чэн Кэ третья мисс всё возилась перед зеркалом: после серёг пошло ожерелье. Но поскольку это было жемчужное ожерелье, Чэн Кэ нарисовал ракушку как подсказку, однако Цзян Юдо, глядя на неё, крикнул «бабочка», так что не угадал.
— Какую новеллу ты открыл? — вздохнул Цзян Юдо. — Это что, руководство по подбору одежды?.. Моя очередь.
— Рисуй, — кивнул Чэн Кэ.
Цзян Юдо взглянул на телефон и, казалось, опешил.
— Что такое? — спросил Чэн Кэ.
Цзян Юдо прикусил губу и нарисовал два круга.
— Бюстгальтер, — сказал Чэн Кэ.
Цзян Юдо цокнул и между кругами нарисовал торчащий вверх гриб.
Чэн Кэ взглянул и замер. Лишь спустя долгое время он смог выговорить:
— Ты что, читаешь порнографию?
— Какая разница? — Цзян Юдо указал на рисунок. — Два слова!
Чэн Кэ уже понял, что это за дрянь, но язык не поворачивался произнести вслух.
— Более вульгарное название, — добавил Цзян Юдо.
— …Чёрт, — вздохнул Чэн Кэ. — Сдаюсь.
Цзян Юдо полистал телефон:
— Эта глава такая пошлятина… Наверное, просто объём текста набирают, столько написали.
— Давай другую, — сказал Чэн Кэ. — Что ты вообще такое читаешь?
— Культивация, — ответил Цзян Юдо. Он задумался, посмотрел на него, хотел что-то сказать, но замялся, однако в конце концов не выдержал: — Эй, Чэн Кэ, спрошу тебя.
— М-м? — Чэн Кэ стёр рисунок со стола.
— Ты такое часто читаешь? — тихо спросил Цзян Юдо. — Ну, эти… гей-порно романы?
— Не читаю, — Чэн Кэ прищурился. — Я смотрю гей-порно.
http://bllate.org/book/32933/4034149
Готово:
