Они до сих пор не бросились на него со всех ног лишь потому, что опасались Чжао Ланьцина, который прямо сейчас с мрачным лицом собирался с ним подраться.
Юй Янь перевел взгляд и, казавшись совершенно невосприимчивым к отношению Чжао Ланьцина, нагло ухмыльнулся:
— Лань Цин, мы ведь знакомы уже несколько десятилетий. Если не любви, то какой-то привязанности мы друг к другу питаем. Отдай мне своего даосского партнера, я выменяю их у тебя.
С этими словами он указал на нескольких наложниц позади себя.
Лица приведенных им с собой наложниц мгновенно изменились в лице, но, вспомнив обычный нрав Юй Яня, они прикусили губы и послушно опустили головы, не смея произнести ни слова.
В Мире Демонов тех, кто способен принимать человеческий облик и постигать духовные практики, и так можно было по пальцам пересчитать. То, что они были отобраны Юй Янем и ежедневно купались в изобилии пилюль, артефактов и прочих ресурсов, уже само по себе было огромной удачей. Каким бы отвратительным ни был Юй Янь, ради ресурсов они не стали бы ему перечить.
Кто же не хотел усердно культивировать, чтобы вырваться из этого горького омута и поскорее избавиться от этого никчемного и вздорного слюнтяя? Юй Янь вечно вытворял всякую дичь, так что одной выходкой больше, одной меньше — ему было всё равно.
Однако, если наложницы терпели его выходки, то Чжао Ланьцин — ни капли. Если бы Фэн Иньтянь не славился умением улавливать малейшие изменения в настроении окружающих и вовремя не схватил его за руку, призывая успокоиться, Чжао Ланьцин уже давно бросился бы на него с кулаками.
— Сам лицом не вышел, а мечты у тебя наполеоновские! Еще и со мной вздумал партнера менять? С какой стати? Подавишься своей рожей! — Драться было нельзя, но ведь никто не запрещал ругаться, верно? Чжао Ланьцин беззастенчиво разразился бранью.
Увидев его воинственный вид, Юй Янь только теперь сообразил, что его маленький ручной раб, похоже, и впрямь стал совсем не тем, что прежде. Сам того не заметив, тот отрастил кости неповиновения, позволяющие давать отпор, и теперь раз за разом бросал ему вызов.
Лицо Юй Яня почернело от злости, у него окончательно лопнуло терпение, и он взревел:
— Ты вообще соображаешь, что делаешь? Не смей со мной так разговаривать! Если я прошу по-хорошему, это дань уважения к тебе. А если откажешься, потом пеняй на себя — сначала предупреждаю, а уж потом бью!
В глубине души он считал, что уровень культивации Чжао Ланьцина никуда не годится, и если бы не Му Хуайцин, Государство Хуэйнань уже давно было бы стерто с лица земли в мгновение ока, а сам Чжао Ланьцин превратился бы в его узника. Именно поэтому Юй Янь чувствовал свое превосходство и раз за разом умуствувал над Чжао Ланьцином.
Му Хуайцин был опорой и столпом, воздвигнувшим Государство Хуайцин, именно он являлся его истинным хребтом. Что же до Чжао Ланьцина, то в худшем случае он был не более чем марионеткой, к тому же не имеющей с Му Хуайцином никаких кровных или близких узов, и еще бабушка надвое сказала, станет ли Му Хуайцин заступаться за него, если тот навлечет на себя неприятности.
То ли дело он сам! Фэнхуаны изначально были божественными птицами, чей род отличался великим множеством потомков, а за его спиной стояли бесчисленные старшие, от чьих имен содрогался весь мир. Стоило ранить хоть одного из тех, кого он привел с собой, как набежала бы целая стая — кто посмеет с ним связываться?
— Ну так давай, попробуй отними! — холодно фыркнул Чжао Ланьцин, кривя губы в неестественной улыбке и ни капли не испытывая страха.
Пусть он сам никогда толком не дрался, но кто стоял рядом с ним? Сам главный герой всей книги — Лун Аотянь! Любимец Небесного Пути, способный на равных кружить голову самому Му Хуайцину! Устраивать провокации перед Фэн Иньтянем было для Юй Яня верной смертью.
— Чего стоите! Бесполезные куски мяса! Живо убирайте их! — раз уж Чжао Ланьцин заговорил в таком тоне, проявление дальнейшей нерешительности означало бы лишь собственную никчемность.
Юй Янь в ярости рявкнул на своих наложниц, совершенно забыв, что находится на территории Государства Хуэйнань.
Оставшиеся четыре наложницы переглянулись и все же перешли в наступление. Одна из них призвала длинное копьё и бросилась прямо на Чжао Ланьцина, но тот легко увернулся, качнув головой. Прежде чем она успела нанести следующий удар, кто-то голыми руками перехватил наконечник копья.
Фэн Иньтянь нахмурился, оттянул его за спину и произнес:
— Отойди, я сам.
Чжао Ланьцин остался весьма доволен его сообразительностью, отмахнулся и бросил стоящему рядом Фэн Иньтяню:
— Бей их насмерть! Забьешь до смерти — с меня спрос!
Вот только насладиться зрелищем Чжао Ланьцину было не суждено. Фэн Иньтянь сделал лишь одно движение мечом, выписав изящный завиток, и вся эта толпа никчемных пустышек с мизерным уровнем культивации оказалась повержена на землю. Мощное давление духовной силы едва не сорвало крышу с павильона: один против четырех, они не продержались и доли мгновения.
Если подумать, чего еще можно было ожидать от наложниц, которые ради ресурсов Юй Яня без всяких принципов явились во дворец на заклание? Какая от них могла быть польза?
Шквал свирепого ветра пронесся по комнате, и Чжао Ланьцин оказался надежно укрыт за спиной Фэн Иньтяня, в то время как на противоположной стороне остался лишь обремененный редкими сокровищами Юй Янь, с трудом удерживавшийся на ногах. Его и без того бледное, изнуренное лицо позеленело от злости, пальцы дрожали, и он прошипел сквозь зубы:
— Чжао Ланьцин, неблагодарный ты ублюдок.
— Это кто тут еще неблагодарный? На моих людей позариться вздумал — иди в лужу посмотрись, возомнил о себе невесть что! — спрятавшись за спину Фэн Иньтяня, Чжао Ланьцин выдал это на одном дыхании. Он не заметил, как у стоявшего рядом Фэн Иньтяня на мгновение сверкнул взгляд.
А когда тот снова поднял голову, пара его фениксовых глаз излучала леденящий мороз, и он бросил Юй Яню:
— Прочь отсюда!
— Ну вы у меня дождетесь! — от страха у Юй Яня подкосились ноги, и он бросился наутек, а отбежав на безопасное расстояние, не забыл обернуться и бросить угрозу.
Чжао Ланьцин и впрямь громко расхохотался от радости, но, отсмеявшись, вспомнил, что это целиком заслуга Фэн Иньтяня, а они еще не дошли до столь близких отношений. Поэтому он с неловким видом подавил улыбку, похлопал его по плечу и холодным тоном произнес:
— Неплохо... справился.
После чего с абсолютно невозмутимым видом махнул рукой, приказывая наложницам Юй Яня убираться к чертям.
Старшая из наложниц, кое-как поднявшись на ноги, поблагодарила его, и они, поддерживая друг друга и прихватив потерявшую сознание Цинлуань, бросились бежать.
Когда все ушли, Фэн Иньтянь убрал меч. Глядя на неловкий вид Чжао Ланьцина, он не знал, плакать ему или смеяться. Правитель государства, а все туда же — эмоции написаны на лице.
Впрочем, если подумать, не будь тот правителем, с таким нравом Чжао Ланьцина было бы довольно легко приручить.
Подумав об этом, Фэн Иньтянь невольно опустил ресницы и, сохраняя абсолютное спокойствие духа, тихо напомнил Чжао Ланьцину:
— Тебе не следовало так опрометчиво наживать из-за меня врага. Его земли ближе всего к границам твоего Государства Хуэйнань. Если он действительно задумает против вас что-то дурное, предотвратить это будет практически невозможно.
— Кто сказал, что я ради тебя старался? — услышав это, Чжао Ланьцин смутился еще сильнее, презрительно глядя на него, задрав брови и начисто отказываясь признавать свою неправоту. — Я ради собственной репутации старался! Какое отношение это имеет к тебе?
С этими словами он взмахнул рукавом и демонстративно, с видным раздражением удалился.
Шедший следом за Фэн Иньтянем Цзян Ли, который наблюдал за этой бесплатной цирковой сценой с безопасного расстояния, отнюдь не страдал избытком гордости. Подойдя к Фэн Иньтяню, он поднял большой палец и безжалостно сорвал с Чжао Ланьцина все покровы:
— Не обращай на него внимания. Раньше, пока тебя не было, он вовсе не вел себя так грозно. В былые времена разве не он лично с трепетом и почтением ублажал Юй Яня, прежде чем выпроводить того восвояси?
http://bllate.org/book/32983/4041714
Готово: