Готовый перевод The Villainous Senior Brother Awakens / Пробуждение злобного брата: Сценарий предопределен: Глава 17

Линь Жуцю едва услышал, что тот снова собирается вернуть ему талисманы, как у него не на шутку разболелась голова.

Подумаешь, несколько талисманов, стоило ли так гоняться за ним и пытаться их отдать.

В конце концов, он давал их не одному лишь Се Сюаньду, но остальные почему-то не бегали за ним с возвратом — только Се Сюаньду преследовал его повсюду.

Не будь ему заранее известно, что это такое, он бы всерьез решил, будто речь идет о каком-то редчайшем сокровища.

Нахмурившись, он посмотрел на Се Сюаньду, явно совершенно не понимая подобного поведения.

Хотя в книге Се Сюаньду и противился принятию его вещей, вроде бы не было такого, чтобы он бегал за кем-то, пытаясь их вернуть.

С этим Сыном Небесного Пути и вправду было невозможно сладить.

Дашь — плохо, не дашь — тоже плохо. Настоящая стеклянная бусина: чуть тронь — рассердится, рассердится — тут же разобьется вдребезги.

Линь Жуцю еще раз смерил Се Сюаньду грозным взглядом, давая понять: если тот смело сунет ему эту вещь обратно, он прямо сейчас разнесет ему голову.

После этого он крутанулся на месте и умчался на ветру, не оставляя Се Сюаньду ни малейшего шанса приблизиться.

Се Сюаньду смотрел на удаляющуюся фигуру с некоторым недоумением, особенно озадаченным его оставлял только что брошенный Линь Жуцю взгляд.

Хотя тот не произнес ни слова, в тот самый миг Се Сюаньду почему-то словно бы всё понял: ему запрещали возвращать вещь, иначе ему грозились проломить голову.

И стоило ему подумать о проломленной голове, как у него почему-то заболела макушка — так, будто ее и впрямь уже когда-то взрывали.

Эта странная вспышка знакомых ощущений была точь-в-точь как та, что охватила его только что.

Как странно.

Он обнаружил, что странным был не только Линь Жуцю, но и всё вокруг него.

Впрочем, отбросив это, он всё же чувствовал, что Линь Жуцю разозлился. Оставалось лишь гадать, на что именно — возможно, сразу на всё.

Он машинально поднял руку и посмотрел на собственные концы пальцев: хотя там ничего не было, ему чудилось, будто на них до сих пор теплится след от касания к Линь Жуцю.

Но тут же в памяти всплыло, как Линь Жуцю яростно растирал место, к которому он прикоснулся, выглядя при этом крайне недовольным.

Похоже, Линь Жуцю и впрямь потерял к нему всяческий интерес, как о том и говорил.

Не став больше размышлять над этим, он лишь бросил взгляд туда, куда улетел Линь Жуцю, после чего повернулся и направился обратно.

*

Линь Жуцю на попутном ветре добрался до своих покоев. Во дворе стояла тишина, а те несколько учеников, что пересаживали персиковые деревья, сейчас куда-то ушли.

Подумав, что они, должно быть, отправились смотреть поединок второго раунда, он не стал беспокоиться из-за персиковых деревьев и оставил это без внимания.

Быстрым шагом воидя в дом, он захлопнул дверь, отсекая уличный гадгал, и погрузился в тишину.

Не задерживаясь у порога, он спешно направился в умывальню, взял бамбуковый стакан, набрал туда Духовный Источник, а затем извлек из Мешочка Тысячи Сокровищ зубную щетку — тоже бамбуковую — и принялся чистить зубы.

Хотя то прикосновение было легким, словно мимолетный поцелуй, ему всё равно было противно.

Вытерпеть всё до конца, чтобы вернуться и как следует почистить зубы, было для него пределом возможностей.

В глубине души он по-прежнему не мог взять в толк: он же злодей! Разве не его доля — отбирать возможности у Се Сюаньду, на худой конец — завладеть его Духовным Корнем? С какой стати от него требуется завоевать любовь Се Сюаньду?

Какая польза от этой любви? Она не поможет ему вознестись, да и использовать чувства Се Сюаньду для вознесения никак не выйдет.

В конце концов, в книге черным по белому написано, что Се Сюаньду в итоге обрел святость в нижних мирах, то есть так и не вознесся. Зачем же ему тогда всё это нужно?

Он решительно ничего не понимал.

Почистив зубы раз в десятый, он наконец остановился, но тут же вспомнил про руку, к которой прикасался Се Сюаньду.

Схватив стоявшее рядом мыльное дерево, он зачерпнул немного пены и принялся натирать ладони.

Кожа у него была белой, и от такого усердного трения она мгновенно покраснела.

И тем не менее, как бы он ни мылся, на губах и на руке все еще отчетливо ощущалось то мягкое прикосновение, которого касался Се Сюаньду.

Впервые в жизни он пожалел, что его практика довела остроту пяти чувств до предела, из-за чего даже столь ничтожное касание оставило столь яркий след в памяти.

После этого он отправился купаться — и снова принялся ожесточенно тереть тело, ведь сегодня он обнимал Се Сюаньду аж дважды: утром и только что.

Одного раза ему показалось мало, и он вымылся несколько раз подряд, так что на теле от усердного трения выступили красные пятна.

Из-за событий сегодняшнего дня он весь вечер хмурился и ходил злой, и даже когда направлялся в Павильон Свитков, лицо его не переставало омрачать недовольство.

Проходившие мимо ученики видели его таким, но из-за поползших вокруг слухов каждый из них решил, будто он со злости помрачнел оттого, что Се Сюаньду отчитал его за неудачную попытку принудить того к близости.

Однако Се Сюаньду, слышавший эти разговоры, прекрасно знал, что всё было совсем не так.

Линь Жуцю не пытался принудить... кхм, силой склонить его к чему-либо. Он сам случайно налетел на Линь Жуцю и, испугавшись, что при падении раздавит его под собой, резко сменил направление, из-за чего Линь Жуцю и рухнул прямо на него.

Тот злился из-за собственных неприятных чувств, а еще из-за того, что он нечаянно задел его руку.

Слушая, как несколько учеников продолжают наперебой трепать языками, осуждая Линь Жуцю и поливая того грязью,

он подал голос:

— Старший брат Линь ничего мне не делал. Это я нечаянно столкнулся с ним, так что прекратите распускать грязные слухи и клеветать на старшего брата Линя.

От этих слов все спорящие тут же уставились на него.

Они явно не ожидали встретить здесь Се Сюаньду, хотя, если подумать, это была всего лишь столовая.

Присутствующие мгновенно прикусили языки. Высказывать подобное в лицо главному участнику событий они не решались, хотя про себя и были уверены, что Се Сюаньду выгораживает Линь Жуцю под давлением обстоятельств.

Се Сюаньду, которому их положение было более чем понятно, собрал оставшуюся недоеденной еду в коробочку для хранения и только после этого поднялся, собираясь уходить.

Однако перед уходом он сложил пальцы в заклинание и наложил незаметное малое заклятие.

Глава 17

Увидев, что Се Сюаньду уходит, ученики облегченно выдохнули.

— С чего это он вдруг тут оказался? — произнес один из них.

Другой покачал головой:

— Понятия не имею. Эй, на чем мы остановились? Так вот, этот старший брат Линь силой...

Не успел он договорить, как почувствовал, будто у него к горлу подступает что-то странное, живот громко заурчал, лицо резко изменилось, и в следующий миг он подскочил на месте.

Остальные испугались его резкого движения:

— Ты чего творишь? Чуть до смерти нас не напугал!

Вскочивший ученик и сам бы с радостью ответил, что понятия не имеет, но слова застряли у него в горле, а тело помимо воли пришло в движение. Следом он рухнул ничком на землю, согнув руки и ноги и прижавшись к полу так, будто превратился в лягушку.

Живот снова утробно заурчал, и щеки у него мгновенно раздулись.

Эта сцена до смерти перепугала остальных, и они тоже повскакивали со своих мест, снова допытываясь:

— Что с тобой? Чего ты на землю улегся?

Лежавший на земле ученик раззявил рот, пытаясь что-то сказать и отчаянно желая подняться.

Однако его руки и ноги словно свинцом налились — встать не было никакой возможности. И в тот же миг из его разинутого рта вырвался странный звук:

— Ква!

В следующую секунду раздалось еще больше кваканья, и этот ученик, продолжая оглашать округу звуками, запрыгал по полу, точь-в-точь обратившись в жабу!

Все вокруг пришли в ужас, но быстро сообразили, в чем дело. Кто-то воскликнул:

— Это же техника превращения!

Не успел он договорить, как остальные члены компании тоже повалились на землю, оглашая воздух громким кваканьем.

Тут уж первый ученик до конца понял, что произошло. Да это же самое базовое заклинание превращения с урока по технике заклинаний!

Он отчаянно пытался хоть что-то произнести, но из горла вырывалось лишь жабье кваканье, а тело помимо воли подпрыгивало на месте — он действительно превратился в самую настоящую жабу.

Поскольку в столовой было полно народу, эта неожиданная сцена мгновенно привлекла всеобщее внимание. Люди увидели несколько фигур, которые из-за техники превращения пластом лежали на полу, квакали и бестолково прыгали во все стороны.

Зрелище оказалось до того комичным, что окружающие расхохотались во весь голос.

Сама по себе одна жаба не казалась смешной, но целая шайка таких вот квакающих созданий заставила всех присутствующих надрываться от смеха.

Хотя эти ученики и пали жертвой заклинания превращения, их тела и конечности не подчинялись воле лишь физически — разум оставался абсолютно ясным.

Слыша вокруг себя всеобщий хохот, они то зеленели, то краснели от стыда, готовые сквозь землю провалиться от унижения.

Но провалиться сквозь землю было нельзя, оставалось лишь прыгать.

В этот момент они уже ни о чем не думали — им хотелось лишь как можно скорее снять заклятие превращения. Едва обретя способность двигаться, они опрометью, неуклюже подпрыгивая, бросились к выходу из столовой, направляясь прямиком к пруду.

Се Сюаньду тем временем вышел из-за угла и, проводив их взглядом, направился обратно на Пик Мечей.

*

Находившийся в то время в Павильоне Свитков Линь Жуцю ничего не знал о переполохе в столовой — он был полностью поглощен поиском древнего свитка, о котором упоминал Старейшина Ци.

В Секте Святого Духа хранилось бесчисленное множество древних манускриптов, и он провел за их поисками весь день.

Судя по словам его наставника, в Древнем Секретном Свитке некогда упоминалась эта Священная Земля: кроме одного-единственного могущественного мастера, отыскать ее не удавалось никому, и предполагалось, что она уже давно слилась с силами неба и земли, обратившись в единую Духовную жилу.

Однако правда ли она превратилась в жилу, можно было узнать, лишь отыскав ее.

И на данный момент это был единственный доступный ему выход: сымитировать собственную смерть от Небесного Пути не удастся, как не удастся и избежать уготованной ему судьбы.

Если он хотел бросить вызов небесам и изменить свою участь, эту Священную Землю следовало найти во что бы то ни стало.

Вот только сколько бы он ни искал, перелопатив немало древних свитков, об этой Священной Земле не было ни слова.

Словно бы ее вовсе не существовало в природе.

Опустив свиток на стол, он перевел взгляд на окно. Стоявшее на третьем этаже помещение как раз выходило окнами наружу.

Уже наступила ночь, и в горных лесах вспыхнули крошечные огоньки, напоминавшие россыпь ярких звезд.

Ночной ветер приносил с собой прохладу, в которой ощущалась легкая влажность.

За защитным барьере всё еще шел дождь — оттого в воздухе и чувствовалась сырость, а где-то вдали чудился едва уловимый шум капель.

Линь Жуцю размышщал, глядя на ночной пейзаж за окном: перелопатив столько фолиантов, он так и не напал ни на малейший след.

К счастью, в его распоряжении оставалось еще несколько месяцев на подготовку. Ему достаточно было отыскать Священную Землю до того, как развернется финальная часть его сюжета, а завтра, пожалуй, стоило расспросить учителя насчет Древнего Секретного Свитка.

Поразмыслив так, он решил больше не задерживаться, вернул свиток на место и покинул Павильон Свитков.

Бросив взгляд на небо, он понял, что пора приступать к вечерней сюжетной линии.

Сначала он завернул в столовую, чтобы забрать припасенную для Се Сюаньду еду.

Едва переступив порог, он заметил, что атмосфера внутри царит какая-то странная: ученики о чем-то шептались, переглядывались и громко хохотали, словно столкнулись с чем-то невероятно забавным.

Проходя мимо, он услышал, как один из них рассказывал остальным:

— Вы бы видали, как тот старший брат неизвестно кто взял да окатил заклятием превращения, обратив в какую-то квакающую жабу! Вот так вот: ква-ква-ква! — усердно изображая только что виденного ученика, вещал он на ходу.

http://bllate.org/book/32989/4042472