Готовый перевод Years of Snow / Снег былых времен: Как выжить в роли злодея: Глава 17

Сяо Хунсюэ правой рукой крутил кинжал, который тайком прятал в складках халата, и неожиданно почувствовал некоторую растерянность.

Чего, ради всего святого, этот человек от него добивается? Неужели у него и правда проснулась совесть и он хочет искупить вину?

Сяо Чэнтин, чье положение столь высоко, а привычка топтать других людей заложена с самого детства и вошла в привычку так же легко, как есть и пить, — разве мог он одуматься, если только его тело не захватил чужой дух?

Сяо Хунсюэ понял, что, похоже, совсем не понимает этого Сяо Чэнтина.

Но теплых чувств к нему у него по-прежнему не прибавилось.

— Ох...

Улыбка на лице Сяо Хунсюэ испарилась без следа, сменившись привычным холодным и отстраненным выражением. Зайдя так далеко, Сяо Хунсюэ уже не хотел продолжать этот фарс. Нахмурившись, он с брезгливостью вытер губы, которые только что целовал Янь Си.

Затем он аккуратно огладил одежды, не сказав больше ни слова, толкнул дверь и вышел.

Янь Си ошеломленно лежал на низком столике, ощущая, как в груди колотится сердце — словно боевой барабан, и испытывая самую сложную гамму чувств.

Он сам невольно вспоминал сцену их недавней близости с Сяо Хунсюэ, думал о его глазах, пальцах, прядях волос, губах... Янь Си потер собственные губы, на которых все еще сохранялось влажное тепло, и взгляд его затуманился.

Мама, до чего же он красивый...

Нет, мама, я не хочу превратиться в любителя мальчиков.

Прислушиваясь к удаляющимся шагам Сяо Хунсюэ, Янь Си не стал тратить время на пустые фантазии, быстро поднялся на ноги и бросился в погоню.

Еще чего не хватало! Если позволить Сяо Хунсюэ так просто уйти, то весь его грандиозный замысел притащить его во Дворец Сяндэ и попытаться поднять уровень благосклонности пойдет прахом!

Глава 13. Жалоба

Волоча за собой пышное бирюзовое шелковое платье, казавшееся чересчур вычурным, Янь Си запыхавшись гнался за Сяо Хунсюэ и думал о том, что у молодежи здоровье и впрямь отменное.

Тут до него дошло, что этот Сяо Чэнтин был всего на четыре года старше Сяо Хунсюэ, к тому же с детства жил в роскоши и ни в чем не знал отказа, но при этом оказался слабее здоровьем, чем Сяо Хунсюэ — этот несчастный горький плод, над которым мачеха измывалась всеми мыслимыми способами. Какой позор...

И с таким тщедушным телом, что задыхался на каждом шагу, этот дурень еще питал похотливые замыслы сорвать цветок! Если бы он даже и преуспел, подпоив Сяо Хунсюэ, то спать с ним, судя по всему, пришлось бы ему самому!

Насмешки Сяо Хунсюэ насчет того, что Сяо Чэнтин окажется снизу, пожалуй, были сущей правдой...

Янь Си с брезгливым видом помотал тонкими руками и ногами, а затем вложил все силы в погоню.

Наконец, на повороте открытой галереи он настиг Сяо Хунсюэ.

— А-Чжи... стой.

Опираясь одной рукой о колонну и глядя на тощую, стройную спину впереди, Янь Си тяжело и непрерывно дышал.

Сяо Хунсюэ вертел в пальцах спрятанный в рукаве кинжал, остановился и медленно повернулся.

— Сяо Чэнтин, чего ты в конце концов добиваешься?

Сяо Хунсюэ прищурил свои прекрасные лиловые глаза, переполненные крайним раздражением.

— Твои раны... Разве тебе не стоит задержаться здесь и отдохнуть еще несколько дней, прежде чем уходить?

Янь Си все же обладал более зрелым складом ума и воспринимал Сяо Хунсюэ как ребенка, поэтому совершенно не принимал близко к сердцу его холодность и нетерпение.

Он не спеша шагнул вперед, робко взял Сяо Хунсюэ за рукав, а затем попытался похлопать по плечу, стремясь успокоить.

— Не трогай меня!

Сяо Хунсюэ с отвращением отступил на два шага назад.

Глядя на его холодное и надменное выражение лица, Янь Си вдруг вспомнил ту чарующую, обманчивую нежность, с которой тот держался возле столика. Контраст между тем, что было до и после, оказался столь велик, что Янь Си мысленно воздал должное актерскому таланту Сяо Хунсюэ.

Но при мысли о недавнем поцелуе Янь Си смущенно отвернулся, кашлянул, и голос его прозвучал хрипло.

— Я при всех оскорбил Вэй Шусюань. Если ты сейчас вернешься вот так, она определенно не оставит тебя в покое.

Янь Си терпеливо объяснял Сяо Хунсюэ.

— Ох... Но какое тебе до этого дело?

— Оставит она меня в покое или снова исхлещет до мяса — какое тебе дело, моя... Ваша Светлость Наследный Принц?

Сяо Хунсюэ скрестил руки на груди и с усмешкой смотрел на Янь Си.

Тьфу... Прекрасный вопрос.

Не скажешь же ему: я боюсь, что, когда ты вырастешь, ты из мести скрутишь меня в бараний рог, поэтому и хочу поднять шкалу твоей благосклонности, чтобы ты больше на меня не покушался.

Янь Си слегка нахмурился, лихорадочно соображая, как дать разумный ответ.

Раньше он уже говорил Сяо Хунсюэ, что у него проснулась совесть и он хочет искупить вину, но судя по реакции того, тот явно ничему не поверил...

— Ты излитаешь на меня, жалкого червя, свою снисходительную жалость? Наслаждаешься возможностью сидеть высоко на облаке и любоваться тем, как корчится в муках тот, кто барахтается в грязи?

— Или ты взбешен моим отказом, а потому решил притвориться и поиздеваться надо мной, чтобы потом выбросить ради забавы, или...

Сяо Хунсюэ вдруг сделал шаг вперед, заставляя Янь Си пятиться.

— Или Ваше Высочество... и впрямь воспылал страстью к А-Чжи?

Голос Сяо Хунсюэ звучал сладко и двусмысленно, но взгляд оставался абсолютно ясным, и он спокойно выдерживал взгляд Янь Си.

— Это невозможно, Ваше Высочество Наследный Принц.

Сяо Хунсюэ мгновенно вернул себе холодное и строгое выражение лица.

— Как бы ни был неприятен людям А-Чжи, он все же сын вана Чжао и младший сородич Вашего Высочества.

— Я мужчина. И моя фамилия тоже Сяо.

— С какой стати ты возомнил, что можешь помыкать мной так же, как теми рабами?

Тон Сяо Хунсюэ был небрежным, но запястье вдруг неуловимо взметнулось — с такой скоростью, что Янь Си даже не успел отреагировать, как острие кинжала уже поддело его подбородок, легко чертя у самой шеи.

На горле Янь Си выступили крошечные капельки крови.

— Я лучше сгину вместе с Вашим Высочеством в пламени, но не стану предаваться с тобой разврату, тебе ясно, Ваше Высочество?

— Хватит меня преследовать. Два мужчины, к тому же названные братья... Какая гадость.

Сяо Хунсюэ насмешливо улыбнулся, и его прекрасные, изящные черты лица от этой улыбки приобрели яркий, почти зловещий оттенок, от которого у Янь Си на мгновение помутилось в голове.

Заметив неладное, стражники неподалеку уже спешили сюда наперерез с обнаженными мечами.

— Я...

— А-Чжи, я вовсе не собирался унижать тебя или мстить, и никаких дурных мыслей в твой адрес у меня нет...

Янь Си опустил глаза, тихонько проговорив:

— Мне просто жаль тебя.

Янь Си видел Сяо Хунсюэ в пору его расцвета, когда, став властелином поднебесной, тот презрительно озирал горы и реки; но он видел и его первые два десятка лет — полные скитаний, тягот и бесчисленных мук, самые жалкие и невыносимые.

Как бы ни свирепствовал Сяо Хунсюэ впоследствии, какими бы головокружительными вершинами ни обладал, все те унижения и боли, выпавшие на долю его юности, он перенес в одиночку, молча зализывая раны.

За всю эту бурную и великую жизнь Сяо Хунсюэ лишь немногие любили и жалели; даже наложницы в его гареме сходились с ним лишь ради выгоды, сохраняя лишь видимость взаимного уважения. Все вокруг боялись его, трепетали перед ним или ненавидели.

Хотя эта беспредельная горечь и одиночество в конце концов и породили того владыку смутного времени, императора У-ди из династии Янь, в глазах Янь Си нынешний Сяо Хунсюэ оставался всего лишь пятнадцатилетним подростком, таким же, как его собственный младший брат, не более того.

Что бы ни сулил грядущий день, по крайней мере сейчас Янь Си жалел его по-настоящему.

— ...

Сяо Хунсюэ замер, умолкнув, и с подозрением уставился на Янь Си.

Спешно прибывшие на защиту особы стражники выбили кинжал из рук Сяо Хунсюэ и уже собирались скрутить его, но Янь Си жестом остановил их.

— Всем назад. Бэньгун не пострадал, А-Чжи просто дурачился со мной.

— Но, Ваше Высочество...

— Назад!

— И еще: о том, что случилось сегодня, чтобы ни звука наружу.

Янь Си впервые в жизни с достоинством продемонстрировал властность наследника престола.

— ...Слушаемся.

Стражники убрали мечи в ножны и отступили в сторону, однако продолжали настороженно коситься на Сяо Хунсюэ.

Уловив в словах Янь Си желание защитить его, Сяо Хунсюэ со сложным выражением лица произнес:

— Ты...

Янь Си поднял оброненный кинжал, краем рукава стер с ледяного металла следы крови и с торжественным видом вернул оружие владельцу.

— Впереди еще много дней, А-Чжи, ты можешь не спеша разглядеть мою искренность.

— Этот кинжал я разрешаю тебе носить при себе постоянно.

— А теперь пойдем со мной? Тебе пора принять лекарство...

осторожно предложил Янь Си.

Сяо Хунсюэ пристегнул кинжал обратно к поясу, чуть вскинув подбородок. Тонкая красная царапина на шее Янь Си отчетливо бросилась ему в глаза, и он на миг замер.

Затем он отвернулся и угрюмо поплелся следом за Янь Си.

Спустя некоторое время.

Сяо Хунсюэ сидел в одиночестве на краю постели, глядя на лежащую перед ним пиалу из-под лекарства, которую только что принес наследник и которую он, поддавшись необъяснимому порыву, осушил до дна.

На его лице на мгновение промелькнули удивление и замешательство, но стоило ему провести пальцем по шраму на мизинце, оставленному на память о ненависти, как эти чувства тут же исчезли.

На смену им пришло привычное холодное и высокомерное выражение.

Нахмурившись, он высоко поднял пустую пиалу...

И с силой швырнул ее о пол, разбив вдребезги.

Сяо Хунсюэ прижал пальцы к точкам на своем теле и исторг обратно все только что выпитое снадобье.

После этого подушечкой пальца он стер с уголка губ следы отвара, повернул голову к окну, где кружилась завывающая метель, и погрузился в какие-то мысли.

＊

Императорский кабинет.

Выслушав доклад Хэ Инхуая обо всех обстоятельствах пожара в Поместье маркиза Нинго, Жуй-цзун оперся руками о подлокотники императорского трона, поднялся и тяжело, протяжно вздохнул.

— А-Цзинь...

Опустив голову, он обнаружил, что глаза его уже застилают слезы.

— Я рассчитывал на выдающееся искусство Чжан Ичжи, но кто бы мог подумать... что это породит столько непредсказуемых бед, а эти отвары и ядовитые трупы — просто уму непостижимо...

— Я уже отдал приказ навести порядок в Императорской медицинской палате, всех причастных к делу людей сурово покарать, а впредь строжайше запретить врачевание столь ядовитыми методами.

Жуй-цзун с горечью провел ладонью по лицу и долго молчал. Спустя долгое время он перевел скорбный взгляд на стоявшего внизу сироту старого друга, который заметно осунулся.

Сойдя со ступеней, он лично поддержал Хэ Инхуая и заговорил мягким голосом:

— Инхуай, какие планы у тебя и твоей матушки на будущее?

— Отвечая Вашему Величеству: подданный намерен увезти матушку и... прах отца в Янчжоу, и молит Ваше Величество о милостивом соизволении.

Хэ Инхуай опустил глаза, голос его звучал слегка хрипло.

http://bllate.org/book/33072/4057370