Готовый перевод Winter's End / Зимняя встреча: Секреты подвенечного платья: Глава 17

Со Юаньань не верил ни в какие перерождения и реинкарнации. Смерть — это конец, как если бы погасла лампа. Впрочем, он не собирался спорить с Тан Хуэем. Сегодня, даже если бы Тан Хуэй стал доказывать, что Земля — это параллелограмм, он бы просто кивнул в знак согласия.

— Не переживай, не съедим — упакуем с собой. У нас дома ведь есть ещё два едока, которые только и ждут, чтобы набить животы, — сказал Со Юаньань.

Он сам не мог поверить, что произнес слово «упакуем». Если бы Чу Шанъюй услышал это, то смеялся бы до тех пор, пока душа не вылетела из тела. Услышав такое предложение, Тан Хуэй с неохотой согласился. В конечном счете, после нескольких безуспешных попыток убедить Тан Хуэя со стороны администратора и самого Со Юаньаня, они вдвоем заказали более двадцати блюд.

Гобаожоу, дисаньсянь, свинина с кровяной колбасой и квашеной капустой… Порции были по-настоящему огромными — свинину с кровяной колбасой и капустой подали в целом тазу. Блюда оказались невероятно вкусными. Со Юаньань, богач, видевший в жизни всякое, уже начал подумывать о том, чтобы выкупить этого повара с потрохами и забрать его домой.

Со Юаньань всегда следил за своим внешним видом, питался только здоровой едой и увлекался фитнесом. Всю жизнь он посещал лишь такие элитные закрытые рестораны, о которых Тан Хуэй даже не мог вообразить. Там блюда выглядели изысканно, словно произведения искусства, но после них всегда оставалось чувство какой-то пустоты. Сегодня он планировал показать Тан Хуэю роскошную жизнь, но вышло так, что сам оказался поражен тем, чего раньше не знал.

Самое простое, душевное место, самая обычная еда — всё это было миром, с которым Со Юаньань прежде не соприкасался. Но в этот момент он вдруг почувствовал: человеческая жизнь именно такой и должна быть. В зимний день, когда за окном метет метель, сидеть и есть горячую свинину с кровяной колбасой и капустой — что может быть прекраснее этого мгновения?

Тан Хуэй смотрел, как Со Юаньань уплетает еду, словно голодный зверь, и не удержался:

— Ты что, так проголодался?

— Да нет, — ответил Со Юаньань. — Просто здесь невероятно вкусно.

Тан Хуэй улыбнулся:

— Ешь помедленнее, не подавись. Если нравится, приходи сюда ещё.

Сказав это, Тан Хуэй осознал, что фраза была неудачной. Человек, сидевший перед ним, мог в любое снежное утро внезапно принять решение уехать. Завтра, послезавтра или через день. Тан Хуэй чувствовал, что он здесь надолго не задержится.

— Справедливо, — Со Юаньань замедлил темп. — Чуть позже я попрошу у их повара визитку.

Он обязан был умыкнуть этого человека к себе домой! В этом деле нельзя было терять ни минуты. Тан Хуэй погрузился в свои мысли и не расслышал, что сказал собеседник. Он неспешно доедал обед. Мастерство повара в этой закусочной действительно было на высоте, каждое блюдо было очень аутентичным, но Тан Хуэй уже не мог наслаждаться вкусом, постоянно думая о том, когда Со Юаньань уедет.

Так нельзя. Тан Хуэй подумал, что тот всё равно собирался уйти, нужно смириться с фактом.

— Тан Хуэй, хочу спросить тебя о кое-чем, — Со Юаньань, который наконец почувствовал, что наелся, нашел время для разговора.

— М?

— В той лавке, почему ты не разозлился?

От одного воспоминания о лице той женщины Со Юаньаня до сих пор коробило, но Тан Хуэй, казалось, вовсе не принял это близко к сердцу.

— А зачем? — ответил Тан Хуэй. — То, что она смотрит на меня свысока — это её дело, со мной это никак не связано. С чего бы мне злиться из-за неё?

Со Юаньань потрясенно уставился на него:

— Ты что, изучал психологию разделения задач по Адлеру?

— Чего?

Со Юаньань сам посчитал свой вопрос нелепым. Тан Хуэй едва ли учился в школе, откуда ему знать про какого-то Адлера? Однако именно поэтому в глазах Со Юаньаня он стал еще более необычным.

— Я хотел сказать, что ты очень мудр.

Тан Хуэй застенчиво улыбнулся:

— Да какая там мудрость, я даже букв почти не знаю.

— Я научу тебя, — Со Юаньань снова, не задумываясь, дал обещание. — Чего хочешь, тому и научу.

***

Обещания для некоторых людей слетают с языка слишком легко, не проходя ни через сердце, ни через мозг. Например, для Со Юаньаня. Потому что, на его взгляд, не было ничего, чего он не мог бы сделать. В конце концов, для него жизнь была действительно проще простого.

Но Тан Хуэй был не таким. Зная, что его возможности ограничены, он всегда трижды обдумывал каждое свое слово. Он не спешил принимать чужие обещания за чистую монету, потому что понимал: если поверить, а потом разочароваться, больнее будет лишь ему самому. Поэтому на слова Со Юаньаня Тан Хуэй лишь улыбнулся и не стал развивать тему.

Они болтали о том о сём, и большую часть времени говорил Со Юаньань. Рассказывал про Старого Яна, про этого раздражающего Чу Шанъюя. Он снова и снова наставлял Тан Хуэя держаться от Чу Шанъюя подальше:

— Этот тип очень озабоченный, боюсь, как бы он не позарился на твою внешность.

Тан Хуэй рассмеялся:

— Не может быть.

— С чего бы это не может? У него душа черная.

Тан Хуэй действительно думал, что этого быть не может. Он видел, что и Со Юаньань, и Чу Шанъюй — люди, знающие свет, в кругу которых наверняка полно красивых лиц. Он до сих пор не понимал, почему Со Юаньань так упорно хочет его рисовать, но уж точно не из-за его красоты. Чу Шанъюй сам по себе хорош собой, и если ему и нравятся мужчины, то он наверняка выбирает самых видных. А Тан Хуэй не считал себя красавцем. Он был обычным, до невозможности обычным сельским парнем.

Вскоре они закончили обед, позвали официанта и упаковали оставшуюся еду.

— Слишком много, — Тан Хуэй знал, что не должен указывать другим, как тратить деньги, но Со Юаньань ведь пригласил его, и это вызывало чувство неловкости.

Чтобы донести еду, Тан Хуэй аккуратно переложил яйца из двух корзин в одну, а другую приспособил под контейнеры. Сделав всё необходимое, он накрыл корзины ватником, взял коромысло и приготовился взвалить его на плечи, дожидаясь, когда Со Юаньань выйдет из уборной, чтобы отправиться домой.

В этот момент дверь ресторана распахнулась, и внутрь, гремя, как стихийное бедствие, вошла та самая женщина в красном свитере из соседней закусочной.

— Сестренка, есть мелочь? Разменяй мне двести, — едва успев сказать это, она бросила взгляд на Тан Хуэя, стоявшего недалеко от кассы. — Ой, опять ты здесь? — она насмешливо улыбнулась и обратилась к девушке на кассе: — Вы что, яйца у него принимаете?

Тан Хуэй не хотел с ней связываться, он поднял коромысло и направился к выходу, собираясь ждать Со Юаньаня снаружи.

— Он пришел не яйца продавать, — улыбнулась девушка за кассой. — Он наш дорогой гость.

Девушка понизила голос и таинственно добавила:

— Сестра, скажу тебе по секрету, они заказали по одному разу всё, что было в нашем меню! Этого стола хватит, чтобы покрыть выручку за всю неделю! Вот это я понимаю — размах!

В этот момент вышел Со Юаньань. Увидев, как изменилось лицо женщины в красном, он получил огромное удовольствие.

— Серьезно что ли? — женщина в красном с недоверием посмотрела на девушку, а затем снова перевела взгляд на Тан Хуэя.

— На что смотришь? — Со Юаньань подошел и заслонил собой Тан Хуэя. — Тебе разрешали смотреть?

Со Юаньань подошел прямо к кассе:

— Красавица, расчет.

Когда он расплачивался картой, глаза женщины в красном округлились. Перед уходом Со Юаньань бросил ей:

— Не будь такой меркантильной. Даже свалившееся с неба счастье ты не способна удержать.

Видит небо, Со Юаньань обычно не любил хвастаться богатством и красоваться, но сегодняшняя ситуация его порядком разозлила. Он открыл дверь перед Тан Хуэем, и они вышли на улицу. Женщина в красном что-то пробормотала вслед, но они уже не слышали — да и не хотели слышать.

Снаружи по-прежнему яростно выл ветер, но сытые и довольные, они не чувствовали холода. Со Юаньань на удивление проявил усердие и не стал капризничать насчет машины. Он шел всю дорогу до дома вслед за Тан Хуэем, а по пути даже вызвался подержать коромысло. Правда, ненадолго — Тан Хуэй просто не мог ему доверить это дело, чувствуя, что еще пять метров — и этот тип разнесет вдребезги и яйца, и контейнеры с едой.

Когда они почти подошли к дому, то увидели издалека, что у ворот собралось человек семь-восемь. Подойдя ближе, они поняли, что это дом Тан Хуэя.

— Наконец-то вы вернулись! — первым к ним подбежал Старый Ян.

Двор Тан Хуэя был залит красной краской. На кирпичном полу, на белом снегу, на закрытой двери — повсюду были наклеены желтые поминальные деньги. Зрелище было зловещим.

Чу Шанъюй стоял там и хмуро произнес:

— Кто это сделал? Пусть выходит и признается, пока мы еще можем поговорить.

Тан Хуэй и Со Юаньань еще не успели понять, что происходит, как услышали Старого Яна:

— Мы с молодым господином обедали в той комнате, услышали снаружи шум. Он сказал, что пойдет посмотрит, в чем дело, кто ж знал, что это наш собственный дом.

Тан Хуэй нахмурился и хотел пройти вперед, чтобы разобраться, но стоило ему сделать два шага, как вдруг выскочил высокий худощавый парень и с силой толкнул Тан Хуэя на землю.

Никто не ожидал подобного. Земля после недавнего снегопада была скользкой, Тан Хуэй сразу упал, коромысло с плеч соскользнуло, и две корзины, одна за другой, грохнулись на землю. Яичный желток просочился сквозь прутья корзины, запачкав грязный снег. В другой корзине контейнеры с едой перевернулись, всё смешалось, и остатки еды брызнули на штанины и обувь Тан Хуэя.

Тан Хуэй в изумлении смотрел на человека перед собой, не успев даже среагировать, как Со Юаньань уже ударил того в лицо. Он не сдерживался, вложив в удар всю силу, а следом нанес пинок, впечатав парня в сугроб.

Деревенские жители, пришедшие поглазеть на представление, увидели, что местного парня побил чужак, и тоже полезли в драку. Со Юаньаня окружили, Старый Ян и Чу Шанъюй поспешили на подмогу, и семь-восемь человек сцепились в кучу.

Только Тан Хуэй остался сидеть на снегу, среди разбитых яиц и разлитых объедков, глядя на всё это, словно посторонний. Он словно был из другого мира, и до него едва доносились звуки их перебранки. Ему было холодно. Яичная смесь была ледяной. Но в то же время ему было жарко. Пролитая еда была очень горячей.

http://bllate.org/book/33117/4064134