Но противник лишь на коленях последовал за ним, протянув руку и ухватив правую ногу в цепочке, попытавшись снять украшение. Однако на ней не было замочка, и подобраться к ней было совершенно невозможно.
— Отпусти меня! — Пу Юй едва не взъерошился.
Тао Хуайчжу по-прежнему завороженно смотрел на него снизу вверх покрасневшими глазами и мягко произнес:
— Брат найдет того, кто поможет тебе снять ее, не бойся.
Он прижался лицом к прохладной ноге Пу Юя. Из-за отсутствия зимней одежды Пу Юй все еще был в том самом наряде, в котором вернулся на родину, только сверху накинул пальто Фу Цзиня. Самому Пу Юю казалось не холодно, в самый раз.
Но обнаженные ноги действительно были холодными.
Пу Юй мысленно закатил глаза и попытался выдернуть ногу:
— Я ничего не боюсь, мне нужно идти! Отпусти!
— Куда ты собрался? — Тао Хуайчжу в тот же миг обнял его еще крепче. По его лицу текли слезы, и, захлебываясь рыданиями, он пробормотал: — Никто больше не станет тебя прогонять, тебе не нужно уходить, это твой дом.
Пу Юй не слушал, одной рукой нажал ему на голову и изо всех сил потянул ногу.
— А-а-а-а! Отпусти же!
Тао Хуайчжу принялся громко плакать, уговаривая его:
— Ты не можешь снова уйти от меня! Ты нужен мне.
— ? — озадаченно переспросил Пу Юй. — Ты тоже не можешь уснуть?
Он заколебался, но, подумав, решил, что это не его забота. У него есть главный герой-нападающий, а вот у Фу Цзиня нет ничего.
— Сначала отпусти мою ногу, мне больно!
Услышав, что Пу Юй жалуется на боль, Тао Хуайчжу послушно ослабил хватку и, утирая слезы, произнес:
— А-юй, твои ноги такие холодные, неужели ты замерз, я пойду принесу тебе одежду.
— Ладно...
— Ты посидишь здесь тихонечко, хорошо?
Пу Юй закивал один за другим, и едва тот ушел вперед, как он тут же развернулся и выпрыгнул из открытого окна.
Забравшись на перила, он услышал, как кто-то сверху окликнул его по имени, бросил взгляд на Тао Хуайчжу, оступился и полетел вниз.
Приземлившись лицом в землю, он испустил болезненный стон, но даже придя в себя, не забыл протянуть руку и подобрать договор, отлетевший в сторону.
Когда до кончиков пальцев оставалось всего несколько сантиметров, кто-то опередил его, схватив и подняв бумаги.
Пу Юй только выдал удивленное э-э! и загреб воздух, как вдруг встретился взглядом со звериным, готовым растерзать его взором.
— Лжец, — Фу Цзинь в упор уставился на него и по слогам выплюнул три слова: — Маленький, лжец.
— Пу Юй оперся руками о землю, приподнимая верхнюю половину тела, и, задрав голову, уставился на мрачное лицо Фу Цзиня, лишь неловко улыбнувшись в ответ.
В этом выражении было нечто невыразимо глупое, и он робко указал на остававшуюся на щиколотке короткую цепочку:
— Она все еще при мне, я ее не снял.
— Я говорил, что она не, мо, жет, порваться.
Тон был мягким донельзя, но Пу Юю от этого стало жутко.
— ...Она на самом деле не порвалась, — Пу Юй соврал не моргнув глазом и принялся нести чепуху: — На самом деле посредине есть прозрачная цепочка, очень-очень длинная, она как раз соединяет меня с тем местом.
— Ага, не порвалась. — Пу Юй сам утвердился в собственной лжи и заставил себя в нее поверить.
Фу Цзинь хмыкнул, лицо его оставалось мрачным. Он перевел взгляд на обрыв цепи.
— Ты врешь. — Чем сильнее Фу Цзинь злился, тем ровнее становился его голос.
— Пу Юй развернулся: проще было сбежать.
Фу Цзинь поднялся, в один миг ухватил Пу Юя за воротник сзади и потащил к машине.
— Ай! — в ужасе завопил Пу Юй. — Я не вернусь с тобой! Не хочу!
— Не хочу, отпусти меня!
— Ты хочешь меня до смерти избить!
Он походил на бездомного котенка с улицы, которого добрый человек силой волочит домой, чтобы приручить.
Несмотря на отчаянное сопротивление, в конце концов он был полностью усмирен этим могущественным добрым человеком и затолкан внутрь машины.
Пу Юй сердито отвернулся и уставился в окно, пока Фу Цзинь не припарковал машину на малолюдной стоянке на окраине кольцевой дороги.
Когда машина остановилась, Фу Цзинь ничего не говорил и не делал — он просто молча закурил сигарету, отчего сидевший рядом Пу Юй тут же закашлялся от дыма.
Фу Цзинь цыкнул языком и приоткрыл приотпущенное окно еще немного.
Молчание затягивалось. Пу Юй не выдержал, повернул к нему голову и, заметив, что тот все это время сверлит его взглядом, возмущенно выпалил:
— Не смотри на меня так! Я не сделал ничего дурного по отношению к тебе!
— Верно, и обещанного мне ты тоже не сделал.
— Я велел тебе послушно сидеть дома, но не прошло и двух часов, как ты сбежал.
— Ты разбил мне сердце.
Пу Юй совсем не заметил, чтобы у того было разбито сердце, куда больше его волновал другой вопрос:
— Ты что, и правда собрался меня прибить?
— Разве не ты сам это предложил? — Фу Цзинь стряхнул пепел в окно.
— ...Пожалуй, надо бежать.
Пу Юй дернул за ручку двери, но обнаружил, что она заперта.
Заметив это, Фу Цзинь заботливо разблокировал двери и напомнил:
— Разве можно выходить из машины, не отстегнув ремень безопасности?
Пу Юй послушно нажал кнопку ремня, но стоило его руке лечь на ручку двери, как он почуствовал неладное.
Если случается что-то странное, жди беды — с чего бы этому мелочному типу так по-доброму отпускать его?
Пу Юй отдернул руку, посмотрел на Фу Цзиня, перебрался к нему на колени, уставился ему в глаза и спроил:
— Ты злишься?
Фу Цзинь выбросил окурок в окно.
— Я же открыл тебе дверь, почему не побежал?
Пу Юй уткнулся лицом в грудь Фу Цзиня, обнял его за шею и замолк.
Фу Цзинь подцепил пальцем цепь на его ноге и задумался: сменить ли материал или сделать звенья толще.
Щиколотки у Пу Юя были тонкие, если сделать цепь массивной, ему, пожалуй, станет неудобно ходить.
— Пу Юй, хочешь знать, о чем я только что думал?
— ...О чем?
— Местечко тут глухое. — Он поднял голову, оглядывая окрестности, и добавил: — Я думал: если ты снова посмеешь сбежать, прижать ли тебя к сиденью пассажира с открытой дверью или отходить по мягкому месту прямо на капоте.
— ...Знал же, что побег добром не кончится!
Пу Юй окончательно лишился дава речи и спрятал лицо, притворившись мертвым.
Пальцы Фу Цзиня скользнули вверх по его согнутым голеням, и он принялся отчитывать парня:
— И лекарство не выпил, и одет так легко.
Затем рука с золотым кольцом проскользнула под одежду, и он осведомился:
— Все еще температура? Голова болит?
— М-м... мне уже лучше, и без лекарств все пройдет.
У Фу Цзиня были прохладные руки, стоило им забраться внутрь, как Пу Юй задрожал всем телом. Он попытался съежиться, свернувшись креветкой, и захныкал:
— Холодно...
— Сам оделся слишком легко.
— ? — это его руки холодные, а виноват он, что легко одет? Этот человек совершенно не умеет рассуждать здраво.
Фу Цзинь приподнял его повыше:
— Значит, температура действительно спала?
— Угу...
— Ты ведь еще не до конца со мной расплатился, помнишь? — спросил он.
— ? — Пу Юю вдруг поплохело, и ему захотелось заползти обратно на пассажирское сиденье. — Мне кажется, я еще не выздоровел, у, у меня болит голова.
Фу Цзинь пресек попытку маленькой лисицы сбежать и с полуулыбкой произнес:
— Сейчас я даю тебе два выбора: вернуть долг или лечь и получить порцию наказания.
— Не надо, не надо, — Пу Юй торопливо выпрямился. — Не нужно так, я больше не стану убегать.
— Если не хочешь выбирать, тогда сначала получишь наказание, а потом вернешь долг.
— ! — Пу Юй попытался запротестовать, но его тут же прижали вниз.
Толстое пальто с него сняли, в машине было тепло, так что замерзнуть он не боялся. Лежа животом на коленях у Фу Цзиня, он был накрепко прижат за голову и не мог пошевелиться.
Фу Цзинь не стал бить сразу — он неторопливо закурил, затянулся и только потом произнес:
— Я даю тебе время подумать над своим поведением.
В чем я вообще виноват?!
Пу Юй кипел от внутреннего возмущения.
Фу Цзинь окинул взглядом его круглые, подтянутые ягодицы. Нижняя часть была обтянута очень короткими желтыми шортами — настолько короткими, что при таком положении отчетливо виднелся край белья.
Он слегка шлепнул его ладонью, отчего с пальцев на обнаженную плоть ног ссыпался пепел. Пу Юй от неожиданности вздрогнул, но пищать не стал.
Эта сигарета тянулась донельзя долго. Личико Пу Юя уже совершенно покраснело, и чем дольше он размышлял над своим «поведением», тем сильнее чувствовал себя обиженным.
Он всего лишь пошел забрать вещь, а вовсе не собирался исчезать насовсем.
Мало того, что тот мешал ему выполнить задание, так еще и отлупить хочет.
Он шмыгнул носом — одновременно от досады и обиды. Поначалу он лишь тихонько всхлипывал, пока Фу Цзинь не нарушил молчание:
— Чего ревешь?
Тут Пу Юй окончательно раскис и залился слезами.
— Больно!
— Я же еще даже не ударил, а ты уже ревешь от боли?
Фу Цзинь посмотрел на его заплаканные, покрасневшие глаза — вид у паренька был такой жалкий, будто его и впрямь отходили несколько сотен раз.
— Коленки болят, — Пу Юй затяжной чередой ронял слезы.
— И в этом я виноват? Почему ты не плакал, когда только что свалился? — спроил он. — Разве это не ты сам напросился на неприятности?
Пу Юй помотал головой. С чего бы это он сам напросился! Он вовсе не хотел падать!
— Ноги болят, подбородок болит, руки болят, у-у-у-у...
Стоило Фу Цзиню приподнять руку, прижимавшую Пу Юя, как тот мгновенно, сквозь слезы подорвался — словно боясь, что в следующее мгновение его снова прижмут обратно, — закинул ноги вокруг талии Фу Цзиня и уткнулся лицом ему в шею.
Жалобным голосом он протянул:
— Ты меня бьешь.
— Я же еще не ударил, — возмутился Фу Цзинь.
Пу Юй и слушать не хотел: раз сказал, что бьет, значит, бьет.
Фу Цзинь перевел взгляд на его распухшие и посиневшие колени — судя по всему, минуту назад все выглядело не так уж страшно. Стоило ему слегка надавить, как Пу Юй судорожно вздрогнул и торопливо заслонил синяк рукой.
Не дав ему дотронуться до ног, Фу Цзинь легонько ухватил его за подбородок, приподнимая лицо. На подбородке красовалась небольшая ссадина.
— Ты случайно не думал, что раз цепь удержать тебя не может, то ты нарочно сломаешь себе ноги, чтобы больше не сбежать?
Почувствовав, что над ним издеваются или всерьез обдумывают идею переломать ему ноги, Пу Юй торопливо и жалобно проблеял:
— Я виноват.
— Ты только и твердишь, что виноват, но сможешь ли ответить, в чем именно? — невозмутимо парировал Фу Цзинь.
Пу Юй обиженно надул губы и, смягчив голос, спросил:
— Тебе обязательно меня бить?
— Не обязательно, у тебя же есть второй вариант.
Но этот второй вариант был чистой воды выбором между быстрой смертью и медленной.
— Ты просто привязался к моей пятой точке! — Его голос внезапно взлетел вверх, а от злости у него даже ушки на макушке встали дыбом, словно у разъяренной лисицы.
Заметив его сердитое выражение лица, Фу Цзинь приложил руку к его лбу — тот пылал. Измерять было не нужно: и так ясно, что у него снова поднялась температура.
Если бы Пу Юй сбежал, предварительно выпив лекарство, Фу Цзинь сейчас не стал бы ничего говорить. Но парень поступил иначе: пообедал, но пить лекарства наотрез отказался, пропустив все его наказы мимо ушей.
http://bllate.org/book/33180/4072438
Сказали спасибо 0 читателей