Готовый перевод Mr. Chen's Petty Copper Finch / Золотая клетка для наивного простака: Глава 16

— Пошли, я сегодня как раз получил зарплату, угощу вас супом из бараньих потрохов. — Да Лун хлопнул по плечу Ли Юя, который сидел в стороне и пил напиток, а другой рукой помахал Сяо Луну, и троица, обнявшись за плечи, куда-то направилась.

Ли Юй зажил припеваючи: в еде, одежде и вещах у него не было ни единого изъяна, однако Да Лун и Сяо Лун вовсе не считали, что он как-то изменился по сравнению с прошлым. Разве что стал немного привередливым в еде, но Да Лун с ним не церемонился — хочешь ешь, не хочешь — сиди в сторонке и подливай им алкоголь.

Ли Юй находил, что бараний суп пахнет слишком сильно, но всё же выпил его до последней капли, оставив на дне лишь чистые стенки пиалы. В конце концов, в былые времена эта похлёбка была для него настоящим деликатесом, и с какой стати ему сейчас, пожив всего несколько дней в сытости, задирать нос так, что он бы забыл собственное имя?

Троица болтала, уплетая суп, время пролетело незаметно, и не успели они оглянуться, как вокруг совсем стемнело.

Ли Юй отправил Чэнь Итуну сообщение, что вечером не вернётся к ужину, однако Чэнь Итун в крайне бестактной манере ответил лишь точкой, обозначая, что принял к сведению. Исходя из этого, Ли Юй сделал вывод, что Чэнь Итун, судя по всему, был не в восторге от того, что он проводит время с Да Луном и Сяо Луном.

Впрочем, дело было не в том, что он накручивал себя: Ли Юю просто казалось, что такой человек, как Чэнь Итун, должен свысока смотреть на Да Луна и Сяо Луна. Но, поразмыслив ещё немного, он подумал: неужели сам Чэнь Итун мог смотреть на него снисходительно?

Ответ был очевиден — конечно же, нет.

При этой мысли шаги Ли Юя на обратном пути немного замедлились, он даже выковырнул из трещины в асфальте маленький камешек и, пиная его носком обуви, поплёлся назад.

Пройдя совсем немного, он нос к носу столкнулся с отвратительной физиономией.

— Ли Юй?

Едкий тон и лицо, так и напрашивающееся на кулак, — кто же это был, если не Чжао Чиюань!

Глава 21. Изначально любил мужчин

Оба раза за всю свою жизнь, когда Чэнь Итуну довелось побывать в полицейском участке, случались исключительно из-за Ли Юя. По дороге он уже решил про себя: что бы ни стало причиной на этот раз, он как следует проучит этого зарвавшегося наглого мышонка.

Однако, стоило ему увидеть Ли Юя, стоявшего перед ним в целости и сохранности, как гнев куда-то испарился, оказавшись совсем не таким сильным, как он себе воображал.

Много позже в один из дней Чэнь Итун вдруг отчётливо понял: ярость, охватившая его в момент получения того звонка, возможно, была вызвана вовсе не тем, что Ли Юй снова вляпался в неприятности на стороне, а страхом за него — он боялся, что тот пострадает.

— Ты не ранен? — Если бы не неподходящая обстановка, Чэнь Итун даже заставил бы Ли Юй задрать одежду, чтобы всё тщательно осмотреть.

— Нет. — Ли Юй с чувством легкой вины спрятал руку за спину. Он осторожно бросил на Чэнь Итуна опасливый взгляд, понимая, что снова доставил тому хлопот, и оттого его голос при ответе невольно звучал неуверенно.

Кто же знал, что стоило ему отвесить Чжао Чиюаню всего пару оплеух, как этот сопляк тут же побежит жаловаться в полицию!

Мрачный Чэнь Итун единым движением вытянул руку Ли Юя из-за спины, развернул его к источнику более яркого света и с первого же взгляда заметил на тыльной стороне ладони длинные кровавые царапины.

— Больно?

— Не больно… Ай-яй, Чэнь Итун, ты чего!

Чэнь Итун убрал большой палец, которым надавил на ранку Ли Юя, и с раздражением хотел оттолкнуть его руку, но, заметив выступившие на глазах слёзы, снова подавил в себе вспышку гнева. — Раз не больно, чего орёшь? Сам ростом с кочку, а норову выше крыши, чуть что — сразу кулаки распускаешь! Тебе и должно быть больно, чтобы наконец уму-разуму научился!

— Да ты совсем совесть потерял! Мне изначально и не было больно, это ты специально давить начал, чтобы заболело! — Когда Ли Юй дрался, ему вовсе не казалось, что его обидели, но теперь, когда Чэнь Итун так отчитывал его и одновременно давил на рану, на душе стало по-настоящему горько.

— Не больно — значит, не запомнишь! Смотри у меня, если случится ещё хоть раз, я палец о палец не ударю, чтобы тебя вытащить!

Ли Юй от злости даже забыл о муках совести и вовсю завопил: — Да и не надо! И в этот раз мог бы не возиться со мной! Просто уходи, больно нужно!

— Думаешь, я сам рвался сюда? На часы-то соизволь взглянуть, сколько времени!

— Кхе-кхе! — Товарищ полицейский наконец потерял терпение и препирающихся словно вокруг никого нет парней. Он указал на сидевшую в стороне другую сторону конфликта — зареванную, с синяками и ссадинами неизвестно от скольких пролитых слёз — и сурово произнес: — Поругаетесь дома, а сейчас давайте к делу!

Едва завидев Ли Юя в этот вечер, Чжао Чиюань с первого же взгляда понял, что тот разительно отличается от прежнего себя: мало того, что от него больше не разило нищетой, на лице напрочь отсутствовало то измождённое выражение человека, что изо дня в день ломает голову над тем, как выжить. Стоило лишь взглянуть, и становилось ясно — парень ни в чём не нуждается ни в еде, ни в одежде.

Если посудить, кроме смазливой мордашки, у этого Ли Юя не было ни образования, ни ума, ни эмоционального интеллекта — он попросту не обладал способностями зарабатывать столько, чтобы содержать себя на таком уровне. Так что вариантов того, как Ли Юй сумел выбиться в люди, оставалось всего ничего.

И события доказали, что его догадки оказались верными: не успел он сказать и пары фраз, как Ли Юй в бессильной злобе замахнулся на него с кулаками, а уж появление здесь этого мужчины и вовсе всё расставило по местам.

Дела Ли Юя он знал от и до и, конечно же, прекрасно понимал, что у того отродясь не было здесь никаких богатых родственников. Называть же этого мужчину другом Ли Юя и вовсе выглядело нелепым бредом: во-первых, в лучшем случае Ли Юй был способен завести дружбу лишь с такими же голодранцами и неудачниками, как Да Лун и Сяо Лун, а во-вторых, манера общения этих двоих была совершенно непохожа на приятельскую.

Чжао Чиюань обладал цепким умом и в два счёта раскусил истинную суть их отношений.

Он украдкой принялся разглядывать мужчину, с огромной долей вероятности содержавшего Ли Юя, и едва не ослеп от зависти.

Мало того, что этот тип оказался богат, он был ещё молод и хорош собой, да к тому же явно неравнодушен к Ли Юю — иначе с чего бы ему среди ночи лично мчаться в полицейский участок разбираться с этим балаганом.

Изначально, вызывая полицию, он преследовал лишь одну цель — срубить с Ли Юя немного денег. Но теперь…

Он и раньше предпочитал мужчин, а в этот раз примчался из соседнего города в надежде сойтись с бывшим возлюбленным. Однако тот самый бывший, по которому он так сох, в сравнении с стоящим перед ним мужчиной и близко не стоял на одном уровне.

Чжао Чиюань украдком глянул на своё отражение в стекле, не привлекая внимания поправил позу, придавая себе более жалостливый и беззащитный вид.

Он признавал, что уступает Ли Юю красотой и даже ниже его сантиметра на два. Но если не брать Ли Юя в расчет, сам по себе он тоже был весьма неплох: с тех пор как он осознал свою ориентацию, от поклонников отбою не было. К тому же он куда умнее Ли Юя — отлично знает, как рассчастливить человека, а уж угождать мужчинам умеет и вовсе мастерски.

Чего ради богатые папики заводят себе содержанцев? Исключительно ради новинки и острых ощущений, а уж в этом деле он куда искуснее Ли Юя.

Чэнь Итун глубоко вздохнул, только повернул голову, чтобы взглянуть на всхлипывающего Чжао Чиюаня, как тот опередил его: — Уважаемый, этот мой младший братец с детства отличается крутым нравом. Я вызвал полицию лишь для того, чтобы донести до него: нельзя чуть что сразу пускать в ход кулаки. Раз уж он осознал свою ошибку, я не стану настаивать на преследовании.

— Ты что, перьев в горло наглотался? Что за мерзкие звуки! — Ли Юй с отвращением покосился на Чжао Чиюаня, передернул плечами от пробежавших мурашек, после чего повернулся к Чэнь Итуну и тихо пробормотал: — Когда он задирал меня, вид у него был такой надменный. Чего это он вдруг переменился в лице? Уж не замышляет ли какую пакость за моей спиной?

Чэнь Итун не отпускал травмированную руку Ли Юя, продолжая смотреть на Чжао Чиюаня сверху вниз, а его голос звучал холоднее, чем его лицо: — Ли Юй и впрямь погорячился, но он не из тех, кто распускает руки без всякой причины. Мне хотелось бы узнать, что именно ты сказал или сделал перед тем, как он сорвался? У тебя зафиксированы лишь легкие телесные повреждения, и я готов выплатить двойную компенсацию за твоё лечение, питание, уход и любые другие расходы, но я должен знать истинную причину произошедшего.

Ли Юй робко забурчал рядом: — С какой стати платить в двойном размере…

— Я… я ничего такого не делал. — Чжао Чиюань выдавил из себя слёзы. — Я просто… Ли Юй уже столько времени не навещал мою маму, она всё изводится, гадая, хорошо ли он устроился в чужих краях, а он сбежал и даже позвонить ей не удосужился. Я немного разозлился и брякнул лишнего сгоряча, но я не со зла, и уж тем более не думал, что Ли Юй набросится на меня с кулаками.

— Да ты бредишь! — Ли Юй просто не верил своим ушам, поражаясь тому, как Чжао Чиюань смеет так бесстыдно лгать ему в лицо. — Чэнь Итун, не верь ни единому его слову, я…

— Если бы ты сразу соизволил сказать мне правду, мне не пришлось бы расспрашивать его. — Чэнь Итун поднял руку и взъерошил растрёпанные волосы Ли Юя. — Обещаешь нормально всё рассказать?

— Обещаю! — Ли Юй мгновенно ухватился за ладонь, замершую у него на макушке. — Только не смей давать ему ни единого цзяо!

Взгляд, которым Ли Юй одарил Чжао Чиюаня, был пропитан чистейшей, нескрываемой ненавистью. И пусть Чэнь Итун прекрасно понимал, что Ли Юй от природы не отличается особой доброжелательностью к людям и помнит обиды, он всё равно невольно поддался чужому эмоциональному натиску, испытав острое отвращение к Чжао Чиюаню, которого видел впервые в жизни.

— Хорошо, не дам.

Глава 22. Жизнь на пороховой бочке

Чжао Чиюань приходился сыном младшей сестре отца Ли Юя, то есть доводился тому двоюродным братом.

Вражда между ними зародилась едва ли не с самых ранних детских воспоминаний. Злобность детей чиста и прямолинейна, и нищета Ли Юя служила для Чжао Чиюаня первородным грехом, дающим ему полное право безнаказанно измываться над ним.

Подобные издевательства и травля лишь усилились после гибели родителей Ли Юя — и продолжались до тех пор, пока Ли Юй постепенно не научился давать отпор, превратив односторонний буллинг в череду ожесточённых обоюдных драк. Но побеждал он или проигрывал, итог всегда оставался неизменным: его ждали голодные сутки в наказание от падкой на скандалы и потакающей своему сынку тётки.

Начни кто-то другой задирать его, Ли Юй, пожалуй, ещё стерпел бы, но стоило Чжао Чиюаню появиться на горизонте — и о каком бы то ни было терпении не могло быть и речи: не то что от провокаций, от одного вида его дыхания Ли Юю нестерпимо хотелось раскроить ему нос.

Ли Юй смертельно устал от учёбы за последнее время, полдня напролёт дурачился, а вечером ещё и дрался, бранясь на чём свет стоит. Едва он обрисовал Чэнь Итуну общую картину произошедшего, как тут же задремал, привалившись к диванной спинке. Его маленькая головка лишилась какой-либо опоры и резко клюнула вниз, но Чэнь Итун с молниеносной реакцией подхватил её своей рукой.

Рассказывая о собственном прошлом, Ли Юй не выказывал никакой скорби на лице, будто те дни остались где-то в неизмеримо далёком прошлом и вовсе не стоили того, чтобы их упоминали. Но если ему и вправду было всё равно, почему даже во сне его брови оставались сведенными к переносице?

Кончиком большого пальца Чэнь Итун легко разгладил эту хмурую складку, слушая, как тот в полусне бормочет: — Ненавижу до смерти этого Чжао Чиюаня…

И впрямь мерзкий тип.

Чэнь Итун убрал руку с его бровей и, ухватив Ли Юя за запястье, приподнял его руку — две ярко-красные царапины бросались в глаза своей жуткой краснотой.

Ли Юй совершил перед ним немало ошибок и наговорил кучу бессмысленных, дерзких глупостей, но он неизменно выбирал снисхождение и прощение. Даже в минуты сильнейшего гнева он ни разу не поднял на Ли Юя руку.

Возможно, привычка не распускать кулаки была одной из немногих безупречных черт характера Чэнь Итуна, но в конечном счёте всё сводилось к тому, что он раз за разом отступал назад, помня о юном возрасте и неразумности Ли Юя.

http://bllate.org/book/33204/4076232