Готовый перевод Lonely Sandbar / Одинокий остров: Встреча спустя десять лет: Глава 17

Вэнь Чэ заметил её. Сюй Эньхуань в отчаянии закрыла руками лицо и поползла нассилевших ногах в сторону других комнат коридора. Вот что было самым унизительным — Вэнь Чэ стал свидетелем её поражения. Сейчас она больше всего на свете желала, чтобы этот ребёнок, подобно своему отцу, обладал вспыльчивым нравом, чтобы он бросился к ней с расспросами, чтобы в яростном споре они выяснили, кто прав, а кто виноват, но Вэнь Чэ не произнес ни слова.

Именно это заставляло её чувствовать себя абсолютно ничтожной. Вэнь Чэ не устраивал скандалов и истерик, все слова и упрёки были сожжены донельзя тем самым сигарным ожогом. Он прекрасно знал, какой удар окажется самым болезненным — хватило лишь одного его взгляда, чтобы Сюй Эньхуань снова и снова бросалась бежать без оглядки.

Получив так мало любви, Вэнь Чэ научился ненавидеть искуснее неё.

Вэнь Чэ вернулся домой в два часа ночи. Дорога выдалась довольно муторной: страдающий перфекционизмом, он непременно должен был припарковать чёрный автомобиль именно в Цзяннаньлипань, причём Audi RS7 обязательно требовалось поставить на парковочное место строго справа от Mercedes C63 AMG, выровняв передние бамперы, а расстояние между дверями машин должно было составлять ровно один метр. Если бы он не припарковал их идеально, ему бы показалось, что он всё ещё находится в той роскошной горной тюрьме.

Закончив с парковкой, он впервые за долгое время вошёл в загородный дом. Внутри царила непроглядная тьма, лёгкий тюль у окон колыхался от дуновения ветра, напоминая шныряющих призраков. Каждые два дня сюда приходил человек для обязательной уборки, чтобы в случае внезапного возвращения Вэнь Чэ в каждом уголке была идеальная чистота. Вэнь Чэ заранее наставлял их, что окна можно не закрывать — в Цзяннаньлипань не объявлялись воры, да к тому же он сам обожал ощущение гуляющего насквозь свежего ветра.

Он провёл в ванной почти целый час, снова и снова погружая голову в воду и выныривая лишь тогда, когда воздух заканчивался окончательно, а сердце начинало бешено колотиться, жадно глотая ртом кислород — казалось, только так можно было смыть въевшийся в тело запах сигар.

Горячая вода омывала многочисленные шрамы по всему его телу, но больнее всего всегда было запястье и поясница. Цзян Юньчжи в тот день понятия не имел, что видел лишь обычный след от сигареты, а вот та язвочка, прожженная сигарой, находилась гораздо ниже. Из-за серьёзного вторичного повреждения при очищении от остатков одежды и табака на том месте навсегда остался лишь кратер размером с монету цвета земли, напоминавший о незаживающей боли Вэнь Чэ.

Времени в ванне прошло предостаточно, и у Вэнь Чэ от недостатка кислорода закружилась голова. Ему мерещилось, будто вся вода в ванне окрасилась в красный цвет, но стоило моргнуть — и всё возвращалось к норме, прямо как в дешевых третьесортных ужастиках. В такие моменты он понимал, что пора вставать.

Он выбросил пропитавшийся тяжёлым запахом костюм, переоделся в спальне в повседневную одежду, сделал большой глоток прямо из горлышка случайно попавшейся под руку бутылки водки из винного шкафа — словно устраивая полную дезинфекцию организму, случайно наглотавшемуся табачного дыма.

Он вспомнил, что именно с восемнадцати лет перестал выносить сигаретный дым.

Вкус чистой водки всегда напоминал обычный медицинский спирт — прямолинейный удар, обжигающая горечь, а на языке словно рассыпались бесчисленные тончайшие иголки. Вэнь Чэ вспомнил сигарету, зажатую между указательным и средним пальцами левой руки Цзян Юньчжи. Он на редкость полностью очистил разум от мыслей, и тогда перед его взором предстали самые разные сигареты в руках людей с самыми разными выражениями лиц, а в запахе табака примешивалась капелька дешёвой приторной сладости — это был аромат кафе «Небесные облака».

Бабушка в те времена пользовалась длинным мундштуком, её табак пал по-особенному, но трубка вечно гасла. Стоило ей потухнуть, как она принималась ругаться, а на полуслове бросала это дело и возвращалась к работе.

Эти воспоминания походили на вымоченные в воде и высушенные в тени книжные страницы, в складках которых завелась плесень, и Вэнь Чэ неизменно избегал их. Он вдруг почувствовал сухость во рту; алкоголь явно не был для него лекарством, и в ушах снова зашумела вода. Во рту словно набился песок, ему требовалось упасть на колени перед ванной и выпить всю воду до дна.

Вэнь Чэ ощущал себя вечно иссушенной пустыней. Его жизнь рассыпалась на множество крошечных осколков: одни неслись вместе с песчинками близ Гоби, другие собирались в крошечные барханы в самом сердце пустыни, а третьи падали туда, где им совершенно не следовало задерживаться — в кафе «Небесные облака» и к Цзян Юньчжи.

Он открыл систему видеонаблюдения на телефоне и принялся смотреть, как хрупкий Цзян Юньчжи примостился лишь на самом краешке огромной двуспальной кровати. Когда они спали вместе, то точно так же занимали каждый свой угол, но сейчас Вэнь Чэ вдруг захотелось прижать его к груди и больше никогда не отпускать.

Он знал: чем крепче сжимаешь руку, тем быстрее утекает песок. Ему хотелось лишь замедлить этот бег песка, позволить себе ещё немного ощутить это призрачное, но дарующее успокоение подобие мира.

Цзян Юньчжи, который по идее должен был спать в постели, отсутствовал. Прежде чем проверить записи с камер видеонаблюдения, Вэнь Чэ распахнул дверь в домашний кинотеатр.

Похожая на таинственную чёрную дыру комната с экраном симулятора кинотеатра ослепительно сияла ярким светом. Цзян Юньчжи в растерянности смотрел на Вэнь Чэ, а Вэнь Чэ перевёл взгляд на экран, где застыло печальное лицо.

У молодого обладателя премии за лучшую мужскую роль от природы слегка опущенные уголки глаз придавали лицу выразительное выражение вселенского сострадания. Цвет его зрачков балансировал между желтовато-зелёным и светло-карим, переносица была высокой и с легким изгибом, а кончик носа слегка загнут вниз — типичный орлиный нос придавал этому лицу нотку некоторой агрессивности.

И как назло, видео остановилось в тот момент, когда герой на экране заливался слезами в автобусе. Ещё не успев ничего сказать, он уже плакал, и глаза его выражали то же самое невысказанное.

Вэнь Чэ посмотрел в глаза Цзян Юньчжи.

Цзян Юньчжи был в трикотажном кардигане, наброшенный на плечи плед в какой-то момент соскользнул вниз, в руке он всё ещё сжимал пульт управления, большой палец застыл в сантиметре от кнопки паузы, а во взгляде не было ни малейшего намёка на сонливость.– Я думал, ты не вернешься... – Он отложил пульт, поднял почти упавший на пол плед и снова закутался в него, как в сахарную глазурь.

– Вернулся. Поднимался в горы.

Вэнь Чэ почти никогда не упоминал при Цзян Юньчжи семью Вэнь — эта тема была неподходящей для разговоров, и оба они хранили молчание. Поздней ночами каждый из них вспоминал тот разделенный надвое день десятилетней давности: в одной половине они сидели бок о бок и смеялись над какими-то пустяками, а в другой — импортный автомобиль с дымящейся выхлопной трубой уносился прочь.

Один с тех пор оказался заперт в клетке, а другой надолго застрял в аквариуме.

Цзян Юньчжи снова нажал кнопку воспроизведения, фоновый звук фильма продолжился, и под шум уличного движения слезы главного героя Генри потекли так же, как расплывающиеся полосы задних фонарей машин.

Вэнь Чэ знал, что Цзян Юньчжи в последнее время снова и снова пересматривал этот фильм. Сначала он говорил, будто кто-то попросил его написать рецензию на английском языке для публикации в соцсетях, но постепенно Вэнь Чэ заметил, что Цзян Юньчжи, судя по всему, и правда полюбил эту картину.

Он видел по камерам видеонаблюдения, что Цзян Юньчжи постоянно смотрит этот фильм дома — будь то на телефоне, компьютере, телевизоре или на экране в кинозале. Он посмотрел его уже раз десять, каждый раз оставляя воспроизведение идти тихо и спокойно, не перетягивая ползунок и не всегда досматривая до конца.

Сюжет фильма был предельно прост: всего лишь череда встреч учителя на замену в государственной школе, заполненной аутсайдерами, — только вот в этой череде не было ничего, кроме сплошной боли.

Вэнь Чэ подошел ближе, проектор бросил свет на его лицо, и серебристый экран отбросил черную тень, заслонив начало следующей сцены.

Цзян Юньчжи поднял на него взгляд. Свет из кинозала был почти полностью загорожен Вэнь Чэ, из-за чего на лице Цзян Юньчжи легла тень. Их разделяло недалекое и не близкое расстояние, и Цзян Юньчжи улавливал слабый аромат соли для ванн. Вэнь Чэ уже помылся где-то в другом месте.

Цзян Юньчжи отвел взгляд, его расфокусированные глаза упали на экран, но Вэнь Чэ ухватил его за подбородок и повернул обратно — казалось, в этот момент подсознательно столкнулись две силы.

Цзян Юньчжи вовсе не думал, что Вэнь Чэ сначала съездил помыться в родовое поместье, переоделся в повседневную одежду и только потом вернулся. Ему казалось более вероятным, что у Вэнь Чэ есть и другие любовники на стороне. Непонятные эмоции заставляли его избегать взгляда Вэнь Чэ.

Вэнь Чэ вдруг показалось, что тот похож на какое-то пушистое создание, вроде персика. Они словно вернулись в детство: Цзян Юньчжи точно так же упрямился, отказывался смотреть в глаза, упорствовал и дулся, заставляя других гадать о причине.

Тогда тетушка Хуа смеялась над ним, говоря, что его губы надуты так, что на них можно повесить бутыль с маслом; Цзян Юньчжи-младший пытался успокоить его лишь в самом начале, когда он только сердился, а если после долгих уговоров не удавалось выяснить причину, то просто оставлял его дуться дальше; и лишь Вэнь Чэ без устали пытался развеселить его. В последующие дни Цзян Юньчжи, вспоминая об этом, неизменно чувствовал, что ему по-прежнему нужен этот вечно мягкий и нежный старший брат.

Совсем не такой бесцеремонный, как сейчас.

Нахмурившись, он снова попытался отвернуться, но Вэнь Чэ сначала отпустил его и присел на корточки, низко наклонившись и прижавшись лбом тыльной стороне ладони Цзян Юньчжи. Его кожа была чуть горячее обычного, и рука Цзян Юньчжи осталась неподвижной.

В этот момент в фильме героиня Лю Юйлин, потеряв самообладание, в отчаянии кричала на бесцельную студентку: «Это так легко — быть равнодушной, нужны мужество и характер, чтобы кому-то было не все равно!»

Её эмоции бушевали, а из глаз градом катились слезы. Студентка сидела с тупым выражением лица — то ли онемев, то ли погрузившись в раздумья, — но после того, как учительница, больше не сдерживаясь, сорвалась на брань, она вдруг прозрела.

Студентка громко ответила ей в ответ: «Пошла ты!»

В то время как на экране разворачивалась столь бурная сцена, Вэнь Чэ всё еще лежал, уткнувшись лицом в колени Цзян Юньчжи. Люди в этом фильме вечно плакали. Он легко зацепил мизинец Цзян Юньчжи и покачал им, словно давая какое-то обещание.

Цзян Юньчжи опустил на него взгляд и наконец вымолвил:

– Ты ведь мылся не здесь...

Он просто не хотел оказаться в неловком положении и превратиться в одну из многочисленных игрушек Вэнь Чэ.

Вэнь Чэ перестал раскачивать его палец, вместо этого полностью обхватив ладонью руку Цзян Юньчжи и крепко сжав её.

– Я заезжал в Цзяньнань-Липань, в другой дом. – Он сделал паузу, и в фильме зазвучала музыка, заглушившая его слова, но Цзян Юньчжи все равно расслышал отчетливо: – Один.

Цзян Юньчжи на мгновение замер. Он никак не ожидал, что Вэнь Чэ станет вот так перед ним оправдываться. На каких же позициях они оба находились? Кредитор и должник, покровитель и любовник. Выходит, он — единственная игрушка Вэнь Чэ, и разве это должно вызывать радость?

Он не успел додумать. Вэнь Чэ поднял голову. Свет проектора отразился точками в его глазах, и Вэнь Чэ спросил:

– Не спится?

– Мм.

Было за два часа ночи, и во всей просторной квартире площадью более двухсот квадратных метров, помимо кинозала, царила жуткая тишина. Не вернись Вэнь Чэ, Цзян Юньчжи, пожалуй, провел бы всю ночь напролет в компании этого фильма, где все персонажи испытывали боль.

Вэнь Чэ поднес руку Цзян Юньчжи к своей щеке и больше ничего не говорил. Они смотрели друг другу в глаза в этой темноте, освещенные лишь слабым отблеском экрана, и по запястью Цзян Юньчжи почти ощущал тепло дыхания Вэнь Чэ. Наверное, из-за того, что вокруг было непроглядно темно, а герои фильма пролили слишком много слез, он временами начинал сомневаться, не слишком ли сложными стали чувства Вэнь Чэ к нему.

http://bllate.org/book/33265/4084553