Готовый перевод My Rival's Child / Ребенок от заклятого врага: Глава 17

Новость в ленте друзей первой увидела Шэнь Мо, и она слегка удивилась, что мать решила отдать такую ценную вещь этому старшему брату.

Когда Мо Юньфэнь в момент растерянности перезвонила, она как раз делала косметические процедуры. Услышав от Шэнь Мо о случившемся, она даже опешила. Не прекращая разговор, она открыла ленту друзей, резко подскочила на месте, и маска с её лица тут же соскользнула вниз.

Она позвонила в Минхэчжай, а когда повесила трубку, её охватила дикая ярость, и она швырнула телефон об пол.

В ярости уехав домой, Мо Юньфэнь всю дорогу не переставала дрожать от гнева.

Она прекрасно видела истинный характер Шэнь Дуна. Раньше, когда он ещё помышлял о борьбе с Шэнь Бином за право наследования, он всё же сдерживался из опасений. Теперь же, осознав себя третьим полом и понимая, что Шэнь Бин не станет уделять ему ни малейшего внимания, он начал изощрённо придираться и выискивать выгоду. Всё это делалось лишь для того, чтобы досадить ей, а довести её до сердечного приступа — быть может, в этом и заключалась его конечная цель!

Мо Юньфэнь прекрасно это понимала, но всё равно не могла унять злость.

Поразмыслив как следует, вернувшись домой, она напустила на себя обиженный и всхлипывающий вид, а слёзы лила поистине безупречно:

— Посмотри на этого ребёнка Дундуна, как он мог поступить подобным образом? Ведь это же символ лица нашей семьи! Если этот золотой знак забрали, те, кто не в курсе, разве не подумают, что Минхэчжай вычеркнул нас? Какой же это позор!

Лицо Шэнь Бина тоже потемнело:

— И что теперь поделать? Он же сам сказал, что мы ему это подарили, неужели требовать назад?!

Услышав это, Мо Юньфэнь в душе заскжетала зубами. Эта собака всё подстроила специально! Сама украла, но при этом заявляет, будто они сами это преподнесли. Если теперь потребовать вещь обратно, Шэнь Бин наверняка не согласится, а если не требовать... На тыльной стороне ладони Мо Юньфэнь вздулись вены.

Шэнь Бин перевёл дыхание, тоже сдерживая гнев, и произнес:

— Забрал так забрал, это всего лишь антиквариат. Позже я съезжу в Минхэчжай и оформлю всё заново.

Легко сказать.

Шэнь Бин мог одним словом заново внести вещь в реестр: пусть предмет окажется не столь хорош, как прежний, но само право выставлять его там означало высокий статус.

Однако с ней, Мо Юньфэнь, дело обстояло иначе.

Нефритовый Цилинь был в единственном экземпляре, и в Минхэчжае к нему благоволили чрезвычайно — именно благодаря этому нефриту она смогла занять там своё место. Иными словами, сама по себе она вовсе не считалась человеком высокого статуса в глазах Минхэчжая, иначе с чего бы ей, выйдя замуж за представителя семьи Шэн... то есть семьи Шэнь, получить табличку лишь полгода назад, спустя столько лет?

С тех пор как табличку вывесили, жёны многих влиятельных богачей Ванду смотрели на неё с завистью и ревностью, что изрядно тешило её тщеславие: никто уже не смел называть её любовницей, прорвавшейся наверх, ведь этот нефрит служил незыблемым подтверждением её положения как хозяйки дома семьи Шэн... семьи Шэнь.

Но теперь нефрит был тронут, и кем она предстанет в глазах окружающих, не ведал никто.

Мо Юньфэнь сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.

Шэнь Дун действительно не оставил ей ни капли приличия. Этот бессердечный сукин сын поистине был её злой рок-звездой!

Насколько сильна была ярость Мо Юньфэнь, настолько же высок был и восторг Шэнь Дуна. Прижимая к груди три сокровища и выходя из Минхэчжая, Шэнь Дун позволил себе по-детски подпрыгнуть пару раз, и даже раскалённая, подобно печи, улица не могла растопить его переполняющее ликование.

Шэн Цю нечасто доводилось видеть его таким, поэтому он проглотил все лишние слова, внезапно осознав всю глубину фразы: лишь бы ты был счастлив.

Шэнь Дун наклонился, залез в машину, скинул обувь и поджал ноги прямо на заднем сиденье. Достав Нефритовый Цилинь Мо Юньфэнь, он принялся рассматривать его во всех деталях и вдруг тихо рассмеялся.

Шэн Цю взглянул на него через зеркало заднего вида. Шэнь Дун захлопнул крышку, скосил на него свои большие глаза и фыркнул:

— Чего уставился?

Шэн Цю спросил:

— Проголодался?

Честно говоря, после стольких хлопот он и впрямь захотел есть. Мало того, что проголодался, так ещё и клонило в сон, но настроение всё равно было прекрасным. Прижав к себе три сокровища, Шэнь Дун погладил себя по животу и, склонив голову набок, ответил:

— Есть такое.

— Сильно голоден? Поедем домой готовить, или хочешь перекусить чем-нибудь прямо сейчас?

— Не хочу. — Шэнь Дун нахмурился, продолжая сидеть, прислонившись головой к автомобильному сиденью, и зевнул.

Шэн Цю поехал домой, и вскоре Шэнь Дун задремал, привалившись к спинке. С его губ сорвалось какое-то бессвязное бормотание, но Шэн Цю не расслышал.

Добравшись до дома, Шэн Цю окликнул его пару раз. Шэнь Дун приоткрыл глаза и кое-как вывалился из машины. Оерегая его от любых ударов и толчков, Шэн Цю приобнял его и довёл до дома, уложил в спальне на кровать, включил кондиционер, сам снял с него обувь и накрыл тонким одеялом, чтобы не простудился.

Закончив с этим, он взглянул на соню: тот уже погрузился в глубокий сон.

Шэн Цю постоял рядом с ним какое-то время, глядя на него с мягкой нежностью, наклонился, легонько поцеловал в лоб и направился на кухню.

Приготовив еду, он зашёл разбудить парня, но в ответ на невинную попытку получил пощёчину, а разбудить так и не смог. Мрачно глядя на съёжившегося и спрятавшего голову парня, Шэн Цю тяжело вздохнул.

Шэнь Дун проспал подряд три часа и, проснувшись, первым делом отправился на поиски пропитания.

В кастрюле уваривалась густая ароматная рисовая каша, и он умял целых три миски. Когда Шэн Цю вышел из кабинета, чтобы взглянуть на него, Шэнь Дун уже подчистую расправился со средней едой... то есть с дневными блюдами, и теперь, свернувшись калачиком на диване, увлечённо ковырялся в телефоне.

— От него идёт излучение, пользуйся поменьше. — Шэн Цю подошёл, чтобы собрать посуду. Шэнь Дун пропустил слова мимо ушей, а когда Шэн Цю вернулся с подносом, на котором лежали нарезанные фрукты, наконец отложил телефон, поднял голову и ошеломлённо уставился на него.

Рукава рубашки Шэн Цю были закасаны, обнажая крепкие, мускулистые руки. Поставив поднос, он присел рядом с Шэнь Дуном и протянул руку, чтобы откинуть ему со лба чёлку — от пальцев отчетливо пахло средством для мытья посуды.

Шэнь Дун чихнул.

Лицо Шэн Цю мгновенно напряглось:

— Простудился?

Шэнь Дун потёр нос и вдруг спросил:

— Твои родители знают о нас?

— Пока нет.Шэнь Дун тут же приподнял бровь:

— Почему не говорил?

Шэн Цю уловил в его взгляде намек на претензию и мягко пояснил:

— Тогда ты еще не принял окончательное решение, я боялся, что они обрадуются раньше времени.

Объяснение звучало вполне разумно, и Шэнь Дун убрал с лица недовольное выражение, сказав:

— Теперь можно говорить, вези меня знакомиться с твоими родителями.

Шэн Цю на мгновение замер.

Шэнь Дун недовольно бросил:

— Чего застыл? Неужели твоим родителям я тоже не нравлюсь?

— Нет-нет, — Шэн Цю покачал головой и улыбнулся. — Я просто не ожидал, что ты сам заведешь об этом речь.

Шэнь Дун промолчал.

Пусть у него скверный характер, но воспитание никуда не делось. Ладно еще не жить с родителями Шэн Цю после свадьбы, но совсем не видеться — это уже чересчур.

Если задирать нос и ломать комедию, не только Шэн Цю потеряет лицо перед людьми, но и за спиной станут говорить, что у него нет манер.

К тому же ему было искренне любопытно и даже присуще уважение к этой пожилой паре, которая, выбившись из низов сельской глуши, зубами и когтями пробила Шэн Цю дорогу на учебу за границу.

И еще… ему хотелось узнать, в каких условиях прошло детство Шэн Цю, человека, который во всем норовил заткнуть его за пояс.

Родители Шэн Цю жили в небольшом городке в двухстах километрах от Ванду, на машине ехать не меньше четырех часов. Шэнь Дун удивился:

— Раз твой дом так далеко, почему ты в свое время приехал учиться сюда? Разве ты не должен был остаться в поселке?

— Отец тогда вел здесь строительный подряд, мать подрабатывала на фабрике, а дедушки с бабушкой у меня не было, так что пришлось ехать с ними.

Шэн Цю позвонил домой, чтобы сообщить родителям, что завтра они приедут, а заодно рассказал о получении свидетельства о браке и о беременности. Родители Шэн Цю, разумеется, пришли в неописуемый восторг и сразу потребовали дать трубку Шэнь Дуну.

Шэн Цю взглянул на Шэнь Дуна, заметив на его лице явное нежелание общаться, и сказал в трубку:

— Он стесняется. Поговорим, когда встретимся. Ну ладно, я вешаю трубку.

Сказав это, он проболтал с ними еще минут десять. Шэнь Дун, обняв диванную подушку и прислонившись к спинке, скривил губы.

Но в душе зашевелилось некое подобие зависти.

Когда Мэй Инь была жива, она тоже пилила его по всяким пустякам, но, к сожалению, она умерла слишком рано.

Он снова взял в руки телефон.

Несколько близких друзей уже увидели запись, опубликованную в кругу друзей. Юнь Ян тут же пришел в бурный восторг, поставил лайк и принялся строчить сообщения.

Со стороны семьи Шэнь до сих пор не поступало звонков с упреками, и Шэнь Дун полагал, что они сейчас ломают головы над тем, как вернуть Нефритовый Цилинь.

Сгорая от скуки, Шэнь Дун снова спросил Шэн Цю:

— Сколько лет твоим родителям?

В его памяти вроде бы отложилось, что он когда-то видел родителей Шэн Цю, и они казались невероятно старыми, но точного облика он припомнить не мог.

— Моему отцу шестьдесят семь, а матери шестьдесят восемь.

— Значит, мать родила тебя в тридцать восемь лет?

Шэн Цю нашел забавным выражение крайнего удивления на его лице, протянул руку, притянул его к себе и произнес:

— У мамы с юности были проблемы со здоровьем, она долго не могла забеременеть, и только когда организм окреп, родила меня.

— Выходит, ты у них один?

— Угу.

Шэнь Дун снова с завистью покосился на него.

Единственный ребенок в семье, просто на зависть всем.

Шэн Цю счел его невероятно милым и, не удержавшись, наклонился, чтобы поцеловать. Шэнь Дун попытался оттолкнуть его, но был перехвачен и властно запечатлен поцелуем.

Язык чужака хозяйничал у него во рту, по телу Шэнь Дуна внезапно пробежал электрический разряд, а ладонь Шэн Цю, крепко сжавшая его запястье, обжигала жаром, отчего все тело мгновенно раскалилось, и на какое-то мгновение ему даже захотелось большего.

Не желая сдаваться, он ответил на поцелуй, сплетясь с ним нежными кончиками языков, а затем резким толчком опрокинул Шэн Цю на диван и запрыгнул верхом на его колени.

Губы разомкнулись, между ними потянулась тонкая серебристая нить. Шэн Цю смотрел на него горящим взглядом, совершенно не скрывая своего звериного желания.

Шэнь Дун приподнял бровь, его бедра, устроившиеся прямо над пахом мужчины, качнулись, и, ощутив твердость плоти, он с игривой усмешкой бросил:

— Захотелось?

Кадык Шэн Цю судорожно дернулся. Шэнь Дун хитро сверкнул глазами и добавил:

— Меня или ребенка?

Шэн Цю приподнялся, крепко обнял его и хрипло произнес:

— Я просто хочу тебя поцеловать, без продолжения.

— Почему же без продолжения? — Шэнь Дун вздернул подбородок, чмокнул его в губы, снова потерся бедрами и промурлыкал: — А я хочу.

В голове у Шэн Цю словно гулко зазвенело. Руки, обхватившие его талию, чуть сильнее сжались. Медленно прислонившись лбом ко лбу Шэнь Дуна, он хрипло выдохнул:

— Ты серьезно?

— А по мне не скажешь?

Шэн Цю сглотнул слюну, и его пылающие диким пожаром вожделения глаза заставили Шэнь Дуна слегка испугаться.

Само собой, единственная близкая связь, случившаяся два с половиной месяца назад, никак не могла унять страсть, копившуюся пятнадцать лет. Шэн Цю все еще жаждал его, сдерживаясь лишь из заботы о его здоровье, и намеренные провокации Шэнь Дуна действовали как масло в огонь.

Видя, как лицо мужчины приближается вновь, а бугорок под ним становится все горячее, Шэнь Дун внезапно оробел.

В этот момент резко раздался мелодичный звонок телефона. Шэнь Дун тут же схватил аппарат, бросил взгляд на экран и попытался отпихнуть Шэн Цю, но тот, заметив на дисплее злополучное имя, с непроницаемым лицом сжал руки на талии парня, не позволяя ему сбежать.

Шэнь Дун сердито зыркнул на него:

— Отпусти.

Шэн Цю поджал губы:

— Отвечай так.

Шэнь Дун жутко возмутился, но тут же успокоился, лукаво изогнув губы:

— Ревнуешь?

Шэн Цю помрачнел:

— Угу.

Шэнь Дун залился громким смехом, но, заметив, как помрачнело лицо партнера, вовремя умерил свой пыл, надул губы и тихо фыркнул. Однако сдаваться вот так просто ему не хотелось, поэтому он для приличия ерзнул на месте, а когда понял, что в таком положении не развернуться, легонько ударил Шэн Цю:

— Ослабь хватку, я сяду поудобнее.

Шэн Цю слегка разжал руки. Натешившись от души, Шэнь Дун сменил позу с верховой на полубоковую, используя Шэн Цю в качестве живой подушки, и наконец принял вызов от Фан Биня.

Шэн Цю холодно прижал его к себе, пристроился ухом вплотную к динамику и принялся нагло подслушивать.

http://bllate.org/book/33329/4093847