Готовый перевод The Cold Healer and the Mad Swordsman's Redemption / Лекарь с ледяным сердцем и безумный клинок: история одного спасения: Глава 17

Он перевернулся на другой бок, лицом к стене, и ему казалось, что на самом кончике носа до сих пор чувствуется слабый аромат целебных трав, исходивший от Кэ Чжиюя, отчего его раздражение лишь усилилось.

В последующие несколько дней Сяо Ци патрулировал территории спустя рукава.

Он больше не довольствовался тем, что наблюдал за Двором Цзинлань издалека, а намеренно или случайно то и дело проходил неподалеку от Восточного флигеля либо же, сдав смену, находил какой-нибудь повод задержаться в том районе еще на какое-то время.

Он видел, как Кэ Чжиюй каждый день ровно в час дракона с лекарственным чемоданчиком в руках направлялся во Двор Цзинлань, затем ходил туда еще раз после полудня, а порой заглядывал и на закате, чтобы в очередной раз проверить пульс.

Слуги в поместье Ди вовсю судачили, говоря, что на этот раз болезнь молодого господина действительно начала отступать и что тот молодой Лекарь Кэ обладает подлинным мастерством.

В полдень седьмого дня Сяо Ци под предлогом «проверки на наличие змей и насекомых» заглянул в бамбуковую рощу за Восточным флигелем, но при этом навострил уши, прислушиваясь к звукам со стороны Двора Цзинлань.

Двери отворились, и вышел Кэ Чжиюй. Позади него шагал управляющий Ван, а еще… Ди Юй, которого две служанки осторожно поддерживали под руки.

Взгляд Сяо Ци сузился.

Ди Юй по-прежнему был тощ, а лицо его оставалось бледным, однако спину он держал прямо. Завернувшись в тяжелую лисью шубу, он стоял на галерее и чуть прищурившись глядел на зимнее солнце.

На его лице читалось то жизненное упорство, которое свойственно лишь тем, кто недавно оправился от тяжелого недуга.

— Какая сегодня благодатная погода, молодой господин может пройтись своими ногами, это просто… — голос управляющего Вана дрожал от волнения.

Кэ Чжиюй стоял рядом с безмятежным выражением лица:

— Не стоит стоять долго, побудете здесь самую малость — и возвращайтесь в комнату. После полудня можете следовать тому способу, что я показывал вчера: походите размеренным шагом внутри помещения в течение половины стражи.

Ди Юй кивнул, однако его взгляд был прикован к Кэ Чжиюю. В этом взоре смешались благодарность, зависимость и некая пугающая, до одури пронзительная сосредоточенность, которая показалась Сяо Ци невыносимо чужеродной.

— Лекарь Кэ, сегодня мне стало куда легче в груди, да и ночью я просыпался всего один раз.

— Мм, и пульс бьется сильнее, чем в предыдущие дни.

Кэ Чжиюй кивнул:

— Завтра мы вновь скорректируем рецепт: можно будет немного уменьшить количество успокоительных компонентов и добавить те, что питают ци и восполняют жидкости.

— Во всем положусь на Лекаря Кэ, — послушно произнес Ди Юй, и уголки его губ даже растянулись в улыбке.

Прячась в тени за бамбуковой рощей и наблюдая за этой сценой, Сяо Ци бессознательно стиснул зубы.

Костяшки пальцев, сжимавших рукоять ножа, побелели.

То, как Ди Юй смотрел на Кэ Чжиюя, заставляло его вспомнить тех людей, которых Кэ Чжиюй вытаскивал с порога врат ада, — в их глазах всегда светилось такое же абсолютное доверие и упование.

Раньше он считал это пустяком и даже испытывал некое тайное торжество: мол, лишь я способен так близко подойти к нему, лишь мне дано узреть все грани под его холодным и отстраненным обличьем.

Но теперь этот взгляд лишь вызывал у него тяжесть в груди и удушье, а потроха сжигал пламень безымянного гнева.

Ему хотелось броситься туда, оттащить Кэ Чжиюя в сторону и заслонить его от взглядов этого болезненного хмыря.

— Лекарь Кэ, — вновь заговорил Ди Юй, голос его все еще звучал слабо, но стал гораздо отчетливее. — Я слышал от управляющего Вана, что вы — рядовой лекарь из Долины Царя Лекарств? С вашими медицинскими навыками почему вы…

— Волею судеб, не более, — Кэ Чжиюй прервал его, и тон его остался прежним, ровным. — Мопадому господину пора в комнату, берегитесь ветра.

Управляющий Ван торопливо отозвался и вместе со служанками помог Ди Юю повернуть назад.

Перед тем как развернуться, Ди Юй еще раз бросил взгляд на Кэ Чжиюя, и от этого взгляда ярость Сяо Ци едва не вырвалась из-под контроля.

Лишь когда двери Двора Цзинлань закрылись, Кэ Чжиюй повернулся, словно мельком взглянув в сторону бамбуковой рощи, после чего с лекарственным сундучком направился к Восточному флигелю.

Сяо Ци выскользнул из бамбуковых зарослей и в несколько шагов нагнал его. Когда Кэ Чжиюй отворил дверь Восточного флигеля, Сяо Ци буквально протиснулся следом за ним внутрь и наотмашь захлопнул створки, задвинув засов.

— Он уже может ходить на своих двоих? — в голосе Сяо Ци слышалась холодная жесткость, которой он сам не замечал.

Кэ Чжиюй опустил сундучок на пол и повернулся к нему:

— Болезнь отступила, разумеется, он может немного двигаться. Разве сегодня у тебя не выходной?

— Только что сменился.

Сяо Ци пристально смотрел на него, блуждая взглядом по его лицу, словно пытаясь в чем-то убедиться:

— Тот взгляд, которым он на тебя смотрел… неужели ты не заметил ничего странного?

Кэ Чжиюй слегка нахмурился:

— Какой еще взгляд? Обычная благодарность пациента к целителю.

— Только благодарность?

Сяо Ци подался вперед, мгновенно сократив расстояние между ними. Он явственно уловил аромат благовоний, исходивший от Кэ Чжиюя, и это лишь сильнее распалило его раздражение:

— Кэ Чжиюй, ты действительно ничего не понимаешь или притворяешься? Этот доходяга на тебя…

— Сяо Ци, — Кэ Чжиюй прервал его, поднимая глаза. В его чистых, прозрачных зрачках отражалось непоколебимое спокойствие: — Я пришел лечить людей. Он мой пациент. И не более того.

Его тон звучал донельзя естественно, а взгляд был кристально чистым, отчего черное пламя Сяо Ци не нашло выхода. Застряв где-то посреди груди, оно не поднималось и не опускалось, причиняя томительное удушье.

Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но не нашелся со словами.

Упрекать? На каком основании? Предупреждать? С какой стати?

В конце концов он лишь тяжело фыркнул, отвернулся и, подойдя к столу, схватил кувшин, делая несколько жадных глотков ледяной воды в надежде потушить пожар в сердце.

Кэ Чжиюй молча смотрел на его напряженную спину, помедлил немного, подошел к нему и поднял со стола сверток из промасленной бумаги.

— Оставил тебе. Утром из кухни принесли каштановые пирожные, к ним даже не притрагивались.

Движения Сяо Ци замерли, он обернулся.

Лакомство в бумажном свертке еще хранило легкое тепло, и это был именно его любимый вкус.

Непонятный гнев, терзавший грудь, вдруг прорвало в крошечной бреши этого скромного свертка, и наружу хлынуло нечто кисловатое, но в то же время мягкое.

Он взял угощение и сунул в рот кусочек; на языке растаял в меру сладкий и клейкий вкус.

— Что там на пристани? — Кэ Чжиюй присел рядом с ним, понизив голос. — Есть какие-нибудь новые новости?

Сяо Ци жевал пирожное, силясь вернуть мысли к делу, однако тон его все еще оставался суховатым:

— Есть. Прошлой ночью на исходе часа крысы подошло еще одно судно — небольшое, но с большой осадкой. С него сошли три человека в конических шляпах и сразу направились в грузовой трюм. Я подобрался поближе и прислушался: они говорили очень тихо, толком не разобрать, но упоминали «передачу» и «гостей с севера». Ци этих троих… оказалась сильнее, чем у тех двоих ранее, особенно у того, что посередине — его шаги были такими невесомыми, будто он вовсе не касался земли, но именно от него исходило самое жуткое ощущение опасности.

— Мастера из Резиденции Цзюньмин.

Брови Кэ Чжиюя слегка сошлись на переносице:

— Похоже, люди или вещи, которых они ждут, уже близко. Как только Карта гор и рек Шэцзи будет передана, они, судя по всему, тут же ее вывезут.

— Я увяжусь за ними хвостом.

Дожевав последний кусочек каштанового пирожного, Сяо Ци отряхнул ладони от крошек, и его взгляд вновь обрел прежнюю острую ледяную холодность:

— Сколько еще тебе возиться с этим Ди Юем?

— Еще дней пять-шесть, и состояние окончательно стабилизируется. Тогда выпишу рецепт для долгого лечения и смогу освободиться, — подсчитал Кэ Чжиюй. — Ди Куй обещал срок в полмесяца, сейчас прошло уже семь дней. Еще дней пять-шесть, и когда я заявлю об уходе, он вряд ли станет меня удерживать силой.

— Пять-шесть дней… — Сяо Ци посмаковал этот срок, глядя на Кэ Чжиюя. — Тогда уйдем вместе. Независимо от того, прояснится ли дело с Картой гор и рек Шэцзи, это поместье Ди — не то место, где стоит задерживаться надолго.

Он помедлил, и голос его упал: — Разве госпожа Лю больше не навещала тебя сегодня?

— Нет. Но ее служанки в последние дни постоянно «случайно встречают» управляющего Вана то тут, то там за пределами Двора Цзинлань, выпытывая подробности о состоянии здоровья.

Тон Кэ Чжиюя слегка похолодел:

— Управляющий Ван человек преданный, но языком трепать мастак. Выздоровление Ди Юя для некоторых может оказаться вовсе не благом.

Во взгляде Сяо Ци мелькнула свирепость:

— Если она посмеет строить пакости, я…

— Сяо Ци, — Кэ Чжиюй вновь прервал его, его взгляд был исполнен глубокого спокойствия. — Мы здесь ради улик, а не для того, чтобы ввязываться в междоусобицы поместья Ди. На остальное, коль скоро оно не мешает нашим делам, можно не обращать внимания.

Сяо Ци некоторое время молча смотрел на него и в конце концов сдал позиции. Только что утихшее раздражение вновь подняло голову, смешиваясь с капелькой невыразимой обиды.

Внезапно он протянул руку и крепко ухватил Кэ Чжиюя за запястье.

— Тогда пообещай мне держаться подальше от этого доходяги. Диагностируй пульс — и только, не позволяй ему подходить слишком близко, не улыбайся ему, не… не разговаривай с ним таким терпеливым тоном.

Выпалив всё на одном дыхании, он лишь теперь осознал, насколько нелепыми и даже ребяческими были его требования.

Но обуздать себя он не мог.

Кэ Чжиюй остолбенел, видимо, не ожидая от него подобных речей.

Он посмотрел на собственное схваченное запястье, а затем перевел взгляд на Сяо Ци.

На напряженном лице юноши, помимо привычной мрачности, проступало выражение едва ли не упрямой паники и собственничества.

В его глубоких, казалось бы, бездонных черных глазах сейчас отчетливо отражался он сам.

Сердце Кэ Чжиюя тайком пропустило удар.

Его молчание затянулось.

Хватка Сяо Ци на его запястье постепенно ослабла, свирепость в глубине глаз растаяла, сменившись неуверенностью — юноша словно осознал, что перешел черту, но упрямо отказывался разжимать пальцы.

— …Я постараюсь.

Наконец Кэ Чжиюй опустил ресницы, и его голос прозвучал так тихо, будто он вздохнул.

Глаза Сяо Ци чуть расширились, он явно не ожидал такого ответа.

Следом за этим невыразимое чувство удовлетворения и тепла вымыло все остатки раздражения.

Его кадык дернулся, хватка полностью расслабилась, однако он не отпустил руку — большой палец лишь бессознательно и легко погладил нежную кожу на внутренней стороне запястья Кэ Чжиюя.

— Мм.

В поместье Ди назревает буря

В последующие дни шло к выздоровлению Ди Юй куда быстрее, чем предполагалось.

На рассвете девятого дня, когда Кэ Чжиюй пришел проверить пульс, Ди Юй уже смог самостоятельно приподняться, не прибегая к помощи служанок.

Темно-синие тени на его лице изрядно поблекли, взгляд посветлел; хотя он по-прежнему оставался худым и хрупким, в нем уже не чувствовалось прежней серой тленности угасающей жизни.

— Лекарь Кэ, — Ди Юй сам протянул запястье, и голос его звучал уверенно. — Прошлой ночью я проснулся всего единожды, а заснул после этого сразу же. Утром выпил полпиалы рисового отвара и порцию суфле из голубиных яиц.

http://bllate.org/book/33385/4101393