Готовый перевод The Twin Power Couple / Тайный ход между регентами: Игра двух канцлеров: Глава 17

Фан Шицзин, Ду Ситин и другие посмотрели на Линь Пэя.

Для них это сражение стало полной неожиданностью, к которой они не были готовы.

— Высказывайте то, что у вас на душе, — произнес Линь Пэй.

Фан Шицзин рассказал о том, что видел и слышал в родном Хуэйчжоу, отметив, что изначальные намерения Чжэн Раня, вероятно, были благими, а вот методы решения проблем оказались неверными.

Ду Ситин добавил, что до начала дела Чжэн Рань несколько лет подряд показывал результаты выше средних при аттестации чиновников, но, к несчастью, отличался излишней твердостью характера, а ведь избыточная жесткость легко ведет к краху.

— Если говорить о Чжоу Чжэне, то я знаю его лучше всех, — Юй Жань прочистил горло и вышел из строя. — Мы с ним вместе сдавали экзамены в первый год правления Юнси, и я прекрасно знаю, что он человек прямой, с высокими стремлениями, всегда строго следовавший принципу: народ превыше всего, а чиновник должен быть честным, а правление — ясным. Я уверен, что в Гаочжоу он столкнулся с истиной, которую не смог вынести, и именно поэтому решил защитить местных жителей ценой собственной жизни.

Хуайшэн всё так же стоял на коленях, опустив голову, но, услышав слова Юй Жаня, почувствовал, как из его сухих глаз снова потекли слезы.

— Господин Лу, а каким человеком, по-вашему, был Чжэн Рань? — парировал Линь Пэй. — Считаете ли вы оценки присутствующих верными?

Лу Си ответил:

— Я полагаю, что каждый из них по-своему прав. Чжэн Рань мог быть и добродетельным сановником, и прямодушным чиновником, и злодеем, вредящим интересам государства, и преступником, восставшим против двора. В зависимости от угла зрения у него могут быть тысячи обличий.

— Эти слова звучат так, будто ничего и не было сказано, — заметил Линь Пэй.

В этот момент в дверях главного зала показалась вереница людей.

Сотрудники Министерства наказаний в сопровождении стражи вошли внутрь и разложили судебные дела перед троном.

— Ваше Величество, вдовствующая императрица, — Лу Си, дождавшись, пока все остальные выскажутся, поднял табличку-ху, — всё, что я хотел сказать на самом деле, сводится к тому, что, если отбросить все звания, статусы, знания и политические взгляды, Чжэн Рань прежде всего был человеком. А стремление к личной выгоде и избегание вреда — естественная человеческая природа.

— Продолжай, — произнесла Дун Янь.

Лу Си продолжил:

— Человек не станет губить себя, пока видит перед собой будущее. Даже угрозы со стороны Поместья десяти ванов касательно дележа гуманитарной помощи, даже вид того, как безжалостно захватывают крестьянские земли, — всё это не могло загнать его в такой тупик. Как только что сказали господин Фан и господин Ду, пока у него оставался хоть какой-то шанс дотянуть до окончания срока полномочий, он обязательно выбрал бы путь терпения. Терпел бы до самого отъезда из Гаочжоу, чтобы только тогда решиться заговорить.

— И какова же истина, по мнению первого министра Лу? — спросила Дун Янь.

— Я считаю, что не Чжоу Чжэн вел людей на Зернохранилище Чанпин. Истина в том, — ответил Лу Си, — что Чжоу Чжэн оказался там случайно.

Эти слова вызвали в зале шум.

Все остальные обсуждали лишь сам факт случившегося, полагая, что намерения Чжэн Раня были добрыми, но никто и никогда не сомневался в причинах произошедшего.

Яо Энь возразил:

— Позвольте мне напомнить первому министру Лу, что факт попустительства Чжоу Чжэна, позволившего сельчанам опустошить Зернохранилище Чанпин, очевиден. Даже спустя три года в тех местах остаются сотни свидетелей, к тому же сам Чжоу Чжэн в тюрьме признал свою вину.

Лу Си раскрыл дело:

— Это следствие, а не причина.

Линь Пэй едва заметно дернулся.

Он уже сталкивался с подобной атмосферой во время Большого утреннего собрания в третьем месяце и потому понял: они с Яо Энем уже оказались в ловушке, расставленной Лу Си.

Свечи перед троном ярко освещали бумаги.

Страницы дела переворачивались одна за другой, их шорох раздавался в тишине, словно покойник обрел дыхание.

Внезапно Лу Си остановился на одной странице, повернулся вполоборота и впился пронзительным взглядом в Линь Пэя.

— До меня дошли слухи, что господин Линь позавчера заходил в Фэнэ, чтобы ознакомиться с этим делом, — произнес Лу Си.

— Да, это так, — подтвердил Линь Пэй.

— И неужели вы не заметили, что здесь не хватает страницы?

— В тот момент освещение было тусклым, я плохо видел и не обратил внимания.

— На государственном совете не принято вести себя столь недобросовестно, — отрезал Лу Си.

Линь Пэй сохранял невозмутимость:

— Если судить по содержанию до и после, этой страницы не хватало еще после того, как Далисы завершил пересмотр дела и сделал пометки. В одних делах они есть, в других — нет. Как же так, господин Лу? Вы держите у себя столько приближенных, а до сих пор не разобрались в процедурах совместного разбирательства трех ведомств?

Лу Си повернулся:

— Глава Далисы, прошу вас, скажите свое слово.

Глава Далисы ответил:

— Первый министр Линь прав, содержание этой страницы никак не влияет на ход дела и его итог.

Лу Си усмехнулся.

Закончив фразу, он перелистнул дело на две страницы назад и прижал их пресс-папье.

— Записи коронера Министерства наказаний неясны и вызывают сомнения, — заявил Лу Си.

— В чем именно сомнения? — спросил Яо Энь.

— Относительно причин смерти шестнадцати стражников зернохранилища. Записи по столь громкому делу слишком обобщены. Стоит помнить, что еще триста лет назад местные судмедэксперты классифицировали раны от холодного оружия на два десятка видов. Почему же в нашу эпоху мы стали работать хуже, чем в древности?

Яо Энь ответил:

— В то время стояла сильная жара, и когда тела доставили в Пекин, от них остались лишь белые кости. Если хотите узнать форму ран — это еще возможно: поднимите отчет тюрьмы Гаочжоу или расспросите местного патологоанатома, который осматривал тела в то время. Только сегодня вы этого уже не дождетесь.

Дун Янь, долгое время жившая во внутренних покоях дворца, не знала тонкостей уголовного права и лишь перевела взгляд на Лу Си.

— Прошу прощения, вдовствующая императрица, но предки говорили: нет ничего важнее тщательного осмотра, — громко сказал Лу Си. — Мне известно, что останки этих шестнадцати стражников похоронены в западном пригороде Пекина, поэтому позавчера я взял на себя смелость распорядиться, чтобы могильщики подняли гробы. Сейчас они стоят в галерее Цяньбулан.

Дун Янь вздрогнула:

— Что?

Лу Си поднял глаза и, чеканя каждое слово, произнес:

— Я прошу позволения вскрыть гробы и провести повторный осмотр.

Дун Янь поспешно закрыла уши Чжу Юсю и с тревогой сказала:

— Это уже переходит все границы. Первый министр Лу, я обещаю, что мы пересмотрим это дело, как вы и просили.

Линь Пэй подал голос, напоминая:

— Вдовствующая императрица, не забудьте свои слова: если доказательств не окажется, придется призвать господина Лу к ответу.

Дун Янь вновь оказалась в затруднительном положении:

— Это…

В зале воцарилась тишина, никто не смел вставить ни слова.

Все чиновники понимали: ситуация зашла слишком далеко и стала слишком сложной. Это была схватка двух людей, стоящих на самой вершине храмового зала.

Однако в самый разгар этого противостояния Чжу Юсю, который до этого момента скучал, вдруг проявил интерес.

— Матушка, я не боюсь, — Чжу Юсю убрал руки Дун Янь, поднял лицо и захлопал глазами. — Я хочу посмотреть на вскрытие гробов.

Игрушечная колесница с нефритовым голубем с грохотом упала на ковер.

Линь Пэй и Лу Си одновременно посмотрели на маленького императора, и их взгляды были исполнены глубокого смысла.

Священная воля была выражена.

Вскоре гробы, стоявшие за пределами галереи Цяньбулан, внесли в дворцовые ворота.

Лу Си опомнился, взмахнул рукавами и попросил:

— Вдовствующая императрица, Ваше Величество, я хочу порекомендовать человека, который проведет осмотр вместе с официальным коронером, чтобы обеспечить справедливость.

— Кого же? — спросил Чжу Юсю.

— У Сяна, уроженца уезда Тань округа Цзянпо, бывшего судмедэксперта уезда Мэй в Чуаньси.

Чжу Юсю хлопнул в ладоши:

— Хорошо.

Услышав имя этого знаменитого в народе патологоанатома, многие изменились в лице.

Когда У Сян служил чиновником в уезде Мэй, он оказался втянут в судебное разбирательство о лишении жизни. Будучи одержимым истиной и не желая слушать наставлений начальства, он вскоре был лишен должности и остался без семьи и крова. Лу Си в то время находился в ссылке в Чуаньси; услышав историю этого человека, он проникся сочувствием и пришел на помощь, выкупив жену У Сяна. На следующий год Лу Си получил назначение от двора на пост градоначальника Сунцзяна и тут же отправил людей за семьей У Сяна, чтобы перевезти их в Чжэдун, где обеспечил им еду и безопасность. У Сян, будучи благодарен Лу Си, поклялся служить ему до смерти и, выступая в роли народного судмедэксперта, раскрыл множество сложных дел, с которыми не могли справиться даже власти.

По мосту Цзиньшуй прошли двое: высокий и низкий, оба в простых одеждах.

Высокий, со смуглой кожей и пронзительными глазами, был У Сян.

А следовавший за ним низкорослый человек, даже несмотря на мужскую прическу и мужскую одежду, не мог скрыть своего изящного, женственного лица.

Линь Пэй с первого взгляда узнал в нем Ши И — куртизанку, которую Лу Си спас в Цинлине.

— Господин Линь, это и называется: «тысячи золотых монет рассеялись, но вернутся вновь», — тихо произнес Лу Си. — Мой веер стоил того, чтобы его отдать.

— Признаться, у меня нет такой склонности к риску, как у вас, — притворно кивнул Линь Пэй. — Успех или поражение — каждый ищет свою судьбу.

Зажглись ветки полыни, за пределами зала поднялся сизый дым.

Зазвучала музыка колоколов и барабанов, предназначенная для успокоения духов.

Служащие Министерства наказаний открыли гробы.

Шестнадцать скелетов были выложены в ряд под галереей.

Коронер, сверяясь с данными покойных, принялся дотошно перепроверять их возраст, пол и рост.

У Сян же действовал иначе.

Он лишь бегло осмотрел кости, затем присел, вытащил одну бедренную кость и велел Ши И разделить всех шестнадцать покойников на две группы, опираясь на следы на костях.

Процесс осмотра был невероятно кропотливым, но, поскольку Чжу Юсю сидел не шелохнувшись, все чиновники в страхе и трепете оставались на своих местах, наблюдая за происходящим.

Час спустя в деле наметился поворот.

Выводы У Сяна и коронера разошлись.

Коронер придерживался своего прежнего мнения, утверждая, что все шестнадцать стражников погибли в стычке с бунтовщиками, и их личности сомнений не вызывают.

У Сян же, как судмедэксперт, выразил возражение.

Яо Энь первым задал вопрос:

— Почему вы, эксперт, высказываете возражение?

У Сян ответил:

— Возвращаясь к вашему вопросу, господин: у меня нет сомнений в личностях покойных, но эти шестнадцать стражников не все погибли в стычке с бунтовщиками, как говорилось ранее. По крайней мере, судя по времени и способу смерти, их можно разделить на две группы.

— С чего вы взяли? — спросил Яо Энь.

— Господин, прошу взглянуть, — сказал У Сян.

Глава 15. Восстановление доброго имени (часть вторая)

Раны от стычек можно разделить на два основных типа: от тупого оружия и от острого.

Раны от тупого оружия — дубинок, молотов — оставляют на костях вмятины, раздробления или неровные трещины.

Раны от острого оружия — кинжалов, стрел — выглядят ровными и гладкими, а их форма позволяет легко определить причину.

Большинство из шестнадцати погибших имели раны от тупого оружия, но у троих случай был крайне специфическим.

На их телах не было следов тупых ударов, зато на черепах, ребрах и бедренных костях остались по несколько разрезов в форме трехгранных пирамид с ровными краями.

У Сян, неоднократно осмотрев их, пришел к выводу, что эти раны нанесены стрелами.

Ши И достала одежду, которую покойные носили при жизни, и нашла соответствующие прорехи, что подтвердило догадку.

У Сян сказал:

— Господин, это результат попадания стрел типа «трубка». Длина наконечника — пять цуней, изготовлен методом наварки стали. В народе таких не встретишь, и они не входят в стандартное оснащение стражников того времени. В Гуаннани только Поместье десяти ванов когда-то тайно отливало такие гречишные наконечники.

Яо Энь нахмурился и спросил:

— А как вы определили, что время и место гибели двух групп людей различались?

У Сян прямо на месте извлек из одежды прядь не до конца сгнившей крашеной шелковой нити:

— Прошу взглянуть, господин. Это краска цветка красного лотоса. Этот цвет встречается только на телах этих троих стражников, убитых стрелами-трубками, в то время как на остальных стражниках его нет.

http://bllate.org/book/33475/4113990