Это моё извинение, всего лишь немного благовоний, не принимай близко к сердцу.
Сказав это, он отступил на шаг, сложил руки в поклоне и неспешно зашагал прочь. Не пройдя и нескольких шагов, он снова обернулся и с улыбкой добавил:
Младший соученик из Секты Цинсюань, береги себя.
Гуй Цзин уставился на удаляющуюся спину, хмурясь и чувствуя, что что-то здесь не так.
Но, покрутив в руках маленький фарфоровый пузырёк и не уловив никакого запаха, он решил, что просто накручивает себя, повернулся и собрался продолжить прогулку.
Однако стоило ему пройти самую малость, как он почувствовал неладное.
Где-то глубоко внутри тела внезапно раздался гул, словно кто-то задел невидимую струну, и духовная энергия в жилах начала бесконтрольно метаться.
Это ощущение потери контроля поползло от пальцев вверх — к рукам, плечам, ко всему телу, подчиняя себе всё больше и больше.
Гуй Цзин замер на месте, его лицо изменилось, а в голове успела промелькнуть лишь одна мысль.
Яд.
Та штука без запаха оказалась ядом.
Он глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собой, но тело не подчинялось, а странное ощущение всё усиливалось, становясь настолько сильным, что мир вокруг закружился в водовороте.
Пф.
Этот тихий звук мало кто заметил посреди уличной суеты.
Там, где только что стоял юноша, теперь на земле сиротливо валялись лишь пустые одежды.
А внутри них барахталось крошечное, пушистое, золотистое создание.
Маленькая канарейка медленно высунула голову из горы одежд, один хохолок торчал строго вертикально, две круглые угольно-чёрные бусинки глаз окинули окрестности взглядом, и в этот момент в её голове осталось всего три слова.
Мне. Конец.
Гуй Цзин замер на месте, простояв в оцепенении целых три секунды, а затем яростно захлопал крыльями, принявшись бестолково метаться во все стороны.
Бесполезно, вернуть человеческий облик не удавалось.
Он остановился, уткнулся головой в крылья и глубоко выдохнул.
Поток воздуха вырвался из крошечного клюва, заставив торчавший на макушке пушинкой хохолок забавно затрепетать.
Ладно.
Хорошо-хорошо-хорошо.
Нужно успокоиться, успокоиться по-настоящему, предельно успокоиться.
Во-первых, его отравили.
Во-вторых, этот проклятый яд превратил его в канарейку, и он не может обратно обратиться в человека.
В-третьих, вся его одежда сейчас валяется на земле, и даже если он вернет человеческий облик, чтобы уйти, ему придется барахтаться на этой улице средь бела дня.
В-четвертых, Цэнь Уюй неизвестно где — он отправился слушать обсуждение дел, и найти его не получается.
Прекрасно, эта ситуация поистине ужасна.
Гуй Цзин издал писк — тонкий и мягкий, — перебирая короткими лапками по куче одежд и лихорадочно соображая.
Он не знал, когда выветрится яд, и если действие не прекратится, он останется птицей на этой улице — одинокой, беспомощной и бездомной...
К тому же, разве тот молодой господин Лян не собирается вернуться?
При этой мысли в голове Гуй Цзина словно щелкнуло, он вздрогнул всем телом так, что пух встал дыбом, а от каждой его пёрышки исходило отчетливое ощущение катастрофы.
Этот ублюдок сделал это специально!
Он отравил его, рассчитывал дождаться потери сознания и вернуться, чтобы забрать!
Но сейчас он не потерял сознание, а просто превратился в маленькую птичку. Если этот негодяй вернется... далеко ли он ускачет в таком крошечном теле?
Гуй Цзин пошевелил хохолком на макушке, чувствуя, что впереди сплошная тьма, вокруг одни тупики, и впору потерять всякое направление.
И пока он изо всех сил старался преодолеть хотя бы крошечное расстояние, рядом послышались шаги.
Шаги были нетяжелыми, уверенно ложились на землю, неспешными и размеренными.
Гуй Цзин инстинктивно отпрыгнул в сторону, собираясь обернуться и забиться вглубь той самой кучи одежд, но не успел — сверху уже легла тень.
Он поднял голову и замер.
Цэнь Уюй стоял перед ним, глядя на него сверху вниз. Выражение лица старшего соученика было совершенно спокойным, без единой эмоции, он просто смотрел на него, и взгляд этот был ровным и невыразимо надежным.
Гуй Цзин пискнул, в голове воцарился полный хаос: с одной стороны, он радовался, что пришел старший соученик, с другой — сердце внезапно ухнуло вниз.
Старший соученик пришел!
Но он... сейчас он птица! Полудемон, обернувшийся канарейкой!
Учитель говорил, что Цэнь Уюй не любит демонических зверей, а с полудемонами и вовсе всегда враждовал, поэтому велел ни в коем случае не раскрывать свою истинную сущность перед старшим соучеником!
Гуй Цзин окаменел, не смея шевельнуться, и в упор уставился на Цэнь Уюя своими круглыми чёрными глазками.
Цэнь Уюй ничего не сказал. Он мягко протянул руку ладонью вверх и замер прямо перед Гуй Цзином.
Гуй Цзин уставился на эту ладонь и долго не двигался.
Что... что ему делать? Неужели старший соученик пришел забрать его? Если он запрыгнет на ладонь, разве старший соученик не поймет, что он полудемон, и не догадается, что перед ним Гуй Цзин?
Он прокрутил эту мысль в голове пару раз, а на третий внезапно вспомнил.
Молодой господин Лян мог вернуться в любую секунду, а он сейчас всего лишь пушистый комочек, не способный даже толком убежать. Если этот ублюдок действительно объявится...
Из двух зол выбирают меньшее.Гуй Цзин глубоко вздохнул, перебирая коротенькими лапками, и шаг за шагом забрался на ладонь Цэнь Уюя.
Затем он присел на этой ладони, подтянул когти и постарался сжаться еще сильнее, превратившись в круглый пушистый комочек — настолько компактный, насколько это вообще было возможно.
Пальцы Цэнь Уюя чуть приоткрылись, надежно удерживая его на ладони, а движения были донельзя мягкими, словно он держал что-то хрупкое.
Скукожившись в этом теплом углублении, Гуй Цзин чувствовал, как у него в груди гулко колотится сердце.
Он украдкой бросил взгляд наверх и увидел, что Цэнь Уюй опустил ресницы, а его взгляд прикован к нему.
Старший соученик выглядел совершенно невозмутимым, на его лице не читалось никаких эмоций — он просто безмятежно держал его на ладони и не произносил ни слова.
Он… ведь не узнал его, верно?
Гуй Цзин мысленно подбадривал себя.
В конце концов, старший соученик — не Учитель. Учитель — тот еще старый лис, проживший невесть сколько времени, он бы с одного взгляда раскусил в нем Полудемона.
А старший соученик… старший соученик совсем его не знает, он же просто самое обыкновенное маленькое канарейко, круглое, желтенькое, пушистое — ну до чего же заурядное создание!
На улицах полно самых разных духовных питомцев, так что всё должно быть в порядке.
Наверное.
Пожалуй.
Возможно… да?
Гуй Цзин выстроил эти слова в ряд у себя в голове, но чувствовал, что ни одно из них не приносит ему успокоения.
Ему оставалось лишь прижать лапки к теплу чужой ладони, сжаться еще круглее, спрятать голову под крыло и постараться прижать даже свою совершенно неукротимую хохоряшку.
Бесполезно: эта прядка оказалась на редкость упрямой — стоило ее пригнуть, как она тут же пружинила назад и торчала торчком прямо в воздухе, придавая ему особенно бравый вид.
Гуй Цзин: ……
Ладно, будь что будет.
Он издал крошечный чирик — тихий, нежный, с легкой дрожью испуга, которую даже не заметил сам.
Пальцы Цэнь Уюя чуть шевельнулись, слегка приподнимая его вверх, чтобы он устроился на ладони еще устойчивее.
Тот ничего не говорил, просто продолжал держать Гуй Цзин на весу, бросил быстрый взгляд на улицу, и его глаза на мгновение задержались в каком-то определенном направлении.
Защищая Гуй Цзин своей ладонью, он развернулся и направился в менее людную сторону, шагая неспешно и ровно, а его широкие рукава слегка покачивались на ветру.
Сжавшись в его руке, Гуй Цзин украдкой выглянул наружу, и его взгляд случайно скользнул по лицу Цэнь Уюя.
Старший соученик хранил невозмутимое выражение лица, ничем себя не выдавая — чистый образ человека, который просто подобрал на дороге заплутавшую пташку.
Он мысленно перевел дыхание: судя по всему, его не узнали.
Однако он не ведал, что с самого того мгновения, как его круглые черные гласенки начали украдку шпионить снаружи, Цэнь Уюй уже обо всем догадался.
Цэнь Уюй давным-давно оставил на теле Гуй Цзин след своей духовной ци — тончайшую, словно паутинка, нить, незаметно вплетенную в ауру юноши. Куда бы ни направился Гуй Цзин, эта духовная нить следовала за ним с абсолютной точностью.
Гуй Цзин не имел об этом ни малейшего понятия.
Потому-то, когда он вообразил, будто они случайно столкнулись, и посчитал это удачным стечением обстоятельств…
Цэнь Уюй осознал неладное в ту самую секунду, когда посередине важного совещания эта духовная нить подала сигнал тревоги.
Он без колебаний отпросился с собрания, помчался по следу этой нити и благополучно подобрал его с земли рядом сброшенными одеждами.
В этот момент Цэнь Уюй, бережно поддерживая ладонью крошечное круглое канарейко, по-прежнему сохранял на лице невозмутимое выражение.
Но от мягкой тяжести этого комочка в самом сокровенном уголке его души разлилось нечто такое, чему он уже не мог помешать стремительно расползаться во все стороны.
Он опустил голову и снова посмотрел на пушистый шарик у себя на ладони.
Золотистый пух, круглое тело, торчащая макушка с хохолком, который никак не удавалось пригладить, и пара круглых глазенок, в которых читалась крайняя настороженность, когда он украдкой поглядывал по сторонам.
Это был Гуй Цзин.
Его младший соученик.
Цэнь Уюй прокрутил эту мысль в голове, чувствуя, что какая-то струна внутри него готова натянуться до предела.
Он опустил ресницы, разглаживая лицо, но боковым зрением неотступно следил за этим золотистым пушистым комочком, не в силах отвести взгляд.
Этот пушистый золотой комочек — его младший соученик.
Так и хочется потискать, спрятать от всех, зажать в ладони и никогда больше не отпускать.
Цэнь Уюй оборвал эти мысли, вновь устремив взгляд прямо перед собой. Шагая уверенной походкой, он преодолел улицу, надежно укрывая свою ладонь от любых взглядов.
Его рассудок в этот момент балансировал на грани краха.
Глава 16
Гуй Цзин не смел даже шевельнуться.
Он так и сидел на ладони Цэнь Уюя, вцепившись в нее своими маленькими коготками и стараясь казаться еще меньше.
Он украдкой взглянул на Цэнь Уюя снизу вверх и тут же поспешно отвел глаза.
Лицо старшего соученика по-прежнему оставалось непроницаемым — на нем не отражалось ровным счетом ничего.
Гуй Цзин счел это добрым знаком, с облегчением выдохнул и принялся лихорадочно соображать.
Он — Полудемон, и старший соученик об этом не знает. Старший соученик не любит демонов, а уж теперь, когда он находится в истинном облике канарейки, если старший соученик вдруг догадается о его природе…
http://bllate.org/book/33640/4135036
Готово:
