Готовый перевод My Command, I Am the Beast Master_No Carp / Укротитель зверей поневоле: Мой личный белый волк: Глава 16

Желание и уровень желаний тесно связаны. Когда желание принимается носителем, оно передаётся системе, и та может путём вычислений определить, сколько очков желания удастся получить после его исполнения.

Ли Цзы погрузился в раздумья. Он только что принял желание Материнского Древа Зверолюдей и теперь гадал, сколько оно стоит. Система, будто прочитав его мысли, вывела на экранах: Желание Материнского Древа Зверолюдей — первое, примерный объём — 50∞.

Всего-то?! Погодите, дальше шёл какой-то странный символ. Судя по сути желания Материнского Древа Зверолюдей, процветание Племени Белого Волка изначально было лишь общей концепцией, так что пространство для роста здесь определённо имелось.

Желание процветания Племени Белого Волка носит концептуальный характер, поэтому на данный момент система выдала лишь базовую оценку. Если удастся вывести племя на уровень, когда все будут сыты и одеты, можно будет получить пятьдесят очков желания.

Ли Цзы тут же смекнул, что к чему: А если дойдём до эпохи железа, там до пара рукой подать... Разве это не станет грандиозным скачком сквозь историю, который отсыпет мне очков по полной программе?

Система ответила: Именно так.

Получив столь добрую весть, Ли Цзы исполнился уверенности. Когда таро созреет, это тоже станет шагом вперёд сквозь эпохи, и за него наверняка накинут немало.

К тому же, имеющегося запаса таро, пожалуй, не хватит для еды, так что запасаться провизией всё равно придётся.

И чего уж там, система, с тем же успехом тебя можно было назвать системой инфраструктурного развития. Болтая с системой, Ли Цзы пришёл на кухню.

Хотя его рана не представляла серьёзной опасности, зверолюди всё равно заставили его сидеть дома и отдыхать, так что ему оставалось лишь возиться в четырёх стенах с серной кислотой, которую он принёс в прошлый раз.

Он всё собирался заняться ею, да руки не доходили, а теперь выдался отличный повод совместить отдых с делом.

Система пояснила: Развитие инфраструктуры — лишь одно из направлений, а сфера желаний охватывает слишком многое.

Ли Цзы кивнул: Тоже верно. Кто знает, вдруг в будущем удастся встретить Зверинного Бога и исполнить какое-нибудь его скромное желание, да так, чтобы этого хватило на целую кучу собственных просьб?

Брат Ли Цзы, скорее иди сюда, тебя зовет жрец! — стремглав прибежал Юн.

Заметив тревогу на лице мальчика, Ли Цзы не стал медлить. Его рана затрагивала лишь кожу, бегать это не мешало, и он, схватив Юна за руку, поспешил к большой пещере.

Прибыв на место, они выяснили в чём дело: у Ху Яня началось заражение.

Прошло всего два дня с тех пор, как Ху Яню зашили рану, а она уже принялась воспаляться.

Стоило отодвинуть прикрывавшую ногу шкуру, как взору предстала жуткая, багровая, распухшая рана с явными следами нагноения. Ли Цзы нахмурился: положение дел оказалось куда серьёзнее, чем он предполагал.

Ли Цзы, как дела? Его ещё можно спасти? — лицо жреца отражало предельную тревогу.

Тот самый жрец, которого только что позвали присматривать за Ху Янем, сам перепугался не на шутку, увидев пепельный оттенок кожи раненого. Жрец-то он был номинальный, уговорили занять этот пост от безысходности, но лечить и спасать людей точно не умел.

У нас нет противовоспалительных, даже если я сейчас всё обработаю, позже воспаление всё равно вернется. Хотя Ли Цзы и понимал бесплодность попыток, в душе он не мог просто так бросить человека на произвол судьбы.

Жрец стукнул оземь своим посохом: Ничего страшного, Ли Цзы, делай всё, что можешь! Я немедленно отправлю людей на поиски! — после чего развернулся и вышел.

Ли Цзы тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия: обезболивающих нет, чистить рану придётся на живую, отчего ему самому стало не по себе.

Но делать нечего, кроме него помочь некому. Он велел крепко держать Ху Яня, достал племенной костяной нож и принялся за дело.

Стоило лезвию войти в побагровевшую плоть, как потерявший сознание Ху Янь судорожно дёргался от боли. Державшие его руки и ноги зверолюди не выдерживали зрелища и отворачивались, а сам Ли Цзы всё время страшно дрожал.

Готово. По команде Ли Цзы все остальные, бледные донельзя, словно сами только что прошли через пытку, стремглав выбежали из пещеры.

Добравшись до выхода, Ли Цзы едва держался на ногах, пока кто-то рядом вовремя не поддержал его.

Ждите, когда подействует макар. — Сказав это, он вернулся в собственную пещеру.

Глядя на жалкое состояние Ху Яня, Ли Цзы чувствовал сильную тревогу. Нужно было срочно разузнать, как обстоят дела с обороной племени, и при случае переговорить с Бай Мином.

Бай Мин? Лёгок на помине — едва спустившись к своей пещере, он увидел у входа самого Бай Мина.

Заметив возвращающегося Ли Цзы, тот разгладил хмурые брови: Почему ты расхаживаешь повсюду, когда ты ранен? С этими словами он немедленно подошёл и помог ему добраться внутрь.

Это всего лишь пустяковая царапина, вы все слишком преувеличиваете.

Усевшись на место в пещере, Ли Цзы заметил, что вид у Бай Мина какой-то взъерошенный, глаза покраснели, а на суровом лице читалась усталость: Разве сегодня не день охоты? Почему ты вернулся так рано?

Услышав это, Бай Мин улыбнулся своими серебристыми глазами и поспешно извлёк на свет траву, которую искал всю ночь: Вот, лекарственные травы.

Увидев целый пучок в его руках, Ли Цзы широко раскрыл глаза, а затем, приняв их и разглядев портулак, радостно воскликнул: Ты нашёл портулак!

А заметив среди них фиалку и хауттюйнию, он и вовсе изумился: И даже фиалку с хауттюйнией!

Заметив удивление Ли Цзы, Бай Мин внутренне возгордился. Если бы у него сейчас был хвост, то наверняка задрался бы до самых небез, однако внешне молодой вождь оставался невозмутим.

Бай Мин, ты просто невероятен! Жрец как раз ломал голову над тем, как быть с раной Ху Яня, а ты уже добыл лекарство.

Услышав такое, Бай Мин на мгновение растерялся: Я вообще-то специально...

Он попытался было заговорить, но Ли Цзы перебил его: Бай Мин, скорее веди меня в пещеру Ху Яня, нужно приготовить отвар! — Ли Цзы поднялся на ноги и принялся подталкивать Бай Мина к выходу.

Медлить нельзя, раз лекарство нашлось, людей надо спасать немедленно, вот только хватит ли такого малого количества?

Бай Мин чувствовал себя обиженным, но портить боевой настрой Ли Цзы ему не хотелось, поэтому он обернулся Белым Волком и помчался вперёд, посадив Ли Цзы себе на спину.

Конечно, глупцом он тоже не был и тайком припрятал небольшой пучок травы, пока тот не видит.

Дедушка-жрец, лекарство прибыло! — возбуждённо произнёс Ли Цзы, демонстрируя травы и попутно объясняя жрецу и ухаживающему за раненым зверолюду, как именно заваривать отвар.

Жрец сиял от счастья, держа в руках зелень. Раз удалось добыть столько целебных трав за раз, в следующий раз при ранениях в Племени Белого Волка никому больше не придётся умирать в ожидании участи.

После того как отвар был выпит, Ли Цзы облегчённо вздохнул: теперь выживание Ху Яня зависело исключительно от его собственного организма.

Бай Мин молча следовал за Ли Цзы по пятам. Жрец бросил на него странный взгляд: Бай Мин, ты чем-то недоволен?

Услышав это, Ли Цзы тоже обернулся и озадаченно посмотрел на Бай Мина, который ничем не отличался от обычного себя. Только прежде чем он успел задать вопрос, Бай Мин молча удалился.

Оставив дела на других, они со жрецом вышли из пещеры: Дедушка-жрец, с чего вы взяли, что Бай Мин недоволен? — Парень ведь выглядел совершенно привычно.

Обычно эмоции на лице Бай Мина отражались слабо, создавая ощущение надежности и уверенности, а безупречные черты лица всегда казались выверенными до мелочей.

Именно поэтому Ли Цзы удивился словам жреца, ощутив в груди какую-то смутную тревогу.

Жрец огладил свою белую бороду. Разрешение проблемы с Ху Янем подняло ему настроение, и он с улыбкой пустился в разговоры с Ли Цзы:

Этого ты не знаешь. Я подобрал Бай Мина, когда ему было всего пять лет, и с тех пор он всегда был при мне. Не смотри, что снаружи он кажется хладнокровным и собранным, на самом деле внутри у него бушуют чувства, он ведь совсем еще ребенок...

Мерная речь жреца завораживала, и Ли Цзы тоже занесло в размышления о детстве Бай Мина.

В детстве болел и ненавидел пить лекарство, сбегал среди ночи и прятался в логове только что ощенившейся дикой самки, проводя там целые ночи напролёт. Когда его обижали, он казался сильным лишь снаружи, а втайне сжимал кулачки, докрасна наплакавшись от обиды, после чего выжидал удобный момент для тайного удара и никому не позволял брать над собой верх...

Ха-ха, неужели он в детстве был таким забавным? — вот только жрец так и не пояснил, по какому признаку он догадался о чужом гневе.

Жрец предавался ностальгии по тем временам, когда Племя Белого Волка процветало и жило в безопасности — к сожалению, с приходом Греховных зверей всё переменилось.

Племя Белого Волка пережило немало бурь, и Бай Мину пришлось слишком рано взвалить на плечи непосильную ношу, из-за чего он привык держать всё под контролем. И всё же истинную натуру не спрятать: когда он чем-то недоволен, шерстинки на его висках невольно опускаются вниз, это очень заметно.

Ли Цзы припомнил, что у Бай Мина действительно торчал на макушке небольшой хохолок из шерсти, на который без пристального внимания и не взглянешь. Кто бы мог подумать, что эта деталь окажется настолько живой и способной выдавать настроение!

Неспешно дойдя до большой пещеры, Ли Цзы распрощался со жрецом.

Рана на ноге начала покалывать от выступившего пота, и он быстрым шагом направился к себе — судя по всему, не помешает приложить холодный компресс.

Вернувшись домой, он обнаружил, что Бай Мин уже ждёт его. Ли Цзы с любопытством перевёл взгляд на вождя и заметил, что тот самый волосок на виске у него и вправду уныло поник.

Бай Мин.

Тот обернулся к Ли Цзы со сдержанным выражением лица, лишь плотно сжав губы в тонкую линию: Я принёс тебе лекарство.

Он изначально не хотел смотреть на Ли Цзы, но стоило встретиться взглядом с его лицом, искажённым от боли, как у Бай Мина дрогнуло сердце. Он шагнул вперёд и помог парню устроиться на табурете.

Портулак? — Ли Цзы взял растёртую траву, лежавшую рядом, и принюхался.

Мгновенно последовал ответ. Бай Мин забрал мазь и принялся аккуратно накладывать её на рану, всё так же храня молчание и оставаясь мрачным.

Ли Цзы не понимал причину недовольства Бай Мина и потому не решался сказать что-то лишнее, лишь поудобнее устроившись, чтобы не мешать лечению.

Тонкие пальцы Бай Мина касались бедра, а холодок лекарства прекрасно успокаивал боль.

Погодите-ка, с чего бы Бай Мину вдруг срываться за травами? К тому же сегодня был день охоты: хоть отгул взять и разрешалось, по прежнему характеру Бай Мина пропустить её он не мог.

Неужели... ради меня?

Дело было вовсе не в излишнем самодовольстве: Ху Янь получил ранение два дня назад, и если бы Бай Мин захотел искать травы, он отправился бы за ними раньше. К тому же в племени пострадал он один, так что оставалось лишь одно объяснение — Бай Мин добыл их специально для него.

Вспомнив собственное поведение незадолго до этого, Ли Цзы почувствовал угрызения совести, смешанные с трогательным теплом и растерянностью перед чужой заботой.

Если бы он сам сбился с ног ради кого-то, добывая лекарство, а в ответ услышал, что человек собирается отдать его другим, его собственный взрывной характер заставил бы его порвать все связи на месте. А Бай Мин, несмотря ни на что, сейчас сидел и мазал ему рану.

Это... это было слишком трогательно!

Бай Мин... эти травы ты собрал для меня специально? — Ли Цзы теребил край одежды, чувствуя себя виноватым.

Пальцы Бай Мина замерли на мгновение, в горле у него что-то шевельнулось: Угу.

У Ли Цзы сжалось сердце. Впервые кто-то проявлял о нём настолько чистую, искреннюю заботу и внимание, и он растерялся, не зная, как отреагировать, вымолвив лишь сухое: Спасибо.

Опустив голову, Ли Цзы признался: Прости. Я думал, ты нашёл их по пути или для Ху Яня... Я, я просто не знал, что ты сорвал их специально для меня...

http://bllate.org/book/33652/4136730