Готовый перевод Did the Puppy Break Up Today / Расстался ли сегодня мой щенок?: Глава 17

Он увидел, что Линь Сян сидит на кровати, с растерянным и со сна заспанным лицом. Его веки, кончик носа и губы покрывал легкий розоватый румянец, волосы немного растрепались, а прядки за ушами забавно топорщились в разные стороны.

Шэнь Циншань вошел, положил принесенную одежду на кровать и совершенно естественно протянул руку, чтобы коснуться лба Линь Сяна.

Губы перед ним шевельнулись. Линь Сян ничего не услышал, но смог прочитать по губам: Шэнь Циншань сказал, что жар спал.

— Чего ты всегда так на меня смотришь? — спросил Шэнь Циншань, в упор глядя на лицо Линь Сяна. Если тот продолжит смотреть на него с таким выражением, ему снова захочется пойти в ванную принять холодный душ.

Только договорив, он вспомнил, что Линь Сян ничего не слышит.

Фраза оказалась слишком длинной, и Линь Сян ее не понял. Совершенно сбитый с толку, он принялся искать речевой процессор, но Шэнь Циншань достал его из ящика прикроватной тумбочки и протянул ему.

Однако аккумулятор процессора давно разрядился, к счастью, вчера он захватил с собой и зарядное устройство.

Подключив искусственную улитку к зарядке, Линь Сян достал телефон, открыл заметки и принялся печатать. Вдруг он почувствовал, как чья-то большая рука опустилась на его макушку.

Линь Сян поднял голову и увидел, что Шэнь Циншань убрал руку и привычно жестикулирует: не нужно печатать, я знаю язык жестов.

Линь Сян медленно широко раскрыл глаза и долго смотрел на него в полном потрясении, прежде чем спросить: почему ты знаешь язык жестов?

Шэнь Циншань ответил: учил раньше.

На лице Линь Сяна проступило нескрываемое удивление, в сияющих глазах заплясал живой, радостный огонек, а уголки губ поползли вверх.

Линь Сян: ты такой крутой!

Взгляд Шэнь Циншаня скользнул по его рукам, жестикулирующим в воздухе, по двум маленьким торчащим клыкам и, наконец, замер в чистых глазах Линь Сяна и на его пухлых губах.

Кончик языка Шэнь Циншаня невольно провел по верхним зубам, и он с силой прижался им к нёбу.

Комплект одежды, оставленный на кровати — это та самая одежда, которую Линь Сян сменил вчера. Прижатая к груди, она была теплой. Шэнь Циншань помог ему постирать вещи и даже высушил их в сушилке.

Доктор Шэнь просто замечательный человек, подумал он и, приподняв нижний край одежды, собрался переодеться.

На середине движения он замер.

Линь Сян поднял взгляд на Шэнь Циншаня, сидевшего в ногах кровати. Хозяин совершенно забыл, что узкая полоска его гибкой талии обнажилась и теперь открыта всем взорам.

Шэнь Циншань совершенно спокойно задержал на ней пару взглядов и лишь затем неторопливо поднялся и направился в сторону балкона.

Переодевшись, Линь Сян отправился в ванную умываться. Одноразовые туалетные принадлежности, предоставленные гостевым домом, пришлись как нельзя кстати.

В зеркале он увидел собственное отражение: выглядел он слегка изможденным, лицо было бледным, а глаза опухшими — и без того узкая складка двойного века почти полностью спряталась, превратившись в моновеко. Он попытался слегка раздвинуть ее пальцами, но стоило отпустить, как спустя пару секунд все вернулось к прежнему виду.

Он посмотрел на губы в отражении и коснулся их пальцем. Воспоминания о прошлой ночи внезапно ворвались в голову — так неожиданно, что от них никак не получалось избавиться.

Охваченный паникой, он резко открутил кран, зачерпнул пригоршню холодной воды и плеснул себе в лицо. Прозрачные капли заскользили по щекам к подбородку, намокшие ресницы слиплись, а под ними прятались растерянные глаза, не знающие, куда себя деть.

Прошлой ночью ему снилось множество снов.

И в одном из них, представьте себе, Шэнь Циншань поцеловал его!

В ушах словно настойчиво звучали слова, присланные Ли Чжэняном прошлой ночью: Сянсян, ты испортился, Сянсян, ты испортился, Сянсян, ты испортился...

О Государыня Богиня Огня, как же такое могло случиться.

Линь Сян рассеянно вышел из ванной, и Шэнь Циншань, заметив это, подошел спросить, что случилось.

Опустив голову, Линь Сян быстро замотал головой, показывая, что все в порядке.

Искусственная улитка немного подзарядилась и теперь могла работать, так что Линь Сян надел ее обратно на левое ухо.

В тот же миг хрупкая нить, связывающая его с окружающим миром, которая казалась навсегда оборванной, вновь воссоединилась силой.

Закинув за плечо рюкзак, Линь Сян собрался выходить вместе с Шэнь Циншанем. Перед выходом Шэнь Циншань успокаивающе произнес: не переживай, Чэнь Юнь с самого утра уехал в деревню Логу, его в гостевом доме нет. Очень заботливо, но с легким оттенком сарказма.

Утренний древний город был тих и безмятежен. Мостовые из синеватого камня, смоченные росой, казались черными и маслянистыми, словно гладкие бруски черного нефрита.

Юньгуань — это маленький городок, чьей повседневной философией было лежать на боку и ловить рыбу. Строки из стихотворения — солнце поднялось на три шеста, а я все сплю один, кто здесь небожитель, так это я небожитель — красовались прямо у входа, а сам хозяин-небожитель следовал им на практике, выходя отворять двери и открывать лавку лишь ближе к полудню.

Поэтому в этот час на улицах почти не было прохожих, дымились открытыми дверями лишь одна-две лапшичные.

Они дошли до парковки, Шэнь Циншань помог ему открыть дверь машины, а когда Линь Сян устроился внутри, закрыл ее. Линь Сян с любопытством оглядывал салон.

Машина тронулась с места, Шэнь Циншань вывернул руль, выезжая из переулка.

В салоне стояла тишина. В обычное время Линь Сян уже давно бы нашел тему для разговора, но сейчас он чувствовал странную неловкость, словно у него внезапно атрофировались все навыки общения:

— Тебе не нужно... включать навигатор?

— Я помню дорогу, — ответил Шэнь Циншань.

Линь Сян заметил, что они и вправду едут в правильном направлении, тихонько протянул:

— Оу, — и добавил про себя: какая у него хорошая память.

Шэнь Циншань небрежным движением включил музыку через CarPlay. Мягкие аккорды фортепианного вступления и сладковатый чистый голос потекли по салону, подобно воде.

— Мм? — Линь Сян повернул голову, приятно удивленный: — Это же мой любимый певец, какая неожиданность.

Линь Сян любил слушать народные песни, потому что их мелодии обычно не отличались сложностью и легче воспринимались на слух. Его уши плохо переносили чересчур шумную музыку: стоило заиграть року или металу, как в голове начинался грохот и землетрясение.

Шэнь Циншань бросил на него боковой взгляд, заметил изогнутые брови и лучистые глаза спутника, легко улыбнулся, а его кольцо мягко заскользило по оплетке руля.

Какая из песен чаще всего появлялась на страничке Линь Сяна в соцсетях? Тот, кому не все равно, разумеется, запомнит это сам.

Ну до чего же он бестолковый, подумал про себя Шэнь Циншань.

Сам же этот чрезвычайно бестолковый человек ничего не подозревал: склонив голову набок, он смотрел в окно на то, как работник поливает из шланга придорожный газон, и вода, стекая по листьям, впитывалась в землю.

Из динамиков доносились тихие слова песни: «За окном расцветает шланг, пустые стулья на чужбине, у листьев есть крылья».

Картинка за окном слилась со строчками песни, и это удивительное ощущение заставило Линь Сяна невольно улыбнуться и пробормотать себе под нос:

— Как волшебно...

Шэнь Циншань не знал, о чем тот снова бормотал себе под нос, но про себя подумал, что сам Линь Сян был человеком... и впрямь довольно волшебным.

Машина подъехала к воротам гостевого дома семьи Линь Сяна. Если сравнивать с заведением Чэнь Юня, это место и правда выглядело менее величественным и уступало в размерах. Зато подкупало своей самобытностью: во дворе и за его пределами пестрело множество суккулентов, а парадный вход гостевого дома смотрел прямо на далекие горные хребты, создавая полное ощущение того, что ты заблудился в зеленой чаще.

В ту ночь Шэнь Циншань не обратил внимания, а теперь вдруг заметил странное название у входа.

— Твой гостевой дом называется Дворик суккулентов? — поинтересовался Шэнь Циншань.

Линь Сян отстегнул ремень безопасности и перевел на него взгляд:

— Ну да. Мило, правда? Я сам придумал название.

— Мм, мило, — кривя душой, согласился Шэнь Циншань.

— Слушай, а эта дверь... — Линь Сян никак не мог разобраться, как же открывается дверца этого навороченного автомобиля.

Шэнь Циншань отстегнул свой ремень и, перегнувшись через сиденье, открыл дверь сам. Линь Сян толкнул тяжелую створку и вылез наружу, однако сидевший в салоне мужчина внезапно окликнул его:

— Сянсян.

Линь Сян замер:

— Что? — Поскольку дорожный просвет машины был высоким, стоя на улице, он слегка согнулся в поясе и заглянул внутрь.

— Ты ведь не помнишь, что было вчера ночью, верно? — спросил Шэнь Циншань, сидя в машине и снизу вверх глядя на него.

Линь Сян растерялся:

— О чем ты? — Прошлой ночью произошло столько всего, он понятия не имел, что именно имеет в виду Шэнь Циншань.

— Ни о чем, иди отдыхай, — улыбнулся ему Шэнь Циншань.

Прошлой ночью Шэнь Циншань заполучил односторонний поцелуй. Ему уже исполнилось двадцать девять лет, почему бы и не сделать себе небольшой подарок?

Тогда он заметил, что Линь Сян открыл глаза, но те были затуманенными и осоловелыми, затянутыми дымкой, и он тут же снова закрыл их и заснул. Наверное, бредя от жара, парень решил, что ему все это снится.

— Спасибо тебе, доктор Шэнь, доставил тебе столько хлопот, — тихо произвел Линь Сян.

Шэнь Циншань с минуту пристально смотрел на него, а затем вдруг поманил рукой:

— Зайди на секунду, Сянсян.

— Мм? — Линь Сян уперся рукой в сиденье, наполовину забираясь в салон.

Шэнь Циншань неожиданно протянул руки и легко зажал щеки Линь Сяна пальцами. Лицо оказалось таким крошечным, что ему даже не пришлось растопыривать пальцы — одной рукой он запросто мог обхватить его целиком.

Из-за поднявшейся от температуры крови губы казались еще более яркими и пухлыми, чем обычно.

Так и хотелось поцеловать.

Шэнь Циншань подумал, что он и впрямь взрослый с весьма дурными мыслями.

И все же он отпустил его.

Проводив взглядом Линь Сяна, скрывшегося в Дворике суккулентов, Шэнь Циншань развернул машину и поехал вниз с горы.

Вернувшись в номер гостевого дома, он немного поспал на кровати, где прошлым ночевал Линь Сян. От постели исходил слабый, сладковатый аромат маракуйи — запах Линь Сяна.

Среди сна его одолели смутные, неподконтрольные разуму эротические сны. Он недовольно цыкнул языком и в раздражении направился в ванную.

Никакой возможности сказать нет пагубным соблазнам.

Проведя всю прошлую ночную стражу на ногах, после душа он снова лег в постель. Видимо, выброс энергии лишил его остатков сил, так что на этот раз он проспал почти до самого полудня. Чжун Хэвэнь постучал в его дверь, приглашая отправиться в деревню Логу.

Шэнь Циншань неожиданно легко согласился и даже подвез Чжун Хэвэня на своей машине.

Лишь когда они добрались до деревенских ворот, и Чжун Хэвэнь увидел среди выстроившихся в ряд людей в традиционных праздничных нарядах стоявшего в самом центре и притягивавшего к себе все взгляды Линь Сяна, до него наконец дошло, почему компаньон сегодня оказался столь сговорчив.

Линь Сян держал в руках бычий рог и подносил гостям вино для встречи. Осушив чашу, гость что-то сказал ему, Линь Сян склонил голову, прислушиваясь, а затем расцвел в улыбке, яркой и прекрасной, словно цветок.

Он стоял под лучами ласкового солнца, и его волосы отливали сочным оранжево-каштановым цветом, напоминая закатное облако, заалевшее на краю небосклона. Сияние на его лице было настолько ослепительным, что от него невозможно было отвести глаз, и этого парня было просто не узнать по сравнению с утренним призраком, маявшемся от тяжелых мыслей.

Линь Сян переоделся в темно-синий наряд, на шее сверкало лаконичное серебряное кольцо, а на левом уше покачивалась знакомая серебряная подвеска, напоминающая дрожащие блики на водной глади. Укороченная верхняя часть костюма и широкие брюки, падавшие до самых ступней, делали фигуру особенно стройной, а изящная серебряная цепочка на поясе покачивалась при ходьбе, словно веревки качелей.

Стоявшая рядом ацзе — та самая женщина, с которой они столкнулись вчера в древнем городе — заметив стоявшего неподалеку Шэнь Циншаня, толкнула Линь Сяна локтем в бок и глазами указала ему в ту сторону.

http://bllate.org/book/33760/4152094