— Это кто?
Лу Чэн засунул руку в карман брюк, склонил голову набок и спросил Му Цинцзэ, не сводя при этом глаз с Хэ Хэна, стоявшего у дверей.
Му Цинцзэ только собирался открыть рот, как его опередили.
— Хэ Хэн.
Хэ Хэн беззаботно назвал своё имя.
Лу Чэн продолжал смотреть на него:
— Хэ Хэн — это?
— Да так, актёр, — улыбнулся Хэ Хэн, ничуть не смутившись тем, что Лу Чэн его, по всей видимости, совсем не знает.
Уголки губ Лу Чэна тоже приподнялись — ему пришлась по душе эта беспечная манера Хэ Хэна.
Он достал телефон, сделал звонок Сяо Цзину, а затем сказал Хэ Хэну:
— Если не возражаешь, я могу попросить водителя отвезти тебя домой.
Му Цинцзэ тут же вставил:
— Уж будь добр, генеральный директор Лу, распорядись, чтобы и меня кто-нибудь отвёз.
Лу Чэн бросил на него взгляд:
— Я отвезу тебя сам.
Хэ Хэн пожал плечами и не стал отказываться:
— Тогда спасибо, директор Лу.
Втроём они поднялись на лифте и вышли из отеля. Атмосфера по дороге была настолько странной, что Му Цинцзэ казалось, будто он в любой момент может задохнуться.
Он уже привык к тому, что у Лу Чэна вечно непредсказуемый нрав. Но он никак не ожидал, что Хэ Хэн тоже окажется не из робкого десятка: Му Цинцзэ ловил искры от столкновения их взглядов при каждом перекрёстном взывном слове.
Лишь когда Хэ Хэн уехал на машине, Му Цинцзэ чуть-чуть перевёл дыхание.
Он, конечно, не надеялся, что Лу Чэн и впрямь отвезёт его домой. Но когда автомобиль плавно въехал на территорию винодельни Лу Чэна, Му Цинцзэ задрожал, и холод пробрал его до самых костей.
Те мрачные, лишённые солнца дни, что он провёл на этой винодельне, он не забудет до конца своих дней.
Лу Чэн заметил, как нервно и неуверенно чувствует себя Му Цинцзэ, и с усмешкой произнёс:
— Не поздно ли теперь бояться?
Машина остановилась как раз перед двухэтажным особняком. Му Цинцзэ напустил на себя вид человека, которому уже нечего терять:
— Чего мне бояться? Не съешь же ты меня, в самом деле, генеральный директор Лу.
Слуги поспешили открыть им двери. Лу Чэн ступил на землю широким шагом, а улыбка на его губах стала ещё шире:
— С чего ты взял, что я не стану?
Уловив насмешку в его голосе, Му Цинцзэ исподтишка сжал кулаки.
— Верно. Люди генерального директора Лу меня чуть не изнасиловали, чего же тут удивляться.
Лу Чэн больше ничего не ответил. Он подошёл вплотную и заглянул ему в глаза.
У Му Цинцзэ были невероятно выразительные глаза: чётко очерченная складка верхнего века делала их большими и круглыми, а густые длинные ресницы отбрасывали на лицо полукруглые тени. Его взгляд всегда оставался чистым до самого дна, и в нём бурлила неиссякаемая, бьющая через край живая энергия.
Это была бы внешность абсолютной, кристальной чистоты и неземного изящества, если бы не уголки глаз, слегка приподнятые кверху. Когда он смотрел прямо, это почти не бросалось в глаза, но стоило ему чуть вскинуть подбородок и прищуриться, как во взгляде проскальзывало нечто манящее и соблазняющее — пусть даже сам он, возможно, и не вкладывал в это никакого подтекста.
Чем дольше Лу Чэн всматривался в его лицо, тем отчётливее чувствовал, как глухое волнение в груди готово прорвать преграду, сметая остатки здравого смысла.
Он кончиком языка коснулся уголка рта и, вернув себе голос, спросил:
— С этим Хэ кем-то вы близко знакомы?
— Познакомились сегодня.
— Сегодня. — Лу Чэн наклонился ещё ближе к его лицу. — Только познакомились, а он уже рыщет повсюду в твоих поисках и набивается в провожатые до дома?
Му Цинцзэ бросил на него косой взгляд:
— Брат Хэ — прекрасный человек, он очень заботится о новичках в нашей сфере.
— Да неужто ты, блядь, не видишь, что он на тебя виды имеет? — холодно фыркнул Лу Чэн. — Съёмки в этом фильме отменяются. Завтра я велю инвесторам забрать деньги.
— Лу Чэн, ты наигрался?! — не выдержав, сдавленно крикнул Му Цинцзэ. — Мало того, что ты поливаешь меня грязью, тебе обязательно нужно утащить за собой в ад всех вокруг, чтобы ты наконец был доволен?! Ты уже разрушил мою жизнь, теперь хочешь уничтожить и карьеру в придачу? Чего тебе от меня надо, чтобы ты наконец оставил меня в покое?! Тебе что, нужно, чтобы я умер?!
Услышав из уст Му Цинцзэ, дошедшего почти до истерики, слово смерть, Лу Чэн покрылся легким испариной.
Не то чтобы он никогда не желал Му Цинцзэ смерти — по правде говоря, именно эта мысль помогала ему выживать те пять лет в заключении, которые были хуже адских мук.
Но выйдя на свободу и увидев Му Цинцзэ — ослепительного, несравненного Му Цинцзэ, — он неожиданно для самого себя передумал.
Этот человек нёс в себе одновременно и его величайшую любовь, и лютую ненависть. Лу Чэн не знал, как совладать с этими противоречивыми, разрывающими душу чувствами, и в итоге умел лишь неуклюже калечить — и его, и самого себя.
Выплеснув всё, Му Цинцзэ стоял с воспалёнными глазами, похожий на разъярённого маленького зверя.
Лицо же Лу Чэна оставалось невозмутимым и надменным. Он протянул руку, упёрся ладонью в грудь Му Цинцзэ и слегка толкнул.
С глухим звуком Му Цинцзэ полетел в фонтан посреди клумбы позади него и в одно мгновение промок до нитки.
Лу Чэн смерил взглядом вылупившегося на него с абсолютно ошарашенным видом Му Цинцзэ с ног до головы, криво усмехнулся, бросил напоследок пару слов и повернулся уходить.
Лицо Му Цинцзэ мгновенно залилось краской ярости, и он взревел вслед удаляющейся фигуре:
— Лу Чэн, у тебя вообще есть хоть капля стыда!
http://bllate.org/book/33861/4167078
Сказали спасибо 0 читателей