Солнце пекло так сильно, что от его света слезились глаза. Чжу Миншу прищурился и невольно поднял руку, чтобы заслониться от палящего сверху солнца. Его кожа была до прозрачности белой, и солнечные лучи падали на него без утайки; несколько капель сота на висках Чжу Миншу блестели, как роса на слезах, и весь он казался будто источающим сияние.
Цинь Цзыци, словно блуждающий дух, внезапно вынырнул за спиной ничего не подозревавшего Чжу Миншу, воровато огляделся по сторонам и, пользуясь тем, что никто не обращает внимания, бесшумно утащил Чжу Миншу в укромный уголок.
В тени деревьев Цинь Цзыци перешел сразу к делу и вновь отдал Чжу Миншу прежний приказ. Бесстыдно ухмыляясь, он заявил:
— Ты что, хочешь надбавки? Ладно, в день экзамена тебе нужно лишь придумать способ заманить Чжао Цзинчжо в другое место, чтобы он пропустил один экзамен. Когда всё закончится, ты получишь награду вдвое больше прежней.
Чжу Миншу раздраженно нахмурился, бросил на Цинь Цзыци холодный, презрительный взгляд, отвернулся и осторожно произнес:
— Я не стану заниматься подобными вещами.
Чжу Миншу хотел сказать что-то еще, но замялся. Спустя мгновение он добавил с опаской:
— Так поступать неправильно, тебе лучше поскорее выбросить эту мысль из головы.
В этот момент вовремя раздался голос из громкоговорителя, в котором Чжу Миншу отчетливо расслышал имя Чжао Цзинчжо. У него в груди тревожно ёкнуло, и он мгновенно потерял терпение продолжать перепалку с Цинь Цзыци. Сказав всё, что следовало, Чжу Миншу бросил напоследок:
— Мне еще нужно идти на соревнования, так что я вас покидаю.
С этими словами он развернулся и ушел. Уже оборачиваясь, Чжу Миншу услышал полные злобы насмешки Цинь Цзыци:
— Строишь из себя недотрогу?
Чжу Миншу опустил глаза, его длинные черные ресницы чуть дрогнули, но он зашагал дальше, не оглядываясь.
Следуя инструкциям, Чжу Миншу получил свой нагрудный номер и аккуратно прикрепил его на спину.
Чжу Миншу вспомнил прошлую неделю.
На уроке классный руководитель вещал с кафедры о предстоящем спортивном празднике, на этот участие всячески поощрялось для тех, кто раньше нигде не выступал, и Чжу Миншу оказался в этом списке.
Погладив свою лысину, классный руководитель самовольно поставил галочку напротив имени Чжу Миншу в листе заявок, единолично записав его на состязание по бегу на длинную дистанцию.
Главное — участие, мы же не ждем от тебя призовых мест, так что не переживай сильно.
Чжу Миншу: «……»
Слова возражения застряли в горле, и Чжу Миншу пришлось с усилием их проглотить.
— Следующее — прыжки в высоту, кто хочет поучаствовать?
Класс мгновенно погрузился в гробовую тишину — было очевидно, как все люто ненавидят этот вид спорта.
Несколько смельчаков в классе одновременно перевели взгляды на Чжао Цзинчжо, который спал, уткнувшись лицом в парту на заднем ряду. Чжао Цзинчжо, казалось, почувствовал это: даже не открывая век, он поднял руку и раздраженно взъерошил челку. Эта крупная рука с отчетливо выступающими суставами и венами, змейками уходившими вглубь рукава, когда он сгибал пальцы, излучала немалую силу.
Причина была проста: спорт также являлся сильной стороной Чжао Цзинчжо, и с тех пор, как тот блеснул на прошлых играх, подобные никому не интересные дисциплины естественным образом ложились на его плечи.
Отогнав воспоминания, Чжу Миншу вновь перевел взгляд на площадку для прыжков в высоту и заметил, что вокруг нее незаметно собралась целая толпа.
Хотя все были одеты в спортивные костюмы одинакового фасона, Чжу Миншу без труда, сквозь суетящуюся толпу, безошибочно выделил фигуру Чжао Цзинчжо.
Дело было вовсе не в его остром зрение — просто Чжао Цзинчжо сиял слишком ярко.
Высокий, с длинными ногами, уверенный и дерзкий, он казался произведением искусства, каждая прядка волос которого была выточена руками самого Бога.
Чжу Миншу одновременно испытывал зависть и какое-то неопределенное замирание сердца.
Чжао Цзинчжо стоял перед линией разбега, похожий на готового к броску гепарда, в котором чувствовалась опасная, неукротимая дикость.
В его чертах изначально угадывалось легкое европейское влияние, и Чжу Миншу предполагал, что среди предков Чжао Цзинчжо могли быть выходцы из Европы. Десятичасовое утреннее солнце все еще палило вовсю, отчего его выдающиеся надбровные дуги отбрасывали небольшую тень на глаза, делая нос еще прямее, а взгляд глубоким; когда он хмурился, от него исходила легкая аура агрессии. Рукава спортивного костюма Чжао Цзинчжо были небрежно закасаны до плеч, обнажая крепкие руки, в которых, казалось, таилась безграничная, бурлящая энергия.
Раздался резкий свисток, прорезавший небеса. С ленивым, почти беззаботным выражением лица Чжао Цзинчжо широко шагнул и бросился вперед.
Чжу Миншу стоял среди людей за пределами площадки, не отрывая глаз от стремительной, почти смазанной фигуры. Ему казалось, что Чжао Цзинчжо в одно мгновение превратился в порыв бурного ветра, который того и гляди промелькнет перед глазами и исчезнет.
Всего в нескольких шагах от планки Чжао Цзинчжо резко рванулся вперед и благодаря мощнейшей силе торса взбросил свое тело высоко вверх, словно парящий орел — его движения сочетали в себе непринужденность и изящество, создавая впечатление, будто всё находится под его полным контролем.
Чжу Миншу сжал кулаки, невольно переживая за Чжао Цзинчжо и покрываясь лишним потом.
К счастью, в следующее мгновение Чжао Цзинчжо вновь легко преодолел поднятую планку. Его стопы надежно приземлились на мягкий мат, движение было чистым и четким, без малейшей заминки.
Зрители за ограждением шумно втянули воздух, и после короткой тишины раздался оглушительный взрыв оваций. Судья тотчас огласил ошеломляющий результат, и этот показатель, подобно разорвавшейся в толпе бомбе, мгновенно вызвал бурный переполох.
Чжао Цзинчжо стал бесспорным центром всеобщего внимания.
Чжу Миншу почувствовал, как шум вокруг него отступает, подобно морскому приливу, и услышал собственный внутренний голос.Оказывается, в этом мире действительно есть люди, стоящие на вершине облаков.
Его пальцы машинально коснулись губ, а в слегка расширившихся фениксовых глазах отразились нотки тонкого изумления и восхищения. Казалось, во всем мире остались лишь стоящий перед ним Чжао Цзинчжо и готовое пробить грудную клетку сердце Чжу Миншу.
Однако Чжао Цзинчжо от начала и до конца не удостоил Чжу Миншу хотя бы мимолетным взглядом.
Он по-прежнему сохранял невозмутимый вид. Закончив, он вырвался из толпы окруживших его людей, без особого интереса отступил в тень дерева, открутил крышку бутылки с минеральной водой и вскинул голову, делая глоток. Капли пота скатывались по двигающемуся кадыку, исчезая под воротом и увлажняя небольшое пятно на груди. Это было самое обычное движение, но в каждом жесте чувствовалась мощная мужская энергетика и колоссальное внутреннее напряжение.
Период полового созревания у Чжу Миншу начался позже, чем у сверстников, поэтому даже среди ровесников он всегда выглядел более детским.
Хотя на его юношеском лице уже проступали первые черты взрослого очарования, еще не сошедшая детская пухлость заставляла его выглядеть так, будто он был на несколько лет младше Чжао Цзинчжо.
Не говоря уже о его излишне худой из-за недоедания фигуре — казалось, от малейшего порыва ветра он рухнет, и рядом с Чжао Цзинчжо он совершенно не шел в сравнение.
Врожденное стремление тянуться к сильным заставляло Чжу Миншу против собственной воли чувствовать притяжение к Чжао Цзинчжо.В голове Чжу Миншу впервые в жизни зародилось нечто вроде зависти к кому-то. Такого чувства у него не возникало даже в детстве, когда он смотрел на самого богатого и счастливого пухляка из своего класса.
Чжу Миншу осторожно поднял взгляд на юношу, стоявшего в тени дерева, но стоило тому невзначай повернуть голову, как он тут же опустил глаза и отвел взгляд, притворяясь, будто и не смотрел в сторону Чжао Цзинчжо.
Чжу Миншу снова и снова повторял эту одинокую игру, находя в ней неизменное удовольствие.
Лишь когда из динамиков донеслось имя Чжу Миншу, он очнулся, словно от глубокого сна.
Глубоко вздохнув, Чжу Миншу тревожно замер на указанной пластиковой беговой дорожке, ожидая стартового выстрела.
Чжу Миншу чувствовал себя неуютно под то и дело устремленными на него взглядами людей, собравшихся за пределами поля. Он смущенно опустил ресницы, чувствуя себя так, словно на его лице красовалось какое-то пятно, которое под лучами солнца становится совершенно заметным.
И пусть его глаза были наполовину скрыты густой члкой, этого молодого и красивого лица, похожего на белый нефрит, было более чем достаточно.
Среди ряда охваченных юношеским беспокойством парней его уникальная, похожая на воду тихая мягкость казалась особенно выделяющейся.Раздался громкий хлопок, и прямо у самого уха грянул резкий выстрел. Мозг Чжу Миншу на мгновение отключился, он замер, словно сломавшийся робот, и даже нелепо зашагал, выбрасывая вперёд одноименные руку и ногу. Он механически переставлял ноги, взмахивал руками и продолжал несёсться вперед.
Вскоре в горле Чжу Миншу подступила солоноватая, похожая на ржавчину кровь, и его, вполне ожидаемо, далеко позади оставили соперники. Поле зрения постепенно заполнила пустая беговая дорожка, а в ушах стояло лишь глухое, сдавленное дыхание и топот ног, доносившиеся где-то сзади и справа.
Борьба накалилась до предела, и Чжу Миншу шел ноздря в ноздрю с бегуном из соседнего класса.
На последнем повороте невесть с чего тот самый бегун вдруг подрезал Чжу Миншу, заняв его дорожку. Чжу Миншу инстинктивно шарахнулся в сторону, но из-за внезапности всё произошло слишком быстро, к тому же они как раз огибали поворот. Чжу Миншу не успел среагировать вовремя, как вдруг услышал сухой хруст в лодыжке. В то же самое мгновение накатила волна острой боли, и он, потеряв равновесие, рухнул на пластиковую беговую дорожку.
С трибун донеслись испуганные возгласы, и одноклассники тут же толпой бросились к ограждению. Какая-то девочка участливо окликнула его:
— Чжу Миншу? Ты как?
Лицо Чжу Миншу было бледнее мела, он сжимал руками щиколотку и от боли не мог вымолвить ни слова.
Хотя в классе он был практически невидимкой, спортивные мероприятия неизменно пробуждали в большинстве учеников командный дух. Поэтому даже те ребята, которые прежде и двух слов с Чжу Миншу не перемолвили, сейчас сбежались, чтобы выразить сочувствие.
Впрочем, не обошлось и без исключений.
Протолкнувшись сквозь толпу и оттеснив девчонок, подошел Цинь Цзыци со своей свитой. Он уставился на Чжу Миншу сверху вниз, явно предвкушая зрелище.
Чжу Миншу отлично знал того парня из параллельного класса, который только что подрезал его на дорожке. Тот вечно отирался в компании Цинь Цзыци и раньше не раз доставлял ему неприятности, так что Чжу Миншу почти сразу догадался, в чем тут дело.
Один из парней с короткой стрижкой по-хозяйски закинул руку на плечо Цинь Цзыци и презрительно усмехнулся:
— Эй! Ты что, совсем калека? Бегать не умеешь — какого чёрта лез? Из-за тебя наш класс проиграл! Позоришь всех пацанов в классе.
Прикусив побелевшие губы, Чжу Миншу стоически терпел пронизывающую боль. Холодный пот мгновенно покрыл его виски, сверкая на солнце подобно застывшим у края глаз слезинкам.
Одна из девочек, оттесненная на внешний край толпы, тут же встала на защиту одноклассника и выпалила в адрес наглого задиры:
— Фан Вэньфэн, что ты такое говоришь? Сам не записался ни на один вид соревнований, как тебе вообще совести хватает других попрекать? К тому же, что ни говори, а Чжу Миншу пострадал ради чести класса, а ты тут зубоскалишь! Это уже ни в какие ворота!
http://bllate.org/book/33896/4171303
Готово:
