Если говорить о том, почему Мэн Чжао так хорошо знаком с почерком Лу Шичэня, то это уходит корнями еще в старшую школу — тогда Мэн Чжао пользовался конспектами Лу Шичэня.
Если быть точным, именно благодаря записям Лу Шичэня он смог за полгода до выпускных экзаменов совершить невероятный рывок и в итоге поступить по раннему набору в Университет общественной безопасности.
Это… — Мэн Чжао, держа в пальцах листок бумаги, посмотрел на жену учителя.
О, это? — женщина повернула голову и взглянула на него. — Кажется, это написал какой-то парень тогда. Всех подробностей я толком и не знаю, помню лишь, что Миншэн тогда вернулся из школы и рассказал, что к нему пришел семнадцати-восемнадцатилетний юноша с просьбой помочь взять в работу одно уголовное дело. Он ведь к тому времени уже давным-давно не вел дела и поначалу отказался, но тот мальчишка целыми днями сидел на задней парта в классе, тихо и молча. Миншэн, видя, что тот совсем молодой, испугался, не прогуливает ли он школу, подошел расспросить, что за дело привело его туда, и только тогда узнал о случившемся с твоим дядей.
Если подумать, тот парень ведь оказал твоей семье огромную услугу. Но что странно: он помог, а потом попросил Миншэна никому об этом не рассказывать… Твой учитель Чжоу и впрямь пообещал ему. Впрочем, прошло столько лет, и я думаю, ничего страшного не будет, если я об этом расскажу. Как думаешь, кем был тот мальчик?
Мэн Чжао поднял взгляд с листка бумаги: — Неужели… сын дяди Лу?
Ой, так ты знаешь? — жена учителя улыбнулась. — И как догадался?
Мы с ним были одноклассниками в старшей школе.
А твой учитель Чжоу всё это время думал, что хранит секрет. Оказывается, ты и так знал.
Да нет же, — возразил Мэн Чжао. — Я просто узнал его по почерку на этой бумаге.
А вы сейчас поддерживаете связь? Если встретишься с ним, обязательно поблагодари его как следует. Миншэн тогда еще говорил мне, что характер у сына этого Лу Чэнцзэ совсем на отца не похож.
Не похож? — в голове Мэн Чжао возникли образы отца и сына — Лу Чэнцзэ и Лу Шичэня. У них не только резкие, волевые черты лица передались по наследству, но и эта отталкивающая манера держаться была до ужаса одинаковой. Где в целом свете отыщешь столь похожих друг на друга отца и сына? Он тихо усмехнулся: — А по мне, так очень похоже.
Это ты просто не видел Лу Чэнцзэ в молодости, — тоже улыбнулась жена учителя. — Тот маленький Лу был и жизнерадостным, и общительным, в школе считался первым красавчиком. А потом, наверное, из-за семейных перипетий, за эти годы он прямо-таки сам на себя не похож стал…
Вот оно что, значит, дядя Лу в молодости был таким, — поддержал разговор Мэн Чжао.
Еще бы, — с улыбкой спросила женщина. — А ты не слышал про то дело о забастовке рабочих, которых лишили зарплаты, когда молодой Лу поднял всех и выиграл его?
Слышал, — ответил Мэн Чжао.
Это было дело, которое прославило Лу Чэнцзэ на всю страну. Тогда у одной девелоперской компании рухнула финансовая цепь, а тысячам рабочих не выплатили честно заработанные деньги. За одну ночь несколько человек покончили с собой, а председатель совета директоров этой компании, опираясь на связи и власть, подкупил местные СМИ и наглухо замял скандал.
То было время, когда Лу Чжаоцзэ только-только начал работать — прошло уже почти больше двадцати лет. В ту эпоху, когда интернет был не развит, эти отчаянно боровшиеся за выживание простые работяги просто не имели возможности донести свой голос до широкой публики. Местные адвокаты прекрасно знали, насколько могущественны те люди, и никто не осмеливался браться за эту раскаленную добела картошку.
Тогда Лу Чэнцзэ было всего два года после окончания университета, он работал в престижной адвокатской конторе. Красивый, с утонченной внешностью, выдающимися способностями, он пользовался доверием руководства в компании, и его жгло светлое будущее. К тому же у него была прекрасная жена, полюбившаяся ему еще в студенческие годы, и недавно родившийся малыш — его жизнь можно было назвать поистине счастливой и безмятежной.
И именно в тот день, когда Лу Чэнцзэ уехал в другой город на встречу с клиентом, его жизнь круто изменилась — он случайно узнал о происходящем на месте деле о невыплате зарплаты рабочим. Посоветовавшись с женой и заручившись ее поддержкой, он остался на месте и безвозмездно взялся за это дело.Юридическая фирма, в которой работал Лу Чэнцзэ, разумеется, не одобрила его действий: дело было сложным, затяжным и с огромной вероятностью низкооплачиваемым. Ни одна коммерческая компания на рынке не взялась бы за подобную убыточную затею. Тогдашний Лу Чэнцзэ был, должно быть, весьма самонадеян: он просто-напросто уволился с той работы, которую другие считали невероятно перспективной, и встал на этот долгий и трудный путь борьбы за выплаты — путь, который растянулся на восемь лет.
Когда он наконец выиграл процесс, то полагал, что теперь жизнь пойдет как по маслу. Однако стоило ему вернуться, как случилась беда: когда они всей семьей собрались на загородную прогулку, на полпути произошла страшная авария. Жена, Ши Синь, погибла на месте, а сам он и его сын, Лу Шичэнь, получили тяжелейшие травмы…
Прежде Мэн Чжао лишь краем уха слышал об этом периоде жизни Лу Чэнцзэ, но теперь, слушая воспоминания учительницы, он невольно проникся глубоким сочувствием.
Оказывается, Лу Шичэнь вырос в таких условиях: мать погибла в автокатастрофе, отец под гнетом горя сильно изменился в характере, и некогда счастливая семья в одночасье оказалась разрушена. Если посмотреть с этой стороны, становится понятно, почему Лу Шичэнь вырос именно таким…
— Судьба человека — вещь непредсказуемая, — вздохнула учительница. — Такой был замечательный человек, ну как же на него свалилось такое несчастье… В прошлые годы я не раз предлагала Лу снова жениться, но он ни в какую не соглашался. А теперь, глядишь, и годы пролетели, похоже, решил так и остаться в одиночестве до конца своих дней.
— Вполне можно понять, — ответил Мэн Чжао. — В конце концов, это была любимая женщина, с которой они прошли через многие испытания.
— Это точно, к тому же Ши Синь была такой прекрасной девушкой… Кстати, Мэн, а у тебя самого до сих пор нет девушки? — учительница, видимо, решив, что разговор стал слишком тяжелым, перевела взгляд на Мэн Чжао и переключилась на свою любимую тему. — У нас в школе в этом году новая учительница появилась, такая красавица…
Как только речь зашла о знакомствах, учительница начала говорить без умолку. Мэн Чжао дежурно ответил на пару фраз, после чего поспешно нашел предлог, чтобы сбежать.По правде говоря, девушки, которых знакомила ему супруга учителя Чжоу, были весьма неплохи, но Мэн Чжао никак не мог найти с ними общих тем для разговора. Раньше, не желая обижать учительницу из-за её настойчивости, он дважды соглашался на встречи, но всё это время чувствовал себя как на иголках. После такого свидания он уставал больше, чем за двадцать четыре часа непрерывного расследования дела.
С тех пор он научился уклоняться от подобных разговоров с супругой учителя Чжоу. Как бы та ни расхваливала очередную кандидатку, он больше не давал согласия на свидания вслепую.
Попрощавшись с супругой учителя Чжоу, Мэн Чжао вышел из больницы.
Он открыл дверцу машины, сел внутрь, достал из папки тот самый лист бумаги и при тусклом свете уличного фонаря снова принялся его изучать.
Улики, записанные на листе, не были чем-то новым — это были лишь сведения, когда-то озвученные в СМИ; скорее, это напоминало систематизацию уже имеющихся данных.
Там также было зафиксировано время, когда Мэн Жошу уходила из школы, время, когда её кто-то позвал, и время, когда Мэн Сянъюй заканчивал работу.
Мэн Чжао вспомнил о главной причине своего конфликта с Лу Шичэнем. Началось всё с той полуживой собаки, попавшей под колеса, но куда более важным поводом стало то, что однажды Лу Шичэнь устроил Мэн Жошу настоящий допрос.
Это случилось вскоре после завершения первого судебного заседания по делу Мэн Сянъюя. Психическое состояние Мэн Жошу начало улучшаться, но афазия никуда не делась. Она сопротивлялась походам в школу, поэтому Мэн Чжао стал отводить её в местный дворец творчества, чтобы она постепенно училась общаться со сверстниками.
В субботу после обеда Мэн Чжао пришел забрать Мэн Жошу, но увидел, как Лу Шичэнь, склонившись, смотрит на девочку, которая была ему едва ли по пояс. С холодным выражением лица он, по-видимому, задавал ей какой-то вопрос, а страдавшая от афазии Мэн Жошу, стоя напротив, боязливо качала головой, выглядя при этом крайне напуганной.
Подойдя ближе, Мэн Чжао отчетливо услышал, о чем спрашивает Лу Шичэнь: он интересовался точным временем того дня, когда над Мэн Жошу было совершено надругательство, и как долго всё это продолжалось.
Эти слова моментально привели Мэн Чжао в ярость. За последние полгода все окружающие крайне осторожно избегали любых разговоров об этом инциденте в присутствии Мэн Жошу, надеясь, что она сможет постепенно всё забыть, а эти несколько фраз Лу Шичэня в одночасье перечеркнули все их усилия!
Увидев Мэн Чжао, Мэн Жошу так и застыла на месте, а затем разрыдалась в голос, горько и безутешно.
Мэн Чжао сжал кулаки и снова с силой бросился на Лу Шичэня.По сравнению с той дракой на спортивной площадке, последствия этого инцидента оказались куда серьезнее. Кто-то из прохожих вызвал полицию, и приехавшие стражи порядка разняли их, доставив в участок.
Согласно правилам, за драку полагалось задержание, но, поскольку обоим участникам еще не исполнилось восемнадцати, полицейские попытались примирить их. К удивлению окружающих, ни один из них не желал идти на мировую. Они просидели несколько часов в полном молчании, поставив полицейских в тупик — те просто не знали, как быть дальше.
В итоге всё закончилось лишь тогда, когда приехал Лу Чэнцзэ и принес Мэн Чжао извинения за Лу Шичэня.
Глядя на улики, записанные на листке в хронологическом порядке, Мэн Чжао пребывал в смятении. Неужели... тогда Лу Шичэнь так жестко допрашивал Мэн Жошу лишь для того, чтобы собрать доказательства невиновности Мэн Сянъюя, а затем передал их учителю Чжоу и Лу Чэнцзэ?
Но методы у него были поистине бесчеловечными... Зная, что Мэн Жошу пережила подобное насилие, как он мог так давить на маленькую девочку, которая была ему едва по плечо?
Мэн Чжао снова вспомнил свою прежнюю оценку Лу Шичэня: вроде бы и холодный, как лед, но порой совершает поступки, в которых чувствуется что-то человеческое. Лу Шичэнь — человек, которого нормальному разуму просто не понять.
Мэн Чжао положил папку с документами на пассажирское сиденье и завел двигатель. Пока он ехал, образ Лу Шичэня из старших классов не выходил у него из головы. Столько лет он был уверен, что это Лу Чэнцзэ первым обратился к учителю Чжоу, после чего и началось их сотрудничество. Он и подумать не мог, что всё началось с самого Лу Шичэня.
В памяти Мэн Чжао сохранилось, что в старшей школе Лу Шичэнь действительно однажды прогулял занятия. Если точнее — целую неделю.
В тот период Мэн Чжао был в отчаянии. Незадолго до этого он умолял Лу Чэнцзэ помочь его дяде. Лу Чэнцзэ обладал огромным авторитетом: когда-то он совершил невероятное, перевернув ход дела в суде и добившись победы для группы беспомощных рабочих-мигрантов, требовавших выплаты зарплаты. Этот случай принес ему всенародную славу. Однако тогда Лу Чэнцзэ был слишком занят работой и не имел возможности вникать в то, действительно ли Мэн Сянъюя оклеветали, поэтому вежливо отказал Мэн Чжао.
После того дня Мэн Чжао решил, что дело дяди безнадежно, и начал готовиться к худшему. Он даже подумывал бросить школу: раз Мэн Сянъюя посадят, доход семьи иссякнет, а одних сбережений не хватит на лечение тети и образование Мэн Жошу. Мэн Чжао твердо решил: если апелляционный суд оставит приговор в силе, он уйдет из школы и начнет участвовать в подпольных боях в соседнем городе. Говорили, за один победный бой там неплохо платили. Других талантов у него не было, но драться он умел неплохо.
В то же время никто не знал, куда делся Лу Шичэнь. Он просто попросил соседа по парте передать учителю, что заболел, даже не дожидаясь одобрения классного руководителя, и исчез на неделю без всяких объяснений.
Прогул целой недели считался серьезным нарушением, за что Лу Шичэнь получил выговор. Когда классный руководитель допрашивал его, где он был, тот лишь молча опустил голову. Мэн Чжао, который в тот момент зашел в учительскую отпроситься с уроков, стал невольным свидетелем этой сцены.
Позже классный руководитель устроил в классе разнос, заявив, что некоторые ученики слишком пекутся об оценках, забывая о моральных качествах. В его словах легко угадывались выпады в сторону Лу Шичэня. Мэн Чжао помнил, как учитель брызгал слюной у доски, а Лу Шичэнь спокойно сидел за партой и решал упражнения, словно всё это его совершенно не касалось.
В старших классах все были зубрилками, и дни тянулись однообразно. Прогул Лу Шичэня стал событием грандиозного масштаба, и некоторое время главной темой для обсуждения среди одноклассников было то, чем же он на самом деле занимался. Даже Мэн Чжао, чьи мысли были заняты совсем другим, запомнил это надолго.
Из-за того прогула Лу Шичэнь пропустил еженедельную контрольную, и на следующей неделе, согласно рейтингу успеваемости, его пересадили на самое последнее место — туда, где обычно сидел Мэн Чжао. А сам Мэн Чжао, который перед сдачей работы наугад проставил два ответа «С» и угадал, с суммой в четыре балла оказался на предпоследнем месте и сел прямо перед Лу Шичэнем.
Мэн Чжао запомнил это еще и потому, что как раз перед той контрольной узнал новость: профессор Чжоу Миншэн, чье имя часто мелькало в юридических телепередачах, сам вышел на связь и согласился взяться за дело Мэн Сянъюя.
Эта весть словно пробила тучи над головой Мэн Чжао, подарив просвет в беспросветной тоске. Даже математический тест, казавшийся до этого китайской грамотой, стал выглядеть чуточку понятнее. Он попытался решить пару заданий, но обнаружил, что не знает ровным счетом ничего.
Позади послышался шорох карандаша по бумаге — должно быть, Лу Шичэнь что-то вычислял. Именно с того момента Мэн Чжао начал уделять хоть какое-то внимание учебе. Тогда же он осознал: из-за этого несправедливого обвинения против дяди он почти не слушал уроки последние два года. Когда-то он мечтал поступить в университет, но теперь казалось, что это ему не светит.
С объединением усилий Чжоу Миншэна и Лу Чэнцзэ дело начало проясняться. В то время Чжоу Миншэн часто повторял Мэн Чжао: «Делай что должен, а там будь что будет». Хотя исход апелляции был неизвестен, тяжесть, давившая на плечи, стала чуть легче. Мэн Чжао чувствовал, что готов принять любой результат.
В первом семестре третьего года обучения наконец объявили решение апелляционного суда. Это был последний раз, когда Мэн Чжао прогулял занятия. Выходя из здания суда, он столкнулся с Лу Шичэнем — тот, должно быть, пришел искать отца, Лу Чэнцзэ. Они встретились взглядами, но никто не произнес ни слова, и они разошлись в разные стороны.
В следующий раз пути Мэн Чжао и Лу Шичэня пересеклись под конец того же семестра. Лу Шичэнь несколько дней не появлялся в классе. В отличие от прошлого раза, классный руководитель не проявлял бурной реакции, и по классу поползли слухи, что Лу Шичэнь уезжает за границу.
Через несколько дней он появился снова — чтобы собрать вещи. Он вывалил все учебники и тетради на парту. Несколько прилежных учеников попытались завязать разговор, но Лу Шичэнь всегда держался холодно и близких друзей не имел, поэтому те, не добившись успеха, быстро ретировались.
В гуле голосов Лу Шичэнь собрал вещи, обхватил стопку книг и направился к задней части класса — к мусорной корзине. Для него все эти учебники стали просто макулатурой.
Мэн Чжао сидел в последнем ряду рядом с корзиной и бился над учебником математики за первый класс старшей школы. В средней школе база у него была неплохая, и другие предметы давались легче, но математика... в некоторых местах он просто не мог пробиться сквозь дебри материала.
В тот момент, когда он уже собирался сдаться и перейти к следующей теме, на его стол с грохотом опустилась стопка книг.
Мэн Чжао поднял голову и увидел Лу Шичэня, который смотрел на него сверху вниз. Хотя ему ужасно хотелось врезать по этой физиономии, он сдержал свою неприязнь, памятуя о том, что Лу Чэнцзэ недавно помог его дяде добиться пересмотра дела. Мэн Чжао равнодушно спросил:
— Тебе чего?
— Этот мусор теперь твой, — сказал тогда Лу Шичэнь, глядя прямо на него. — Мне он больше не нужен.
Мэн Чжао, которого превратили в пункт приема отходов, сжал кулаки.
Лу Шичэнь наклонился и тихо прошептал ему на ухо:
— Слышал выражение про подачку? Дворняга.
Сказав это, он развернулся и ушел. Мэн Чжао уже собрался вскочить, чтобы наконец устроить драку, но в этот момент в класс вошел учитель:
— Что происходит? Почему такой шум? Староста, иди раздавай тесты! Мэн Чжао, подойди ко мне!
Из-за вызова учителя их последняя драка так и не состоялась.
Лу Шичэнь избавился от своего мусора, не попрощался ни с кем и просто ушел. Больше его в классе никто не видел.
Это была последняя встреча Мэн Чжао с Лу Шичэнем — двенадцать лет назад.
http://bllate.org/book/33938/4176218
Сказали спасибо 0 читателей