Готовый перевод The Price of Provoking the Dark Arrogant Genius / Расплата за критику: Как выжить рядом с безумным злодеем: Глава 17

Ци Хуань нахмурился:

— Ничего особенного.

Ли Чанцзинь повернул голову:

— Даже несмотря на то, как сильно он о тебе заботился?

Взгляд Ци Хуаня помрачнел:

— Я об этом не просил.

Ли Чанцзинь прищурился, чувствуя, что Сюй Цинсюня незаслуженно обижают. Этот Седьмой Младший Соученик был хорош во всём и к людям относился неплохо, вот только к Старшему Ученику был невероятно… холоден.

Фу Шуймэнь тоже подошел и сказал Ци Хуаню:

— Младший соученик, ты перегибаешь палку, ведь Старший Ученик в повседневной жизни относился к тебе превосходно.

Выражение лица Ци Хуаня слегка изменилось, в нём промелькнула тень вины. Он опустил голову и глухо произнес:

— Возвращение в Семью Сюй должно пойти ему на пользу.

— Вовсе нет! — взволноваленно воскликнул Фу Шуймэнь. — Что, если его и впрямь заставят заключить брак по расчету?

Ли Чанцзинь привычным тоном заметил:

— У детей из знатных семей изначально нет свободы, если только они не обладают достаточной силой.

— Но ведь это наш Старший Ученик! — Фу Шуймэнь нахмурился.

Слушая их разговор, Ци Хуань на мгновение замолк. Его взгляд снова устремился вдаль, и он внезапно выдал поразительную вещь:

— К тому же, у него есть другой любимый человек.

С этими словами лица Ли Чанцзиня и Фу Шуймэня одновременно резко изменились. Они тут же уставились на Ци Хуаня так, будто увидило призрака, и в один голос заорали:

— Кто?! Кто любимый человек Старшего Ученика?!

Лицо Ци Хуаня слегка покраснело, а правая рука невольно коснулась Нефритовой подвески на поясе. Про себя он подумал: пусть он сам и не испытывал к Сюй Цинсюню подобных чувств, но тот ведь любил его целых пять лет, а он всё это время пользовался чужой искренностью.

— …Я не могу назвать его имя, но Старший Ученик любит этого человека уже очень давно. Если он вот так упустит свой шанс и даже не признается в чувствах, это, пожалуй, станет сожалением на всю жизнь.

Ци Хуань попытался мысленно примерить на себя чужие чувства и невольно задумался: а не был ли он слишком суров к Сюй Цинсюню? За столько лет не прошло и дня, чтобы он проявил к нему доброту.

Перед лицом столь безупречной и чистой искренности…

Двое стоявших рядом были настолько шокированы, что лишились дар речи.

Неужели их Старший Ученик, который на людях всегда казался беззаботным, в глубине души хранил столь искреннюю и нежную романтическую привязанность?!

Фу Шуймэнь всем телом содрогнулся:

— Старший Ученик даже не осмелился признаться… Боже мой, как же тяжело должно быть любить тайком!

Всегда невозмутимый Ли Чанцзинь тоже вышел из себя:

— Нет, нельзя позволить Старшему Ученику вот так просто вернуться в Семью Сюй!

— Точно! — подхватил Фу Шуймэнь. — По крайней мере, нужно помочь Старшему Ученику признаться этому человеку в своих чувствах, чтобы у него не осталось сожалений на всю жизнь!

Слушавший их Ци Хуань почувствовал легкую неловкость.

Он опустил голову, сжав кулаки, и мысленно перебирал моменты их общения с Сюй Цинсюнем. Торжественно пообещав себе, что время уже всё доказало и тот человек действительно испытывал к нему чистые чувства, он решил больше не злоупотреблять чужой привязанностью и объясниться с ним по всей форме.

Верно, я, Ци Хуань, не люблю мужчин!

Глава 16

— Братец, братец, почему ты замолчал?

— Он рос в окружении родительской любви, а что было потом?

Трое малышей принялись тормошить Сюй Цинсюня.

Однако Сюй Цинсюнь был сам не свой — казалось, он погрузился в тяжелые воспоминания и долго молчал, не произнося ни слова.

Раньше, слушая эти рассказы, он воспринимал всё как простую сказку и потому не мог по-настоящему прочувствовать жизнь Ци Хуаня. Но теперь, перебирая всё в памяти заново…

Он невольно начал размышлять: не был ли он прежде слишком легкомысленным с Ци Хуанем, вечно любя поддразнивать и шутить над ним, хотя на самом деле даже не прикасался к… по-настоящему важным вещам?

Из-за этого Ци Хуань рассердился на его шутки и ушел, а единственный возможный способ побега теперь уже не мог сработать.

…Наверное, это называется пожинать плоды собственных поступков. Если бы можно было всё вернуть назад, полгода назад он не стал бы психовать из-за того, что Ци Хуань его не слушается; если бы можно было всё вернуть назад, он ни за что не стал бы шутить над Ци Хуанем только что.

Но, увы, уже было слишком поздно.

Сюй Цинсюнь молчал.

Трое детей с беспокойством смотрели на него — они впервые видели его таким потерянным.

Сюй Лэсы нахмурился:

— Братец вспомнил о возвращении домой, поэтому ему грустно?

Сюй Лэюй помрачнел и, повернувшись, произнес:

— Говорят, дедушки хотят запереть братца до открытия Собрания Талантов Девяти Миров…

Сюй Лэцин замолчал, собираясь что-то добавить.

Сюй Цинсюнь уже взял себя в руки и с улыбкой сказал им:

— Простите, у братца сегодня нет настроения рассказывать истории, я хочу немного отдохнуть.

Сюй Лэсы тут же отозвался:

— Ничего страшного, ничего страшного, в следующий раз расскажешь!

Остальные двое детей тоже кивнули.

Сюй Цинсюнь по очереди посмотрел в их лица:

— Как условлено: о том, что рассказывает братец, никому и никогда нельзя рассказывать, договорились?

— Да! — с абсолютно серьезными лицами кивнули трое детей. Еще при первой встрече они принесли клятву Небесному Пути о том, что никогда и никому не откроют то, о чем им поведал братец.

— Третий дядя говорит, что времени в Мире Сюань осталось мало, так что вы тоже прекращайте баловаться, лучше используйте время с пользой для усердной культивации, поняли? — продолжил Сюй Цинсюнь.

— Угу! — серьезно кивнули дети.

Спустя мгновение они ушли, и Сюй Цинсюнь остался совсем один.

Он думал о том, что нельзя сидеть сложа руки — возвращаться в Семью Сюй ни в коем случае нельзя. Помимо непутевых родителей и причины с браком по расчету, была и куда более важная проблема: Семья Сюй не была едина в своих помыслах, отношения между членами клана запутаны, а возвращение домой таит в себе еще большую опасность.

Неужели осталась только Нефритовая подвеска?..

Взгляд Сюй Цинсюня сместился, упав на кольцо из белого нефрита. Строго говоря, это было вовсе не кольцо, а трансформировавшийся нефритовый бамбук с текстом Изначальная сутра Великого Пустота. Пять лет назад он мелькнул лишь однажды, а затем погрузился в глубокую спячку на целых пять лет, не проявляя абсолютно никаких признаков жизни, что приводило в полное недоумение.

Теперь же его хозяин оказался в смертельной опасности — проявит ли артефакт хоть какие-то признаки себя?

Сюй Цинсюнь погрузил внутрь свое духовное восприятие, сосредоточенно и внимательно прислушиваясь.

-

Тем временем трое преследователей следовали по пятам.

— Младший соученик, почему ты раньше не говорил, что Божественная ладья Семьи Сюй уже так далеко!

— И подумать не мог, что эта штука так быстро двигается.

— Подождите, разве Старший Ученик не дал тебе множество Талисманов «Сжатие земли в дюйм»? — внезапно повернувшись к нему, с любопытством в глазах спросил Фу Шуймэнь.

Ци Хуань на миг замер:

— Да, дал много, но они почти закончились.

С этими словами он перевел взгляд на двоих спутников и переспросил:

— Разве он вам их не дал?

Ли Чанцзинь покачал головой и ответил:

— Он сказал, что у меня дома и так полно, и мне никогда не давал.

Фу Шуймэнь же уныло протянул:

— Дал всего три штуки!

— А мне он дал три тысячи… — тихо произнес Ци Хуань.

Все присутствующие были культиваторами, так что расслышали прекрасно. Услышав это, Фу Шуймэнь лишился дар речи, разинув рот от ума, а купающийся в богатстве Ли Чанцзинь вытаращил глаза, глядя на него как на призрака.

Что означали три тысячи Талисманов «Сжатие земли в дюйм»? Это означало более миллиона камней духа высшего качества!

Причем это были не какие-нибудь заурядные талисманы, а лично начертанные гением талисманного искусства Сюй Цинсюнем! Их цена на рынке возрастала как минимум вдвое!

Фу Шуймэнь содрогнулся от ужаса и с неверием уставился на Ци Хуаня:

— Хотя мы и так давно знали, что Старший Ученик к тебе неравнодушен, но чтобы настолько…

Ли Чанцзинь выразил примерно те же чувства:

— Я тоже не ожидал.

Разница между тремя талисманами, выданными Фу Шуймэню, и тремя тысячами, доставшимися ему, была слишком колоссальной. Сам Ци Хуань тоже был потрясен столь непомерной, тяжелой любовью со стороны этого человека.

Пусть тот и был легкомысленным старшим соучеником, любившим шутить по любому поводу, он никогда не утаивал секретов и тем более не был жадным — он даже обучил его технике талисманов для защиты врат, вот только у самого Ци Хуаня совершенно не было таланта к этому ремеслу, и он смог освоить максимум десятую-вторую долю.

Ци Хуань опустил голову:

— …

Фу Шуймэнь поспешил утешить самого себя:

— А, я вспомнил, Старший Ученик ведь говорил мне об этом!

— О чем? — тут же спросил Ци Хуань.

Фу Шуймэнь припомнил:

— Он сказал, что ты совсем не похож на меня, что ты с легкостью можешь влипнуть в беду, поэтому остальным можно ничего не давать, но вот вещи для спасения жизни обязательно нужно вручить — и чем их больше, тем спокойнее на душе.

Ли Чанцзинь тоже напряг память:

— Верно, я смутно припоминаю, как Старший Ученик обмолвился подобными словами.

Фу Шуймэнь усмехнулся:

— Если посмотреть с этой стороны, то не такая уж это и великая привилегия. В конце концов, пусть Старший Ученик и не дал мне много Талисманов «Сжатие земли в дюйм», зато снабдил несколькими сотнями Талисманов «Столикое превращение», а они ценятся куда дороже!

Ци Хуань молчал, думая про себя, что у него таких Талисманов «Столикое превращение» тоже имеются тысячи…

Они переговаривались на ходу, продолжая преследование, но, к сожалению, по-прежнему отставали на какое-то расстояние. К счастью, Божественная ладья по неизвестной причине остановилась.

Они не теряли бдительности, скрывая свое дыхание и затаившись позади. Ладья стояла неподвижно уже довольно долго, и из-за чего-то создавалось ощущение, что там что-то произошло.

Ли Чанцзинь извлек Десятичастный проницательный талисман:

— Они пережидают пространственно-временную турбулентность, давайте пока просто подождем… Смотрите, Сюй Ручу вышел наружу.

Оба кивнули. Фу Шуймэнь подтвердил:

— Верно.

Взгляд Ци Хуаня обратился к Ли Чанцзиню.

Заметив этот взгляд, Ли Чанцзинь тоже посмотрел на него и спросил:

— Седьмой Младший Соученик, в чем дело?

Ничего особенного — Ци Хуань хотел ответить именно так, но его и впрямь не покидал один вопрос: почему такой человек, как Ли Чанцзинь, испытывает к Сюй Цинсюню столь сильную привязанность и даже благоговение?

Впрочем, этот момент, казался, не подходил для подобных расспросов.

Пространственно-временная турбулентность всё не утихала — прошло уже полчаса, а она продолжала бушевать.

И Ли Чанцзинь, и Ци Хуань обладали завидным терпением, чего нельзя было сказать о Фу Шуймэне. Тот повернул голову и завел разговор на отвлеченную тему:

— Кстати говоря, Седьмой Младший Соученик, а откуда ты вообще узнал, что у Старшего Ученика есть любимый человек?

Ци Хуань замер. Поразмыслив с минуту, он ответил:

— Я догадался.

После этих слов лица обоих снова кардинально изменились.

Ли Чанцзинь опешил:

— Оказывается, ты догадался? Седьмой Младший Соученик, ты…

Фу Шуймэнь растерянно хлопал глазами.

Однако раз уж зашло так далеко, бросать начатое на середине было нельзя. По крайней мере, им, соученикам, стоило перекинуться парой слов перед расставанием — кто знает, сколько лет пройдет до следующей встречи в эту уходящую вдаль эпоху.

Ци Хуань помолчал, а затем резко сменил тему, глядя на Ли Чанцзиня:

— Кстати говоря, Второй Старший Соученик, как вы в свое время познакомились со Старшим Учеником?

Вот это был прямой и бескомпромиссный вопрос. Ли Чанцзинь тоже оказался человеком простым и прямо ответил:

— В тот день он спас мне жизнь. Я сказал, что отплачу ему, на что он ответил: «Тогда стань моим младшим соучеником». С тех пор я им и состою.

Фу Шуймэнь улыбнулся:

— А я угодил прямо в охранную магическую формацию Секты Трех Таинств, откуда меня мимоходом вытащил Старший Ученик.

Казалось, их знакомства оставили куда более глубокий след, чем его собственное, и Ци Хуань задумался.

Тогда тот человек вел себя так настойчиво, словно силой навязывал себя другим, и вправду напомирая влюбленного, который всеми правдами и неправдами стремится утащить любимого домой.

http://bllate.org/book/33953/4178288