Эх, сейчас бы раздобыть немного медку — вот это была бы благодать!
Бу Бай съел половину арбуза, а остаток оставил Бане и Цинцин Е. Сам он, с мордой, испачканной арбузным соком, с важным видом лежал на полке и носом сбрасывал на пол ряды консервных банок. Даже не поворачивая головы, он сам у себя спросил:
— Чего это ты теперь так разговариваешь?
— Пару лет назад занесло меня на Северо-Восток. Знамо дело, Северо-Восток — родина моя, вот я там, в окрестностях Чанбайшаня, и проходил дикую тренировку, — Король Лу с треском раскусил консервную банку, аккуратно подцепил когтями жестянку, выковырнул пригоршню мяса и засунул в пасть. Жуя с полнейшим блаженством, он болтал обо всём подряд: — Тигров там полно, куда ни пойди — обязательно наткнешься. Только мне особо неохота с ними драться, как увижу — сразу сбегаю. Чего греха таить, хороши полосатые, статные! Но до тебя, братец, им далеко, не такие крепкие. Эй, спроси-ка у него, чем он питается, раз вымахал таким здоровяком? Я бы тоже раздобыл чего-нибудь эдакого.
Бу Бай презрительно закатил глаза, с банкой в зубах спрыгнул на пол, свернул хвостом стебель белой редьки и швырнул прямо перед Сяо Линем.
Прикатившаяся редька прервала дозор Сяо Линя. Он помолчал пару секунд, наступил на корнеплод лапой и поинтересовался:
— Рыба теперь тоже редьку ест?
В Зоопарке Лайбо уделяли огромное внимание изысканному и научному кормлению тигров, строго следя за балансом всех необходимых питательных веществ в их рационе. Помимо мяса, им регулярно давали овощи, фрукты и пищу, богатую крахмалом.
Из всех возможных угощений Сяо Линь люто ненавидел белую редьку. Стоило ему наткнуться на неё, как он тут же разминал её в кашицу когтями и закапывал в землю прямо на выгуле.
Бу Бай жил с Сяо Линем по соседству — что на выгуле, что в вольере, — поэтому прекрасно знал о его ненависти к редьке. Наверняка швырнул её сюда просто со злости, захотел выплеснуть раздражение.
К удивлению всех, Сяо Линь неожиданно подхватил редьку зубами, перекусил пополам и с каменным лицом тщательно прожевал её до конца. Наконец, с деревянной тигриной физиономией он бросил Бу Баю:
— Спасибо, вкусно.
Кончиком хвоста Бу Бай указал на остальные редьки, раскидистые и одинокие:
— Ну тогда поешь еще.
Брови Сяо Линя сошлись на переносице. Видимо, махнув на всё рукой, он подошел вплотную к Бу Баю — их носы, еще не отмытые от арбузного сока, почти соприкоснулись.
— Грязный тигр, обязательно вот так со мной скандалить?
Бу Бай выплюнул на пол мясные консервы, вскинул голову и уставился на Сяо Линя:
— Я не скандалю. Это ты первый начал! Сестрица Мона никогда не говорила, что я безмозглый. А ты сказал — неужели мне даже позлиться нельзя?
Видя, что тигры снова готовы затеять драку, Бана бросил арбуз и уже собрался их разнять, но не успел сделать и двух шагов, как Король Лу сбил его с ног одним ударом лапы. Слизывая мясо с подушечек, Король Лу проворчал:
— Не лезь ты на рожон, чего удумал. Глядишь, тигр заглотит тебя в два счета и не подавится.
Опасаясь за собственную шкуру, Бана послушно вернулся к Цинцин Е. Он рассеянно ел арбуз, вытирал руки о шерсть на спине панды и то и дело швырял арбузные семечки в потолок.
Сяо Линь издал глуховатое рычание — не громкое, скорее в своё оправдание:
— Я и не думал тебя обижать. Мне не нужно, чтобы ты охотился за меня, я и сам могу добыть себе еду.
— Ну и добывай! — Бу Бай рассердился еще сильнее, развернулся и зашагал к дальнему углу склада. Уши его торчком стояли торчком, а хвост в бешенстве колотил по кафельному полу.
За стеллажами у самой стены склада жались друг к другу два человека. Они во все глаза таращились на заполнивших помещение хищников и дрожали от страха.
Трое суток назад Король Лу забрёл в кладовую, но выбить дверь ему тогда не удалось, да и людей внутри еще не было. Зато сегодня замок на дверях взломали, и бурый медведь без труда их распахнул. Выжившие, штурмовавшая склад, кубарем скатились к единственному укрытию — стеллажу, способному хоть как-то скрыть их от глаз, и теперь боялись даже вздохнуть полной грудью.
Одна за другой хищные звери вошли в кладовую, и шедший последним Северо-восточный тигр с крайним подозрение огляделся по сторонам. Патрулируя пространство у их укрытия, он едва не обнаружил прятавшуюся за стеллажом парочку — его устрашающий тигриный взгляд скользнул сквозь щели между рядами консервов.
К счастью, внимание этого Северо-восточного тигра вовремя переключилось на белого тигра, и людям удалось избежать гибели.
Но не успели они перевести дыхание, как тот самый белый тигр направился прямиком к их укрытию. Он весь излучал ярость: хоть зверь и не находился в режиме охоты, враждебность от него исходила явная.
Не имея выбора, старший из мужчин крепко сжал в руке единственный шанс на спасение — пистолет с уже досланным в патронник патроном.
По мере того как Бу Бай приближался, черное дуло из-за стеллажа уставилось ему прямо в голову.
Мужчина, сжимавший оружие, крупно дрожал, по его щекам катился пот.
Даже если им удастся пристрелить тигра перед ними, придется немедленно столкнуться со вторым тигром и куда более крупным бурым медведем. В магазине этого пистолета всего два патрона, и первый же выстрел станет билетом в один конец.
Но бездействовать — значит умереть еще раньше и куда более бесславно.
В этот конец света хищники, должно быть, голодали уже несколько дней. Глаза у всех горели диким красноватым светом, и даже эта обезьяна выглядела до жути свирепой.
Сердце стучало как безумное. Люди и подумать не могли, что стук собственного сердца может быть настолько громким, но еще более оглушительным звуком грянул выстрел: пуля прошила стеллаж насквозь и полетела прямо в Бу Бая.
Уши и лапы болят невыносимо
Тук-тук... Тук-тук...
Сяо Линь стоял перед белой редькой, погруженный в свои мысли, как вдруг резко напряг уши, уловив едва различимый звук в воздухе. Этот звук не принадлежал сердцебиению ни одного из животных в кладовой — он доносился из темного угла комнаты. И вместе с этим звуком до Сяо Линя долетел до боли знакомый запах пороха.
Повернув голову к направлявшемуся в тот угол Бу Баю, Сяо Линь вдруг сузил зрачки, мгновенно оттолкнулся от земли и с невероятной, невиданной доселе прытью бросился вперед, отчаянно рыча.
— Братц! — раздался оглушительный звук выстрела.
Грохот разорвал тишину, заглушив тревожное биение сердец. В тот же миг в воздухе запахло гарью, а стремительно вращающаяся пуля, казалось, накалила пространство до предела.
Из-за стеллажа мелькнула багрово-красная вспышка. В самый последний момент Сяо Линь сбил Бу Бая с ног, однако пуля всё же чиркнула по уху белого тигра, пробила несколько полок одну за другой и со звоном впилась в стену на другом конце комнаты.
Ухо Бу Бая вмиг залилось кровью, а по ноздрям Сяо Линя ударил отвратительный запах паленой шерсти и жженой кожи.
Внезапный выстрел окончательно сорвал с цепи ярость Сяо Линя. На этот раз речь не шла о ребячливой ссоре с Бу Баем — запахи крови и гари ударили в самые инстинкты Северо-восточного тигра. Яростно взревев, он единым движением опрокинул тяжелый стеллаж.
Пока стрелявший мужчина в панике пытался перезарядить пистолет, лицо Сяо Линя исказилось от злости, глаза налились кровью, кожа вокруг носа собралась в гармошку, а обнаженные клыки сверкали холодным блеском, затмевая острие ножа.
Мужчина задрожал всем телом, его штаны мгновенно намокли. Резкий запах мочи ударил в нос Сяо Линю, став для тигра последней капли издевательства.
— Человеческое оружие — мерзкая гадость, — процедил Сяо Линь и бросился на стрелка. Сокрушительная, тяжелая как гора мощь в один миг раздробила мужчине позвоночник. Следом последовал страшный хруст: тигр с силой перекусил правую руку, державшую пистолет, и тяжелое оружие глухо брякнулось на пол.
Второй человек, забившийся в угол и видевший, как легко тигр расправился с его товарищем, закатил глаза и рухнул без чувств прямо в лужу мочи и крови своего напарника.
Сяо Линь дохрустел остатки пистолета, поставил лапу на живот стрелка и свысока посмотрел на потерявшего сознание второго мужчину.
— Сдохни, — вынес он приговор, издав из глубины груди тяжелый, загробный рык.
Не успел Сяо Линь прикончить и его, как Бана завопил во всю глотку:
— Бу Бай! Бу Бай, не умирай!
Только сейчас Бу Бай осознал, как дико горит его ухо. Завывая на все лады, он причитал:
— Я что, умираю? Почему я такой невезучий? Вечно я во всё влипаю!
Сяо Линь тут же оставил упавшего в обморок человека, бросился назад к Бу Баю, осторожно подцепил когтями его уцелевшее ухо и, укротив гнев, как можно мягче попытался утешить:
— Всё в порядке, ты не умер.
Бу Бай больше и помышлять не смел о капризах. Уткнувшись лбом в тигриную лапу, он горько заскулил, из глаз брызнули слезы — от прежней грозной стати тигра не осталось и следа.
Король Лу медленно поднялся на лапы, подошел к Бу Баю, бросил взгляд на валявшегося пузом кверху белого тигра, который вовсю заливался слезами под боком у Сяо Линя, и направился к тому самому стеллажу, где только что развернулась драма.
Сяо Линь прижал тигриной лапой барахтающиеся конечности Бу Бая, пригвоздив перепачканного во всякую дрянь белого тигра к полу, и принялся слизывать кровь у него на ухе. Между делом он бросил Королю Лу:
— На смерть не кусай, он еще пригодится.
Король Лу промолчал. Подхватив зубами уже остывший труп, он оттащил его в сторону, после чего принюхался огромной медвежьей мордой к оставшемуся в живых человеку.
Знакомый запах. Король Лу подумал, что такое зловоние он не забудет до конца своих дней.
Заметив странное поведение медведя, Сяо Линь поднял голову, не убирая лап с Бу Бая, и спросил:
— На что смотришь?
Король Лу прижал к затылку бурые уши, короткий обрубок хвоста занервничал за спиной. Глядя на человека, которого Сяо Линь пощадил, он помрачнел:
— Это мой смотритель. Его зовут Хэ Мо.
Взгляд Сяо Линя слегка изменился, но продолжать расспросы он не стал и равнодушно вернулся к обработке раны Бу Бая.
Пуля чиркнула по краю ушной раковины, ничего серьезного — лишь опалила шерсть на макушке, задев подкожные сосуды, отчего кровь хлестала ручьем.
Больно? Конечно, больно. Но не смертельно, просто Бу Бай привык орать громче всех.
Стоило ему завопить, как Цинцин Е тоже засуетился. Переваливаясь через горы раздавленных арбузов, полумокрый, измазанный в желто-зеленой жиже и уличной пыли, медвежонок выглядел так, что от его белой шерсти не осталось и следа.
Сяо Линь посмотрел на него с откровенным отвращением. Увидев, что грязная панда карабкается прямо на него, тигр оттолкнул малыша ударом лапы. Удар вышел слабым, но Цинцин Е взвыл громче самого Бу Бая, словно над ним учинили страшную расправу.
В ту же секунду и Бу Бай, и Бана воззрились на Сяо Линя полными осуждения глазами. Даже Король Лу, охранявший своего смотрителя, не удержался от «гласа справедливости»:
— Малец еще совсем сопляк, чего ты к нему пристаешь чуть что? Руки распускаешь!
— Я не распускаю. Я лапы распускаю. — Сяо Линь обреченно вздохнул, подтащил Цинцин Е к себе и, зажмурившись, сунул медвежонка носом под бок Бу Баю. Ему уже было плевать на этих двух неразличимых по цвету существ: он просто завалился набок, тяжело вздымая грудью.
Бу Бай облизал сочащийся сладостью арбузный сок с шерсти Цинцин Е и положил голову прямо на пухлый живот панды, придавив малыша так, что тот снова затянул тонкие вопли.
Услышав этот писк, Бу Бай повеселел и тут же забыл, что мгновение назад его едва не лишили головы, принявшись самозабвенно валяться на спине вместе с пандой.
http://bllate.org/book/33972/4181022
Готово:
