Готовый перевод I Don't Want to Be the Male Empress Dowager [Transmigration] / Я не желаю быть вдовствующей императрицей [Трансмиграция]: Глава 15. Братец с самого начала был...

Флирт у старого хрыча уже почти превратился в инстинкт, всякая нелепая любовная чушь слетала с его губ сама собой, застигнув Цюй Юэлина врасплох так, что он едва не потерял контроль над выражением лица.

К счастью, он был болен, и когда на его лице отразилось болезненно искаженное выражение, Лян Хуайчжэн мог лишь подумать, что ему тяжело от болезни. К тому же Цюй Юэлин тут же переключил его внимание, спросив:

— ...И что же Ваше Величество планирует делать?

— Я (чжэнь) планирую приказать наставнику по боевым искусствам добавить им уроков, — Лян Хуайчжэн вскинул брови. — Разве им не нравится драться? Я дам им подраться вдоволь.

Сказав это, он снова вздохнул:

— Второму уже пятнадцать, а характер всё такой же импульсивный, ни капли того, каким должен быть старший брат. А вот Чуцзин... В детстве он был нелюдимым и неразговорчивым, кто бы мог подумать, что, повзрослев, он станет таким рассудительным и благоразумным.

По словам Лян Хуайчжэна, после того как во второй половине дня принцы подрались на полигоне, Лян Чуцзин по собственной инициативе попросил аудиенции, чтобы признать свою вину, сказав, что проявил неуважение к старшему брату и готов понести наказание.

А Лян Хуайчжэн сначала выслушал ход событий из уст Лян Чуцзина, затем вызвал наставника и стражников, дежуривших на полигоне, для подробного расспроса. Не став полагаться на слова лишь одной из сторон, в конечном итоге он пришел к выводу, что в сегодняшнем инциденте вина изначально лежала на Втором принце, и он ни в коем случае не станет наказывать за это Лян Чуцзина.

Однако Второй принц поднял сильный шум у Благородной супруги Юй, и Благородная супруга Юй пришла к Лян Хуайчжэну. Она не собиралась заставлять его наказывать Третьего принца, а лишь хотела, чтобы Лян Хуайчжэн пошел к ней во дворец.

Но если бы Лян Хуайчжэн действительно пошел туда, то в будущем гонор Второго принца и Благородной супруги Юй в императорском дворце стал бы еще более высокомерным. Как раз услышав, что Цюй Юэлин снова заболел, он пришел сюда навестить больного, а заодно приготовился спрятаться здесь в тишине.

Однако сможет ли Лян Хуайчжэн, будучи гомофобом, действительно обрести покой в этом дворце Циюэ?

Цюй Юэлин считал, что не сможет.

Да бог с ним, с Лян Хуайчжэном и его покоем — пока он находится здесь, Цюй Юэлин чувствовал, что сам не сможет нормально отдохнуть. Уж лучше пусть Жун Ле останется составить ему компанию: Жун Ле по крайней мере проявляет сыновнюю почтительность, а Лян Хуайчжэн только смех вызывает.

Цюй Юэлин хотел выпроводить Лян Хуайчжэна. Подумав немного, он вспомнил об одном человеке — биологической матери Пятого принца Лян Чужуя, супруге Ли.

— Ваше Величество, может, вам сегодня навестить сестрицу Ли? — предложил Цюй Юэлин идею Лян Хуайчжэну. — Пятый Высочество сегодня невинно пострадал, у нее наверняка сердце кровью обливается. К тому же она так долго была под домашним арестом, не могла выходить, и наверняка очень скучает по Вашему Величеству.

Глаза Лян Хуайчжэна загорелись, и с выражением лица, словно просящим разрешения у Цюй Юэлина, он с предвкушением произнес:

— ...Тогда я (чжэнь)?

Цюй Юэлин, напрочь забыв о субординации, замахал на него руками, словно прогоняя собаку:

— Идите, идите.

— Юэлин... Мой хороший Юэлин! Ты и впрямь такой же добрый, чуткий и добродетельный, как твоя сестра Юэчжу... — Лян Хуайчжэн, словно получив амнистию, с нетерпением вскочил со стула, изрядно расхвалил Цюй Юэлина и сказал: — Спокойно лечись, я приду навестить тебя в другой день.

Выходя за дверь, он снова хорошенько проинструктировал слуг, наказав им тщательно прислуживать Цюй Юэлину.

Услышав это, Цюй Юэлин испытал поистине смешанные чувства.

На самом деле многое из того, о чем Лян Хуайчжэн разговаривал с ним сегодня вечером, вызвало у него бурю эмоций, как, например, те несколько фраз с похвалой в адрес Лян Чуцзина. В императорском дворце Вэйци Старший принц, рожденный императрицей, умер рано; семья Благородной супруги Юй, происходящей из рода военных, обладала огромным влиянием, и она была в фаворе, однако Второй принц оставил у Лян Хуайчжэна плохое впечатление импульсивного человека; Четвертый и Пятый принцы еще не представляли из себя ничего серьезного. Поэтому, судя по нынешней ситуации, Лян Чуцзин был самым конкурентоспособным претендентом на место наследного принца.

Даже если позже во дворце родятся новые принцы, угроза для него будет невелика. К тому же Лян Чуцзин — главный герой, наделенный ореолом протагониста. Возможно, полагаясь лишь на собственные усилия и не нуждаясь в чужой помощи, он сможет успешно взойти на престол и стать императором.

Поэтому Цюй Юэлин вывел для себя одну хорошую новость и одну плохую:

Хорошая новость: ему не нужно слишком беспокоиться о том, что Третий принц проиграет в борьбе за трон.

Плохая новость: оказалось, что стать вдовствующей императрицей-мужчиной для него самого куда сложнее, чем для кого-то другого — взойти на трон и стать императором!

В конце концов, в императорском дворце полно наложниц без сыновей, а слабое место Лян Чуцзина в том, что у него нет «матери-наложницы» знатного происхождения. Если Цюй Юэлин не сможет завоевать его доверие и симпатию, то на место «вдовствующей императрицы» он точно не сядет.

И впрямь, мачехой быть нелегко, а мачехой-мужчиной — еще тяжелее.

В болезненном состоянии Цюй Юэлин в полубреду провалился в сон. На следующий день, в полдень, когда он проснулся и пил лекарство, вернулась Система.

Принесенные ею новости были практически идентичны тем, что Цюй Юэлин услышал вчера из уст Лян Хуайчжэна, однако одна новость произошла только сегодня утром.

— Вчера вечером император ведь пошел во дворец супруги Ли? И даже остался там на ночь, — сообщила Система Цюй Юэлину. — Сегодня рано утром император снял с супруги Ли приказ о домашнем аресте.

— Я так и предполагал, потому что вчера я сам велел старому хрычу пойти к супруге Ли.

Цюй Юэлин, вялый от болезни, прислонился к подушке, лениво помешивая отвар в пиале. Почувствовав, что температура уже достаточно остыла, чтобы можно было пить, он поднял её, собираясь выпить.

Но как только пиала оказалась у губ, густой, горький и терпкий запах китайского лекарства ударил в нос, вызвав у Цюй Юэлина два сухих позыва к рвоте.

Он поставил пиалу обратно на маленький столик у кровати и спросил Систему:

— Раз уж я всё равно топовый корпоративный раб, то, заболев, должен стойко переносить тяготы и не задерживать работу. К тому же, пока сюжет не завершен, я не умру. Так могу ли я не пить это лекарство? Оно горше моей жизни... нет, горше жизни Жун Ле.

Система, чеша ухо задней лапой, ответила ему:

— Не умрешь-то не умрешь, но неужели тебе не тяжело постоянно болеть?

— Потерпи и выпей залпом, — посоветовала Система. — Разве ты раньше не говорил, что выпьешь три чашки китайского лекарства в качестве самонаказания, чтобы загладить вину передо мной?

— Со вчерашнего дня и до сих пор я выпил уже больше трех чашек. Чувствую, что скоро сам промаринуюсь китайскими травами. Подожду еще немного. — Цюй Юэлин отказывался смотреть правде в глаза. Подперев рукой щеку, всё еще немного красноватую от легкого жара, он лениво и протяжно продолжил выпытывать: — Хорошая моя собачка, у тебя есть еще какие-нибудь новости?

— Есть, и эту новость ты ни за что не угадаешь.

Система положила лапы на край кровати и сказала:

— Второй принц и Пятый принц поссорились.

— Пятый принц... Лян Чужуй? — удивился Цюй Юэлин. — Разве он не прихвостень Второго принца? О чем ему ссориться со Вторым принцем?

Цюй Юэлин уже видел всех принцев императорской семьи Вэйци. Среди них Пятый принц был самым младшим, года на два моложе Жун Ле и Лян Чуцзина. Детская припухлость на его щеках еще не сошла, он был безвольным пухляшом, который обычно любил бегать хвостиком за Вторым принцем.

Впечатление Цюй Юэлина от него было даже слабее, чем от Четвертого принца Лян Чухэна. Потому что Четвертый принц Лян Чухэн выглядел довольно расчетливым и хитрым — с первого взгляда было ясно, что это типичный приспешник, подкидывающий злодею дурные идеи. А что касается Пятого принца Лян Чужуя, Цюй Юэлин считал его просто простоватым. Должно быть, он унаследовал это от супруги Ли — у него было какое-то чувство кристально чистой глупости.

— А разве не из-за того, что император прошлой ночью остался у супруги Ли? — сказала Система. — Второй принц решил, что супруга Ли отняла милость у его матери-наложницы, поэтому сегодня утром на занятиях в Чунвэньгуань он кривился и смотрел на всех волком, так что Пятого принца чуть до слез не довел.

— Вот же паршивец, так и напрашивается на трепку! — выслушав это, Цюй Юэлин тут же набрался сил, чтобы выпить лекарство. — Нужно скорее поправляться, чтобы проучить его.

Он только было протянул руку, чтобы взять пиалу с маленького столика, как вдруг услышал снаружи знакомый властный женский голос:

— Братик~ Братик супруга Юэ~

— ...Этот голос?

Рука Цюй Юэлина дрогнула, и он чуть не расплескал лекарство.

— Ой-ёй, милый братец, поосторожнее! — супруга Ли стремительно, как вихрь, вошла в комнату, перехватила пиалу из рук Цюй Юэлина и, нахмурившись, прикрикнула: — Почему в комнате нет ни одного слуги? Как они вообще тебе прислуживают?

Вероятно, все до смерти боялись отведать кнута и пощечин супруги Ли. И хотя сегодня она была без хлыста, стоило её словам прозвучать, как слуги со стуком попадали на колени целой толпой.

В конце концов, Цюй Юэлин был современным человеком: всё, что было в его силах, он делал сам, не нуждаясь в прислуге. К тому же его Система была физической, и обычно, чтобы поболтать или обсудить какие-то дела, приходилось выпроваживать всех из комнаты. Слуги лишь выполняли его приказы.

Поэтому Цюй Юэлин поспешно поднял руку, объясняя супруге Ли:

— Сестра, это я велел им выйти.

В результате супруга Ли, увидев это, тут же отставила пиалу, обхватила руку Цюй Юэлина и принялась её поглаживать:

— Вот оно что, эх... зря я их обвинила. Но милый братец, не сочти за назойливость со стороны сестры: у тебя такое гладкое и нежное тело... нет-нет-нет, у тебя такое слабое здоровье, нельзя, чтобы рядом никого не было для ухода. Даже если ты любишь тишину, нужно оставить хотя бы одного человека.

Цюй Юэлин: «...»

Цюй Юэлин: — ...Премного благодарен сестрице Ли за совет.

Он изо всех сил дернулся и с трудом вытащил свою руку из ладоней супруги Ли.

В комнате всё еще было столько слуг, а супруга Ли вела себя слишком уж дерзко, не так ли? Неужели она совсем не боится, что поползут слухи о том, что макушка Лян Хуайчжэна зеленее его собственных глаз?

Вот только супруга Ли, казалось, и впрямь ничего не боялась.

С полным нежеланием расставаться она посмотрела на руку Цюй Юэлина, затем перевела влюбленный взгляд на его лицо. В её глазах чуть ли не розовые сердечки запрыгали. Мягким голосом она проворковала:

— Какая еще «сестрица Ли», звучит слишком отчужденно. Моя фамилия Мяо, а имя состоит из одного иероглифа Мяо (чудесная). Впредь зови меня просто «сестрица Мяо».

— Да, да, да... — покорно согласился Цюй Юэлин и хриплым от болезни голосом позвал её: — Сестрица Мяо.

Кто бы мог подумать, что супруга Ли упоенно отзовется:

— А-ах~

А затем со вздохом добавила:

— Из уст братика это звучит и впрямь так чудесно. Неудивительно, что Хуэй-лан любит захаживать в твой дворец, мне тоже здесь нравится.

Цюй Юэлин: «…………»

Цюй Юэлин больше не мог этого выносить. Он обнаружил, что в императорском дворце Вэйци и впрямь затаились тигры и драконы, и талантов здесь не счесть. Человеком, заставляющим его лишиться дара речи, был не только император Лян Хуайчжэн; женщины Лян Хуайчжэна оказались сильнейшими среди сильных.

Не зря, как ответить на слова супруги Ли, он поспешно потянулся за пиалой с лекарством, которое еще недавно не хотел пить, чтобы тактически глотнуть жидкости и разрядить окружающую неловкую атмосферу.

Кто же знал, что не успеют его пальцы коснуться стенки пиалы, как супруга Ли снова заберет её.

— Кстати говоря, сестра еще не поблагодарила тебя. — Супруга Ли взяла пиалу с лекарством. — Если бы не ты, я бы сегодня еще не вышла, так и сидела бы под замком у этого старого ублюдка Лян Хуайчжэна.

— Давай...

— Лекарство не холодное и не горячее, температура как раз подходит, чтобы пить. — Супруга Ли зачерпнула ложкой отвар и поднесла к губам Цюй Юэлина. — Позволь сестре покормить тебя лекарством.

«...» Разве Цюй Юэлин смел открыть рот?

Он даже не осмелился произнести: «Сестрица Мяо, я выпью сам». К счастью, кое-кто открыл рот за него:

— Братец А-Лин, — от дверей раздался голос Жун Ле, еще более хриплый, чем у Цюй Юэлина, и звучавший почему-то немного мрачно и холодно. — Что вы делаете?

Супруга Ли повернула голову:

— Его Высочество Жун?

Жун Ле поклонился ей:

— Приветствую Ваше Высочество супругу Ли.

Супруга Ли не испытывала к Жун Ле симпатии, но и злого умысла не питала, поэтому кивком велела ему оставить церемонии.

— Так вот вы где. — Жун Ле медленно поднял голову; против света его черные глаза казались особенно бездонными. Глубоко уставившись на супругу Ли, он спокойно произнес: — А я думал, вы у Пятого Высочества.

Эта фраза прозвучала ни к селу ни к городу. Выслушав её, супруга Ли нахмурилась:

— А что с Жуй-эром?

— Я тоже не совсем в курсе, но я видел, как Второе Высочество толкнул его. — Жун Ле безэмоциональным тоном, без малейших колебаний пересказал факт. — А затем Третье Высочество повел его к императорскому лекарю, и наставник Сюй тоже досрочно завершил урок.

— Что?! Лян Чуфэн, мелкий ублюдок! Ты посмел тронуть моего сына!

Супруга Ли пришла в ярость. Она с грохотом опустила пиалу на столик и, даже не вспомнив попрощаться с Цюй Юэлином, поспешно ушла.

Как только супруга Ли ушла, Жун Ле занял её место рядом с Цюй Юэлином. И точно так же, опередив руку Цюй Юэлина, взял пиалу с маленького столика.

Цюй Юэлин, потерпевший очередную неудачу в попытке выпить лекарство самостоятельно: «...»

— Братцу А-Лину сегодня лучше? — Жун Ле опустил ресницы, взял ложечку и принялся медленно помешивать отвар. Судя по всему, он тоже собирался кормить Цюй Юэлина.

— Намного лучше. А ты, Ле-эр? — Цюй Юэлин посмотрел на синяк на его скуле и слегка нахмурился. — Почему мне кажется, что ссадина у тебя на лице стала еще хуже? Ты вчера, когда вернулся, нанес мазь?

— Нет. Я всё время переживал за братца, ни о чем другом и думать не мог. — Жун Ле покачал головой. — Поэтому сегодня после уроков я сразу же примчался навестить братца.

С этими словами подросток и вправду зачерпнул ложечку отвара и поднес к губам Цюй Юэлина.

Между ним и Цюй Юэлином не было гендерных барьеров. Увидев, что Цюй Юэлин не желает открывать рот, Жун Ле прижал ложку к губам Цюй Юэлина, отчего бледно-розовые губы юноши слегка промялись, и он был вынужден приоткрыть их, обнажив белоснежные зубы.

— Почему братец не желает пить лекарство, которое я даю? — очень тихо спросил Жун Ле. — Это потому, что я плохо ухаживаю за братцем?

Цюй Юэлину оставалось лишь проглотить эту ложку лекарства, а пока Жун Ле зачерпывал новую порцию отвара, он сказал ему:

— Братец не имел в виду, что ты плохой, просто это лекарство я могу выпить и сам.

— Если братец может выпить сам...

Жун Ле задал вопрос, бьющий в самую душу:

— Тогда почему я только что видел, как супруга Ли кормила тебя с ложечки?

Цюй Юэлин: «!»

Он так и знал! Подобные сцены всегда вызывают недоразумения!

— Она действительно хотела напоить меня лекарством. — Цюй Юэлин попытался объясниться, доказывая свою невиновность. — Но я не выпил того, что она давала.

Однако Жун Ле ухватился за суть и допытывался дальше:

— Тогда почему она хотела кормить братца?

— Я, потому что люблю братца, забочусь о братце и боюсь, что другие не смогут хорошо за ним ухаживать, захотел собственноручно кормить братца. — На этот раз, не дожидаясь объяснений Цюй Юэлина, Жун Ле поднес новую порцию отвара к губам юноши. Хотя его голос был таким же тихим, как и прежде, давление в словах становилось всё сильнее. — И она тоже?

Цюй Юэлин больше не посмел ничего сказать и послушно открыл рот, чтобы выпить лекарство.

Выпив лекарство, Цюй Юэлин почувствовал, как Жун Ле снова потрогал его лоб.

Подумав, что сейчас, должно быть, настанет черед укладывания и поправления одеяла, Цюй Юэлин почувствовал, как его почему-то тревожно бьющееся сердце немного успокоилось. Он только было собрался со спокойной душой лечь отдыхать, как в следующее мгновение слова Жун Ле, словно тонкая, ледяная паутина, снова подвесили его сердце и стали понемногу стягивать и опутывать.

— Если бы не пришел я, то братец, выпив из её рук лекарство... — Рука Жун Ле так и осталась лежать на лбу Цюй Юэлина, и он спросил: — Тоже позволил бы ей вот так же к себе прикоснуться, верно?

— Как такое возможно?!

Цюй Юэлин едва не выплюнул только что выпитое лекарство, чувствуя себя безмерно несправедливо обвиненным:

— Я и в мыслях не держал пить из её рук!

К тому же супруга Ли потрогала его за руку еще до того, как пришел Жун Ле!

Разумеется, чтобы избежать еще большего недопонимания, последнюю фразу Цюй Юэлин вслух не произнес.

— Выходит, я неправильно понял братца.

Услышав это, Жун Ле на своем неизменно бесстрастном лице наконец скупо выдавил легкую улыбку. Свет в его черных глазах, подобных глубокому древнему колодцу, тоже слегка дрогнул, словно неся в себе едва не переливающуюся через край надежду подростка. Голосом, полным жажды, он спросил Цюй Юэлина:

— Братец А-Лин, позволь мне остаться сегодня ночью и поухаживать за тобой, хорошо?

— Я вчера почти всю ночь глаз не сомкнул.

— Как только подумаю, как сильно страдает от болезни братец... я так и хочу заболеть вместо братца. — Жун Ле не стал по отработанной схеме подтыкать Цюй Юэлину одеяло, а наоборот, намертво вцепился в уголок его рукава. — Этим слугам братец не так небезразличен, как мне, разве они смогут хорошо о тебе позаботиться?

Слушая эти слова великой сыновней почтительности Жун Ле, Цюй Юэлин был крайне растроган, а затем отказал ему:

— Но, Ле-эр, раз ты вчера всю ночь не спал, сегодня тебе тем более нужно хорошенько отдохнуть. У братца здесь полно слуг, которые за мной присмотрят, так что ты...

Жун Ле был очень почтителен, но в этот момент он больше не улыбался (игра слов «почтительность» и «улыбаться»).

Он перебил Цюй Юэлина. Уголки его губ мгновенно сжались, и из-за слишком быстрой смены выражения длинный шрам на его лице дернулся, отчего и взгляд, и лицо подростка в то же мгновение стали искаженными и мрачными:

— О, братец не желает?

— Желать-то желаю, — Цюй Юэлин произнес классическое слово-связку для отказа. — Однако...

Тресь!

От запястья Цюй Юэлина донесся звонкий звук рвущегося шелка. Он опустил голову и увидел, что Жун Ле дернул за уголок рукава с такой силой, что просто оторвал его кусок.

Жун Ле опустил длинные ресницы, посмотрел на лоскут белого шелка от ночной рубашки у себя в пальцах и холодным голосом произнес:

— Тоже верно, где уж такому неуклюжему, как я, быть достойным прислуживать братцу.

Но фильтр «хорошего сына» у Цюй Юэлина был слишком толстым. В глазах Цюй Юэлина Жун Ле сейчас грустил и расстраивался из-за его отказа, поэтому он тут же принялся утешать Жун Ле:

— Ничего-ничего, братец с самого начала был парнем с оторванным рукавом («дуань-сю» — эвфемизм для гомосексуалиста, каламбур на оторванном куске ткани).

— Раз хочешь сегодня остаться, то оставайся. — Он передумал и добавил: — Но ты должен пообещать братцу, что сегодня будешь хорошенько отдыхать, нельзя переутомляться.

Услышав это, Жун Ле снова расцвел в улыбке:

— Я непременно буду слушаться братца.

На самом деле Цюй Юэлин не воспринял всерьез слова Жун Ле о том, что тот будет за ним ухаживать.

Он рассуждал так: это же ребенок. Ему каждый день нужно рано вставать на занятия, прошлой ночью он опять же не выспался — сегодня точно долго не продержится. Не ровен час, как задуют свечи, он заснет еще крепче, чем сам Цюй Юэлин.

В это время года было не холодно, поэтому Цюй Юэлин велел слугам принести Жун Ле одеяло, чтобы тот переночевал на кушетке у окна в его спальне — главным образом потому, что Жун Ле наотрез отказывался идти спать в другую комнату.

С его нынешним ростом и длиной ног спать на кушетке было в самый раз, не пришлось бы сжиматься в комок.

Вечером, умывшись и переодевшись в свежую ночную рубашку, Цюй Юэлин уже лег в постель, как вдруг вспомнил об одном незаконченном деле. Он помахал рукой Жун Ле, который тоже уже лежал на кушетке, но всё еще держал глаза открытыми и не мигая смотрел на него.

Увидев жест Цюй Юэлина, Жун Ле немедленно откинул парчовое одеяло и, словно маленький щенок, рысцой подбежал к нему.

==========

От автора:

Жун Ле: Почему братец не пьет лекарство, которым я его кормлю? Почему не позволяет мне о нем заботиться? О, так это я не достоин.

Цюй-Цюй: Ць-ць-ць (как подзывают щенка).

Жун Ле: Брат, брат, брат, брат, брат, я иду!

Система: Он не тебя зовет, он меня зовет.

Жун Ле: 🔪

http://bllate.org/book/33997/4242339