— Разве? — бесстрастно произнес Су Тинхэ. — А мне сейчас кажется довольно интересно.
Шан Ичжи посмотрел на него с нежнейшей улыбкой, словно воплощение заботы:
— Тогда можешь спрашивать меня обо всем, что тебе непонятно.
— Ты же не преподаватель, — Су Тинхэ опустил глаза. Его взгляд скользнул по столу, где была расстелена бумага для каллиграфии, прижатая пресс-папье.
— Но я… — Шан Ичжи только попытался заговорить, как Су Тинхэ поднял голову, посмотрел вперед и почтительно произнес:
— Здравствуйте, учитель.
Учитель каллиграфии был совсем молодым, с открытым взглядом и легким налетом интеллигентности.
Он спросил Су Тинхэ, был ли у того какой-то опыт раньше. Су Тинхэ не рискнул бросаться громкими словами и ответил:
— Немного.
— Тогда напиши пару иероглифов, я посмотрю, — сказал учитель.
Су Тинхэ взял кисть и вывел три иероглифа: Шан Хоююн.
— Похоже, твое «немного» — это излишняя скромность. Шан Хоююн — это ведь чье-то имя, верно?
Шан Ичжи заглянул через плечо Су Тинхэ: иероглифы были ровными, квадратными, написанными строго по правилам, и совсем не походили на почерк новичка. Выходило, что бесполезная бездарность, о которой он был такого мнения, все-таки кое-что умела.
Су Тинхэ с застенчивой улыбкой ответил:
— Это мой муж.
Учитель каллиграфии тоже улыбнулся:
— Как у вас крепкие чувства.
Шан Ичжи слегка удивился, но в то же время не поверил:
— Не ожидал, что раз уж мой старший брат вечно ходит с ледяным лицом, вы с ним сможете так хорошо ладить.
Учитель уловил суть:
— Твой старший брат?
— Верно, Шан Хоююн — мой старший брат, — Шан Ичжи указал на Су Тинхэ. — А мы с ним одноклассники.
Учитель сказал Шан Ичжи:
— Раз вы знакомы, в следующий раз, если чего-то не понимаешь, можешь спрашивать у него. Он пишет очень хорошо, не обязательно каждый раз приходить ко мне.
Последнее время Шан Ичжи каждые несколько дней являлся под предлогом вопросов по каллиграфии, доставляя ему немало хлопот.
— Вы же учитель, — взгляд Шан Ичжи скользнул по Су Тинхэ. — К тому же они с моим старшим братом молодожены, мне неудобно их беспокоить.
— А вы с братом будете рады, если я приду? — внезапно спросил Шан Ичжи, глядя на Су Тинхэ.
Су Тинхэ перевел взгляд на учителя:
— Прямо перед нами есть преподаватель.
Разговор пошел по кругу и вернулся к исходной точке, так что учитель больше ничего не стал говорить и продолжил вести занятие для всех учеников.
В часы практики Шан Ичжи, в отличие от прежних дней, не задавал кучу вопросов и не звал учителя то с тем, то с этим. Тот мысленно с облегчением выдохнул.
Утренний урок каллиграфии закончился. В Академия Цзюсун подавали обед и чай с десертами, и поскольку во второй половине дня у Су Тинхэ еще было занятие по гуджену, он решил остаться пообедать прямо в академии.
Шан Ичжи же, напротив, сам подошел к нему и предложил поесть где-нибудь снаружи, заодно пообщаться и вспомнить прошлое.
Су Тинхэ понятия не имел о прошлом прежнего владельца тела, так что вспоминать ему с Шан Ичжи было нечего, а главное — начни они предаваться воспоминаниям, он мог бы проколоться, и тогда дело приняло бы дурной оборот.
К тому же, с самого инцидента на свадьбе, когда Шан Ичжи велел кому-то позвать его, Су Тинхэ казалось, что тот ведет себя странно.
Но сегодня Шан Ичжи проявил невиданное упрямство и настаивал на том, чтобы они пообедали вместе: он уже некоторое время не мог связаться с Су Тинхэ и хотел кое о чем с ним поговорить.
Су Тинхэ не смог отказаться и согласился пообедать с Шан Ичжи, причем тот позволил ему самому выбрать ресторан.
Су Тинхэ уже вполне освоил функции своего телефона и, поискав в рекомендательном приложении, нашел самый дорогой поблизости ресторан японской кухни.
Хоть он и не представлял, что такое японская кухня, Су Тинхэ решил пойти именно туда.
Раз уж Шан Ичжи портит ему настроение, то пусть хоть потратится как следует.
Оказавшись в ресторане и глядя на подаваемые одно за другим изысканные блюда, Су Тинхэ наконец понял: так называемая японская кухня состояла из сырых продуктов.
На вкус еда была ни хорошей, ни плохой — сказать, что Су Тинхэ ненавидел ее, нельзя, но и любимой она не стала.
Во время еды Шан Ичжи то и дело предавался воспоминаниям об их ученических днях. У Су Тинхэ не было чужих воспоминаний, поэтому он не смел невпопад поддакивать и лишь неопределенно повторял: неужели так и было, кажется, да, я уже не помню, какая у тебя хорошая память.
В тот самый момент, когда человек, следивший за Су Тинхэ, первым делом доложил Шану Хоююну о том, что они обедают вдвоем, лицо Шана Хоююна мгновенно похолодело.
Впрочем, Шан Хоююн вовсе не был удивлен: сейчас они наверняка сговариваются против него.
Академия Цзюсун лишь казалась рекомендацией Шана Хоююна, на деле же он просто плыл по течению. Су Тинхэ красиво расписывал свое желание учиться и развиваться, но на самом деле наверняка хотел тайком встретиться с Шан Ичжи.
А Шан Ичжи от нечего делать увязался учиться в Академию Цзюсун потому, что увивался за преподавателем каллиграфии по имени Бай Хуа — человеком, который впоследствии сыграет ключевую роль.
Как жаль, что для Шан Ичжи Су Тинхэ был всего лишь пешкой.
Злорадно подумал Шан Хоююн: если эти трое начнут грызть друг другу глотки, будет куда интереснее.
Немного поговорив с Су Тинхэ, Шан Ичжи заметил, что тот держится с ним холодно и отстраненно, говорит мало, и это было полнейшей противоположностью тому, как он раньше повсюду ходил следом и заискивал перед ним.
Шан Ичжи опустил ресницы и с печальным видом спросил Су Тинхэ:
— Я сделал что-то не так, и ты на меня обиделся?
Су Тинхэ покачал головой в знак отрицания:
— Нет.
— Тогда почему ты избегаешь меня? На сообщения в WeChat не отвечаешь, телефон недоступен, — произнес Шан Ичжи. — Если я действительно поступил неправильно, ты обязательно должен мне сказать.
Су Тинхэ ковырнул палочкой кусочек сырой рыбы и ответил:
— Прошлый телефон сломался, я купил новый.
Шан Ичжи украдкой понаблюдал за выражением лица Су Тинхэ и понял, что тот вовсе не лжет.
Проучившись с Су Тинхэ много лет, Шан Ичжи знал, что тот внешне казался угрюмым и избалованным, но в душе был жутко закомплексован. При этом он был красив, а главное — глуп и доверчив, искренне привязан к нему и никогда не лгал.
Шан Ичжи наслаждался услужливостью и симпатией Су Тинхэ, но намеренно не расставлял все точки над i, поддерживая с ним двусмысленные отношения — уже не дружба, но еще не любовь, — и позволял себе звать его или прогонять по первому капризу.
Он никогда по-настоящему не воспринимал Су Тинхэ всерьез, но никак не ожидал, что тот выйдет замуж за его ненавистного старшего брата. Теперь же Су Тинхэ превратился в очень полезную пешку.
— Тогда назови мне свой новый номер телефона, — глядя на него, потребовал Шан Ичжи. — Мы же лучшие друзья, а ты даже не сказал, что сменил телефон, это так огорчает.
В день свадьбы Шан Ичжи велел кому-то увести его, и Су Тинхэ уже подумывал, не было ли у прежнего владельца тела с Шан Ичжи какой-то интрижки. Теперь же, разобравшись в их отношениях, он понял, что они многолетние одноклассники и хорошие друзья, а теперь Шан Ичжи к тому же приходился ему деверем — все свои. И Су Тинхэ поделился контактами.
Добавив Су Тинхэ в друзья, Шан Ичжи с первого же взгляда обратил внимание на его аватар. Нахмурившись, он с сомнением в голосе спросил:
— Ты же раньше любил ставить на аватар свои фотографии? Среди молодежи никто такое не ставит.
— А что не так с этим аватаром? — не понял Су Тинхэ. — Мне он очень нравится. Сразу видно, что я женат и кто мой муж.
Шан Ичжи натянуто улыбнулся, мысленно размышляя, какова вероятность того, что Су Тинхэ воспылал страстью к его старшему брату. То, что у Су Тинхэ в голове один ветер — это факт, но если объектом этого ветра стал Шан Хоююн, дело принимало скверный оборот.
В этот момент подали острое блюдо. Су Тинхэ попробовал кусочек, и специи тут же обожгли ранку на губе, заставив его тихо цыкнуть.
Шан Ичжи проследил за звуком и заметил на губах Су Тинхэ небольшой порез.
— Что это с тобой? — спросил он.
Су Тинхэ сделал глоток чистой воды, чтобы прополоскать рот, и бросил:
— Твой старший брат постарался.
Шан Ичжи от ужаса потерял дар речи.
Приглядевшись повнимательнее, он действительно заметил, что губы Су Тинхэ сегодня припухли сильнее обычного, да еще и с ранкой.
В голове Шан Ичжи сложилась жуткая картина, от которой он окончательно растерял все мысли.
Обедав, они вернулись в Академию Цзюсун, где во второй половине дня у Су Тинхэ стоял урок игры на гуджене.
В классе Су Тинхэ снова столкнулся с Шан Ичжи — совпадение сегодня явно переходило все границы.
В своем прежнем мире Су Тинхэ уже учился играть на гуджене, но мастерством не блистал, а за долгий перерыв и вовсе все подзабыл, так что теперь просто следовал за учителем, постепенно возвращая утраченное ощущение инструмента.
http://bllate.org/book/34019/4187163
Готово: