Он взял в руки другую книгу с рецептами десертов. Шэнь Ци, должно быть, ещё не успел её открыть — обложка была совершенно новой, но на первой странице виднелся бумажный стикер. Похоже, его приклеили недавно, выведя слова кистью, и от этого от них веяло совсем другим настроением.
— Не грызи лёд.
Старый дворецкий говорил, что Шэнь Ци имеет свойство с головой уходить в собственный внутренний мир, поэтому в определённое время обязательно нужно подавать какой-нибудь звук, чтобы возвращать его к реальности.
Линь Жохуай дважды постучал в дверь: один удар лёгкий, другой потяжелее. И когда он уже решил, что Шэнь Ци не отреагирует, дверь отворилась.
Шэнь Ци слегка повёл бровями:
— Это ты принёс еду.
— Да, я, — добавил Линь Жохуай. — Теперь всегда буду я.
Шэнь Ци сидел в инвалидном кресле у входа и не двигался. Линь Жохуай обошёл его сзади, покатил к обеденному столу и достал всё из термобомок — еда ещё не остыла.
Шэнь Ци качнул тёмными, как смоль, глазами и тихо повторил:
— Теперь всегда ты.
Линь Жохуай непринужденно уселся рядом с ним и с предельной терпимостью отозвался:
— Да, я. Ешь давай, я уже открыл все коробки, а то и правда остынет.
Повисло молчание. Они уставились друг на друга, и больше никто не проронил ни слова.
В голове Линь Жохуая мелькнула совершенно безумная мысль: неужели Шэнь Ци хочет, чтобы я покормил его с ложечки?.. В этот самый момент у него в кармане внезапно зазвонил телефон.
Он ответил прямо на глазах у Шэнь Ци — звонил Се Юйшэн.
Шэнь Ци бросил на него лишь беглый взгляд, после чего взял палочки, собираясь приступить к еде, и с абсолютно невозмутимым видом предложил Линь Жохуаю выйти и ответить на звонок, так как ему нужна тишина.
Даже без его слов Линь Жохуай непременно нашёл бы предлог, чтобы выйти: как можно разговаривать с Се Юйшэном при Шэнь Ци? Это же выдаст его с головой.
Линь Жохуай даже не стал разговаривать в пределах верхнего этажа — он вернулся в свою комнату и перезвонил сам.
Линь Жохуай совершенно естественно бросил в трубку:
— Братец, чего это ты вдруг надумал мне звонить в такое время?
Смысл его слов сводился к одному: разве ты не должен сначала разобраться с бардаком между тобой и Шэнь Цинъи? Ведь оба этих мозолящих глаза второстепенных персонажа сейчас далеко от вас.
— Ты же сменил номер несколько дней назад. Кое-кто не смог до тебя дозвониться и попросил меня свести их, — прямо перешёл к делу Се Юйшэн.
Все эти дни Линь Жохуай вёл затворнический образ жизни отшельника, уединившегося в горах, и понятия не имел о происходящем во внешнем мире. Он и без того плавал в тумане относительно дел первоначального владельца тела, а теперь и вовсе растерялся.
— Кто это меня ищет?
— Этот человек из семьи Ань. Тебе положено звать его дядей.
Линь Жохуай откопал старый телефон со старым номером и лишь тогда по крупицам нашёл информацию об этом так называемом дяде по имени Ань Цзяюнь.
Много лет назад Ань Цзяюнь страдал игроманией. Продав акции Корпорации Линь, он был сослан матерью Линя — то есть матерью прежнего владельца тела — за границу. Какими-то неведомыми путями ему удалось с большим трудом обуздать свою пагубную страсть, а позже, когда у Линей начались проблемы, он вернулся, чтобы помочь, и даже одолжил им тогда крупную сумму денег.
Теперь же он явился за долгами.
Линь Жохуай был просто ошеломлен: у прежнего владельца тела, оказывается, ещё и горы долгов! До чего же он сам несчастный.
Теперь же несчастным стал он сам.
Оставалось только гадать, легко ли договориться с этим дядюшкой. Сейчас у него в кармане едва наберётся чуть больше ста тысяч, а зарплату ему ещё даже не выдали.
Воспользовавшись Се Юйшэном как посредником, Ань Цзяюнь прислал сообщение с требованием завтра ждать его у кафе на перекрёстке Биньхай-роуд, чтобы подсчитать проценты за последние годы.
— ...
Они что, ростовщичеством занимаются? Ещё и проценты!
Ань Цзяюнь совершенно не боялся, что тот не явится, заявив, что у него на руках расписка, и пригрозив в случае неявки обратиться в суд.
Что за кошмарные проблемы!
Встретиться с Ань Цзяюнем для Линь Жохуая было не сложно, трудно было другое: чтобы выйти из дома, ему требовалось отпроситься. Только сейчас он обнаружил, что эта его работа предполагает работу без единого выходного дня в году.
Но, подумав немного, он успокоил себя тем, что не собирается горбатиться здесь вечно, и от этого стало намного легче.
Се Юйшэн: Возникли трудности — обращайся ко мне.
Линь Жохуай: Мне нужны деньги.
Се Юйшэн, чья карта была заблокирована и у которого почти не осталось карманных расходов, выданных ему под расчёт: «...»
Знаешь ли ты, в каком жалком положении я в последнее время нахожусь?
Линь Жохуай: Братец, всё в порядке, я сам во всём разберусь. К тому же он мой родной дядя.
Се Юйшэн: К чему эта бравада? Будто я не знаю твоего никчёмного дядюшки. Если бы он не докучал нашей семье, я бы и тебя не стал подставлять.
Линь Жохуай остро почувствовал, что появление его контактов у Ань Цзяюня — дело рук родителей Се.
Ох, батюшки, как же они любят устраивать травлю, право слово, забавно.
Линь Жохуай: Всё в порядке, я справлюсь сам, правда, не лезь в это.
Повесив трубку, Линь Жохуай с полным решимости видом спустился вниз и как раз застал старого дворецкого за руководящим процессом транспортировки картин рабочими.
Линь Жохуай бросил на них мимолётный взгляд — полотна были до боли знакомыми. Это были те самые картины, которые напугали его до смерти в самый первый день его прибытия сюда. Тогда он в ужасе пялился на глаза одной из изображённых на них европейских дам, поминутно воображая, что они вращаются, и пугая самого себя.
Теперь же при дневном свете это были самые обыкновенные неодушевленные предметы.
Ему больше не было страшно: он мог смотреть на них в упор и даже улыбаться.
— Дядя Чэнь, почему их вдруг решили заменить? — подбежал к нему Линь Жохуай, задавая вопрос на ходу.
Дядя Чэнь посмотрел на приближающегося парнишку и добродушно улыбнулся:
— Молодой господин сказал, что картины обветшали, нужно вдохнуть в дом немного свежей крови. К тому же в усадьбе скоро установится хорошая погода, и эта зима выдастся на славу.
— Дядя Чэнь, я бы хотел завтра отпроситься.
Дядя Чэнь посмотрел на него прямо, и голос его звучал предельно спокойно:
— По поводу отгулов тебе нужно обращаться лично к молодому господину, я не принимаю таких решений.
Линь Жохуай не совсем это понял: в этой огромной усадьбе по сути живут всего два человека, всем остальным заведует дядя Чэнь, так неужели даже в этом он не властен?
Дядя Чэнь, казалось, насквозь видел его мысли:
— Я не могу решать за тебя.
Линь Жохуай всё понял и повернул обратно к верхнему этажу. Поднявшись наверх, он принялся стучать в каждую дверь подряд и в конце концов нашёл Шэнь Ци в комнате в самом конце коридора. Дверь была распахнута, являя взору узкую полоску щели.
Линь Жохуай заглянул внутрь сквозь приоткрытую дверь.
В комнате не горел свет, шторы были плотно задвинуты, пропуская лишь скудные лучи, не способные полностью осветить помещение. Вместо этого полосы солнечного света — где блеклые, где яркие — кусками ложились на спину Шэнь Ци и его инвалидное кресло.
Даже стоя позади него, Линь Жохуай не мог ощутить ни его тепла, ни биения сердца.
— Господин Шэнь, вы сейчас свободны?
Шэнь Ци:
— Что такое?
Линь Жохуай вошёл в комнату и только тогда заметил, что Шэнь Ци играет сам с собой в го, управляя и чёрными, и белыми камнями в полном одиночестве.
На мгновение в его голове промелькнула какая-то догадка, но тут же испарилась, вытесненная более срочными делами.
— Я хотел отпроситься, завтра нужно срочно отлучиться по делам.
Шэнь Ци не удостоил его ответом, лишь бросив на него несколько беглых взглядов из-под опущенных век, изучая человека, у которого уже давно имелся хозяин.
Он холодно и отстраненно подумал:
Се Юйшэн сделал всего один звонок — и вот человек уже сорвался с места, чтобы заняться тем, чем положено заниматься парочкам: свиданиями, встречами, цветами, всей этой романтичной показухой, рассчитанной на чужие глаза.
Хотя, с другой стороны, их отношения были фальшивыми, но вот статус — вполне настоящим.
Им предстояло увидеться. И что же они будут делать при встрече? Об этом даже думать не хотелось.
Какой-то чувствительный нерв внутри Шэнь Ци резко дёргнулся.
Что, если он откажет?
Если он не разрешит, тот никуда не уйдет. К тому же Линь Жохуаю нужны деньги, а он мог дать ему сколько угодно.
Се Юйшэн же — всего лишь тупица, не способный даже распоряжаться собственным состоянием.
Долгое время Шэнь Ци не сводил глаз с чёрного камня, а затем перевёл взгляд на этого заядлого любителя денег, стоящего перед ним.
— Ты уходишь?
— Да, всего на один день, — Линь Жохуай поднял один палец и пробормотал себе под нос: — С меня же не высчитают зарплату?
— Не высчитают, — машинально ответил Шэнь Ци и тут же переспросил: — Ты собираешься уходить?
Линь Жохуай:
— ...Да.
Шэнь Ци опустил на доску камень:
— Причина?
Линь Жохуай не мигая уставился на его длинные пальцы с изящными суставами:
— Переезд. В моей прежней квартире осталось ещё много вещей.
Шэнь Ци замер, покрутив на пальце кольцо. В глубине его глаз одновременно клубились мрачные и ясные эмоции, а на губах застыла полуулыбка.
Какая безупречная причина, разве мог он отказать?
Шэнь Ци внезапно уловил тень тревоги на лице Линь Жохуай:
— Это так срочно?
Линь Жохуай притопнул ногой и подался вперед:
— Срочно.
Шэнь Ци протянул руку и сгреб с доски все камни. С громким, звенящим и неприятным шумом они ссыпались в коробку.
— Можешь идти, я разрешаю.
Сердце Линь Жохуая успокоилось как раз в тот момент, когда упал последний камень. Теперь он начал немного понимать слова Доктора Ван о переменчивом нраве Шэнь Ци: здесь каждое слово произносилось так, будто ступаешь по тонкому льду.
Любому, кто вздумал бы завести роман с таким человеком, пришлось бы изрядно понервничать.
Неудивительно, что даже при наличии у Шэнь Ци всех задатков главного героя автор так и не удосужился устроить ему хоть какую-то любовную линию в романе.
Но, с другой стороны, до чего же он хорош собой! Линь Жохуай помимо воли засмотрелся на его пальцы, нос и тонкие губы, и лишь в глаза взглянуть не посмел.
По этой причине он не заметил, как взгляд Шэнь Ци опустился на его лицо: на нём не отразилось ни единой эмоции, а линия губ была холодно сжата.
Шэнь Ци процедил не то с упрёком, не то равнодушно:
— Вернуться до наступления темноты. У нас комендантский час.
Линь Жохуай уставился на потолок и бормотал:
— Но...
— Хочешь остаться ночевать на стороне? — с кем, где и для кого устраивать очередное представление — об этом даже думать не приходилось.
Линь Жохуай озадаченно склонил голову набок, не понимая, откуда у Шэнь Ци взялась такая уверенная интонация насчет ночёвки.
— Да нет же... У меня дела, боюсь, просто не успею...
Его дальнейшие оправдания потонули, словно брошенные в пучину океана, Шэнь Ци оставил их без внимания.
Он уже спал с ним последние несколько ночей, неужто теперь собрался делить ложе с кем-то другим?
Глава 15
В глазах Шэнь Ци Линь Жохуай разглядел целый букет сложных, переплетенных между собой чувств: пренебрежение, презрение, недовольство, обиду — словно он и впрямь разыгрывал на сцене какую-то драму.
Внутри у него всё ёкнуло. Он даже заподозрил, не прослушивали ли его телефонный разговор, но тут же отбросил эту мысль как маловероятную.
Душа Линь Жохуая была не на месте. Он нервно сгибал пальцы, теребя ткань брюк, и, тщательно всё обдумав, решил слегка скорректировать только что слетевшую с языка фразу насчет того, что он боится не успеть.
Ему хотелось проявить рассудительность, но слова сами собой сорвались с губ, окрашенные неосознанной жалобой:
— У вас тут кругом такая темнота... Если я вернусь поздно, мне будет страшно.
Зрачки Шэнь Ци чуть шевельнулись, будто он ожил:
— Я прикажу кому-нибудь поехать с тобой.
Линь Жохуай хотел было отказаться, но передумал: в конце концов, с присутствием людей Шэнь Ци этот так называемый дядюшка вряд ли станет слишком сильно на него давить.
http://bllate.org/book/34024/4187800
Сказали спасибо 0 читателей