Готовый перевод Spring to Autumn: The Rise of Huai Jin / Пепел сандала: Когда весна сменяется осенью: Глава 17

Цин Шиин закатила глаза на слова Хэ Цзянъяня, а затем с улыбкой повернула голову к Цзо Цыцю и произвела:

— Ничего особенного. Почему ты так долго спускалась? Разве я не просила тебя встретить меня?

— Забыла.

Цзо Цыцю села рядом с Хэ Цзянъянем, а та вновь принялась бесцеремонно придвигаться ближе. При таком количестве людей Цзо Цыцю оставалось лишь терпеть.

Заметив вольности Хэ Цзянъяня, Цин Шиин принялась барабанить пальцами по столешнице, издавая постукивающие звуки, и прервала их возню:

— Где мы ночуем сегодня?

— Хэ Цзянъянь сняла для тебя номер, — ответила Цзо Цыцю.

— Не хочу, буду спать с тобой, — Цин Шиин помотала головой, наотрез отказываясь спать в одиночестве. — Ты сегодня ночуешь со мной в одной комнате, а Хэ Цзянъянь — в отдельной.

Цзо Цыцю нахмурилась, а в её взгляде читалось полное недоумение. Странное поведение Цин Шиин и непонятные замыслы Хэ Цзянъяня... О чём эти двое болтали сегодня вечером, оставалось для неё загадкой, и всё вокруг стремительно развивалось в каком-то очень странном направлении.

— А ты боишься спать одна по ночам? — с деланным беспокойством спросила Хэ Цзянъянь.

Цин Шиин едва не рассмеялась от злости: само слово «страх» вообще отсутствовало в её лексиконе. Единственным её желанием было заставить Хэ Цзянъянь держаться от Цзо Цыцю как можно дальше, желательно — донельзя далеко. Притворившись испуганной, она протянула:

— Ага, боюсь.

Хэ Цзянъянь мягко произнесла:

— Тогда давай спать вместе, если станет страшно — разбудишь меня.

Подобно тому, кто добровольно суёт голову в пасть тигру: не зайдешь в логовище тигра — не поймаешь тигрёнка. Хэ Цзянъянь скрепя сердце отказалась от возможности разделить ложе с Цзо Цыцю этой ночью и решила в одиночку бросить вызов этой тигрице по имени Цин Шиин.

Она мысленно продолжала утешать себя: всего-то перетерпеть пару дней, и как только удастся выведать новости о Хэ Шу, она вертится в свою гавань нежности.

Стоило ей произнести это, как все присутствующие погрузились в ступор — кроме Лу Аньшэн, которая вообще ничего не понимала в происходящем. А у Цин Шиин от злости вспыхнуло праведное пламя:

— Ты чё творишь?

На лице Цзо Цыцю не дрогнул ни единый мускул, однако в её душе, словно в спокойный пруд, бросили камень, и поднявшиеся круги ряби с неконтролируемой скоростью разрушали её душевное равновесие.

Некоторые смутные догадки начинали обретать пугающе реальные очертания.

— Я не против, ночуйте вместе, только не приставайте ко мне.

С этими словами Цзо Цыцю поднялась с места и ушла, не оглядываясь. Продлись это ещё хоть секунду, и она бы попросту выбросила их обеих за дверь.

Цин Шиин заметила недовольство Цзо Цыцю, а затем перевела взгляд на Хэ Цзянъянь, которая смотрела на неё с фальшивой улыбкой.

Эта девица была непробиваемой тупицей, совершенно не способной разгадать истинные намерения Цзо Цыцю. К счастью, сегодня она вовремя появилась здесь — она никому не позволит подойти к Цзо Цыцю ни на шаг, пусть даже ради этого придётся самой ввязаться в игру.

Сложив руки на груди, Цин Шиин окинула её презрительным взглядом сверху вниз:

— Ладно, мне аж самому интересно посмотреть, что ты задумала.

Хэ Цзянъянь поменяла номер на двухместный. Хотя обстоятельства и нарушили её планы, она ни за что не стала бы ложиться с Цин Шиин в одну постель.

Лу Аньшэн молча помогла Цин Шиин перенести вещи и проводила до номера.

Уходя, Цин Шиин не преминула бросить ей вслед:

— Я увидела твою судьбу. Брось сопротивление.

С этими словами она захлопнула дверь прямо перед носом Лу Аньшэн.

Раньше, когда кто-то говорил о её недолгой жизни, она лишь легко улыбалась. Но теперь, услышав это от Цин Шиин, ей захотелось жить всем назло.

В комнате обе сели на свои кровати и замерли, ожидая, кто же сделает первый шаг.

Однако Хэ Цзянъянь с помощью Чтения мыслей уже услышала, как та мысленно кроет её на чём свет стоит.

— Ты сейчас мысленно меня ругаешь?

— Ага, — с полным правом наотмашь ответила Цин Шиин.

— Хватит ругаться. Я поселилась с тобой только ради того кое о чём расспросить, — Хэ Цзянъянь сразу обозначила цель. — Я хочу узнать, кто такая Хэ Шу.

При упоминании этого имени Цин Шиин тут же закипала от гнева, а вид Хэ Цзянъянь, у которой к тому же было лицо, точь-в-точь как у той девчонки, лишь подливал масла в огонь:

— Спрашивать-то зачем? Такая любопытная? Кто она такая и какое тебе до неё дело?

Хэ Цзянъянь была готова к подобной реакции и больше ничего не скрывая, прямо заявила:

— Потому что я люблю Цзо Цыцю, поэтому и должна выяснить, кем была эта Хэ Шу.

Столкнувшись с такой прямотой, Цин Шиин слегка приподняла уголки губ, скривившись в презрительной усмешке. Её взгляд излучал убийственную иронию, когда она холодно бросила:

— Да ты? И смеешь любить Цзо Цыцю?

Обе противостояли друг другу, и в сердце Цин Шиин плескалось лишь глубокое презрение к Хэ Цзянъянь.

Она просто не понимала, с какого перепуга эта девица вообще здесь права качает. Не будь у неё лица Хэ Шу, Цзо Цыцю бы и взглядом её не удостоила. Да и сама Хэ Шу была редкостной сволочью — обе стоили друг друга и были одинаково подлыми.

— Хочешь знать, кто такая Хэ Шу? Так я тебе скажу: она мертва, и поделом ей!

Её холодный голос эхом пронёсся по комнате, словно раскат грома. Каждое слово резало слух и впивалось в сердце с невыносимой болью.

Хэ Цзянъянь представляла себе сотни вариантов характера, происхождения и личности Хэ Шу, но ей и в голову не приходило, что та уже умерла. При этом Цин Шиин не лгала — всё сказанное ею было чистой правдой.

Цзо Цыцю любила мёртвую девушку, свою погибшую первую любовь. Хэ Цзянъянь одновременно испытывала и горечь, и радость.

Горечь — от жалости к Цзо Цыцю, а радость — потому что её соперницей оказалась покойница, что фактически означало полное отсутствие конкуренции. Не удержавшись, она тихонько хихикнула.

Цин Шиин от такого зреживания слегка растерялась:

— Эй, ты чему вообще радуешься?

Хэ Цзянъянь подняла голову, нахмурившись, но в её глазах сияла неподдельная радость, а уголки рта помимо воли тянулись вверх:

— Раз ты считаешь, что Хэ Шу получила по заслугам, значит, ты права. Вот мне и смешно.

Цин Шиин почувствовала себя немного беспомощной: эта девчонка точно не в своём уме. Ей доводилось общаться со многими людьми, она встречала и психов, и извращенцев, но в Хэ Цзянъянь чувствовалась какая-то безумная, пьянящая искра, которая ей даже нравилась. Помимо внешнего сходства с Хэ Шу, характер и моральные устои у неё были совершенно другими.

Цин Шиин хмыкнула:

— Чудичка. Вот мы впервые в чём-то и сошлись.

Они переглянулись и одновременно усмехнулись — это был секрет, понятный только двоим безумицам.

— Спасибо, что рассказала мне об этом, — вежливо поблагодарила Хэ Цзянъянь, и её тон был как никогда любезным.

— Не за что. Не ожидала, что эта новость тебя так обрадует. Похоже, мы обе хороши собой в своём коварстве.

Цин Шиин первой протянула руку в знак доброй воли.

Однако Хэ Цзянъянь прочитала в её мыслях: {Протяни руку, дай мне взглянуть на твою судьбу.}

Предложение показалось ей странноватым, но отказываться было неудобно, и она лишь молча достала из сумочки леденец на палочке, бережно и осторожно вложив его в ладонь Цин Шиин.

— Ладно, можно и без рукопожатия, как хочешь, — забрав конфету, Цин Шиин повернулась, подхватила банное полотенце и направилась в ванную в самом превосходном настроении.

Она-то изначально планировала заглянуть в прошлые и будущие жизни Хэ Цзянъянь, но эта пигалица решила не давать ей такого шанса. Ладно уж, не станет она спорить с этой хитрой бестией.

Белая луна угасла, и теперь настала очередь чёрной.

Хэ Цзянъянь мысленно расхохоталась над самой собой: она и подумать не могла, что способна на такую злобу. Всегда считала себя добрячкой, а тут вон оно как — чужая душа потёмки.

Неудивительно, что Цзо Цыцю порой относилась к ней то холодно, то тепло: если в сердце застрял такой неразрешимый рубец, значит, она сама придёт и разрушит его.

Успокоив эмоции, Хэ Цзянъянь сняла ещё один номер и сообщила об этом Цин Шиин, на что та охотно согласилась.

Она действительно не представляла, как делить одну комнату с Цин Шиин: хотя они и зарыли топор войны, та всё равно продолжала бы мешать ей на пути к сердцу Цзо Цыцю.

Лу Аньшэн проводила её до новой комнаты, и по дороге та не удержалась от вопроса: как звали ту женщину-предсказательницу?

— Цин Шиин. А что такое, хочешь погадать у неё? — спросила Хэ Цзянъянь.

— Да нет, просто любопытно.

Заметив её интерес, Хэ Цзянъянь успокоила её:

— Не забивай себе голову и не верь этим глупым сказкам. Судьба человека находится только в его собственных руках.

— Хорошо, я поняла.

Эти слова предназначались не только Лу Аньшэн, но и ей самой.

Судьба — это то, что дано человеку с рождения и держится в его собственных руках, а Цзо Цыцю была её предопределённой судьбой.

Глава 15. Ни стыда ни совести

Ранним утром Хэ Цзянъянь и Цин Шиин проснулись рано и вдвоём направились прямиком к двери комнаты Цзо Цыцю.

Они нервно прохаживались туда-сюда, но ни одна из них не решалась постучать.

— Чего не стучишь? — поддразнила её Цин Шиин.

— Боюсь, что она встала не с той ноги. Вы же давно знакомы, почему сама не постучишь? — отпарировала Хэ Цзянъянь.

Цин Шиин тихонько хмыкнула: она-то как раз не стучала именно потому, что знала о дурном утреннем нраве Цзо Цыцю — стукнешь первой, считай, покойник.

Сам бог велел не злить с утра пораньше эту владычицу ада.

— Давай на камни-ножницы-бумагу: кто проиграет, тот и стучит, — предложила Хэ Цзянъянь.

— Ах ты ж паршивка, терпеть не могу эту игру. Давай до двух побед! — в этой игре Цин Шиин практически никогда не выигрывала.

— Без проблем, до двух побед, — уверенно отозвалась Хэ Цзянъянь. Обладая Чтением мыслей и неплохой удачей, она держала все козыри в рукаве и понятия не имела, за счёт чего Цин Шиин собиралась её победить.

Партия первая.

Они переглянулись и в один голос выбросили камень.

— Ну надо же, какое у нас взаимопонимание, — со смешком произвела Цин Шиин.

Хэ Цзянъянь нарочно повторила её ход, чтобы усыпить бдительность — даже если она выиграет последующие раунды, Цин Шиин ничего не заподозрит.

Переигровка первого раунда.

Снова выбросили одновременно: Хэ Цзянъянь опять показала камень, а Цин Шиин — ножницы.

Цин Шиин недоверчиво уставилась на собственные пальцы:

— Ещё раз!

Вторая партия.

Цин Шиин долго сомневалась, что показать, из-за чего мысли в её голове путались в хаос, и Хэ Цзянъянь оставалось полагаться лишь на чистую удачу.

Камень против бумаги.

На этот раз удача улыбнулась Цин Шиин, и она выиграла раунд.

В финальном раунде Цин Шиин решила положиться на судьбу и просто ткнула наугад, зажмурившись: выпал камень, принеся ей общую победу.

Хэ Цзянъянь от злости затрясла пальцами — оказалось, что против таких сумасшедших Чтение мыслей абсолютно бесполезно.

Они стояли у двери друг за другом, и Цин Шиин предусмотрительно спряталась за спину Хэ Цзянъянь.

Сглотнув слюну, Хэ Цзянъянь собралась с духом и постучала.

Раздался резкий звук.

Дверь распахнулась изнутри, и на пороге появилась Цзо Цыцю, холодно и безмолвно окинув взглядом эту парочку лучших подруг.

http://bllate.org/book/34055/4192363