Сюй Цюсун проснулся и обнаружил, что лежит на... Разве это можно назвать кроватью? Оказывается, на свете и впрямь бывают такие огромные кровати. Он оглядел незнакомую обстановку: это было роскошное убранство, которого он никогда раньше не видел и даже представить себе не мог. Сюй Цюсун опустил голову и заметил, что одежда на нём сменена. Он взял в пальцы воротник и принюхался — пахло знакомым ароматом, которым всегда веяло от Тан Фея.
Дверь ванной открылась. Тан Фэй был в свободно распахнутом халате, полностью обнажавшем татуировку на груди; его волосы были собраны на затылке и заколоты крабиком.
Даже без макияжа черты лица Тан Фея оставались до обидного прекрасными, хотя производимое им впечатление отличалось от образа Тан Фэйфэй.
Выйдя, он сначала бросил взгляд в сторону Сюй Цюсуна. Увидев, что тот проснулся, Тан Фэй, на чьём лице еще секунду назад читалась усталость, тут же улыбнулся. Заведя руки за спину, он легкой походкой подошел к кровати, одним прыжком, словно кошка, забрался к Сюй Цюсуну и, обхватив его лицо ладонями, спросил: — Сколько блюд ты съел, раз напился до такого состояния?
Сюй Цюсун невольно скользнул взглядом по распахнутым полам его халата: слабо завязанный пояс позволял одежде свободно распахнуться до самого живота. Тан Фэй почувствовал, как в ладонях холод сменяется теплом — это кожа Сюй Цюсуна постепенно раскалялась.
— Цюсун, какой же ты похотливый~
Сюй Цюсун, в чьих мыслях попали не в бровь, а в глаз, заметно растерялся. Он отвел взгляд, но стоило ему снова поднять глаза, как он тут же встретился с пристальным взглядом Тан Фея. Остатки алкоголя еще блуждали по его телу, и лишь когда Тан Фэй долго-долго целовал его, Сюй Цюсун осознал, что на этот раз поцелуи Тан Фея были куда более откровенными, чем прежде.
— Не бойся, я не занимаюсь любовью с пьяными людьми, это мой принцип. — Произнеся эти благовидные слова, Тан Фэй вовсе не собирался отпускать Сюй Цюсуна. Он даже не давал ему толком перевести дыхание. Сюй Цюсун отпрянул назад, надеясь вдохнуть побольше свежего воздуха, но Тан Фэй и не думал позволять ему это. Как бы Сюй Цюсун ни уворачивался, Тан Фэй неотступно преследовал его, прижимаясь всем телом. Лишь когда Сюй Цюсун оказался полностью заперт в тени его фигуры, Тан Фэй остановился и слизал с уголка губ капельку слюны.
— Почему ты пришел ко мне? — спросил Тан Фэй у тяжело дышащего Сюй Цюсуна. — Заявиться так поздно в глухую частную усадьбу... неужели ты не боялся, что тебя примут за мажора и похитят?
И ведь не шутил — если не верите, можете спросить у Тан Сы, он подтвердит.
— Я хотел тебя увидеть, — ответил Сюй Цюсун.
— Ты мог позвать меня к себе, это было бы удобнее. И еще, — Тан Фэй принюхался к его пропахшему алкоголем рту, — в следующий раз, прежде чем идти пить, предупреди меня. Я сам за тобой заеду.
Сюй Цюсун избегал смотреть ему в глаза, но Тан Фэй находился прямо перед ним, а на его губах еще не высохли влажные следы поцелуев. Тан Фэй не оставлял ему ни единого убежища, так что Сюй Цюсун был вынужден протянуть руку и слегка оттолкнуть лицо Тан Фея, чтобы дать передышку своей готовой разорваться от напряжения груди. — У тебя было плохое настроение, я не хотел тебя злить, поэтому не стал просить, чтобы ты за мной приезжал.Тан Фэй замер. Сюй Цюсун подумал, что снова сказал что-то не то, и уже собирался извиниться, как вдруг почувствовал, что чужое дыхание коснулось его щеки. Сначала обдало жаром кончик уха, а затем и всю ушную раковину с мочкой. Тан Фэй придвинулся так близко, что Сюй Цюсун смог расслышать в его голосе легкую хрипоцу — результат многодневной усталости и частых приступов раздражения.
— Прости. — Эту извиняющуюся фразу произнес Тан Фэй, стараясь придать своему голосу как можно больше мягкости. — Вини меня в том, что я вечно не умею сдерживать эмоции. На самом деле я не это имел в виду.
— Я и так это знал. — Сюй Цюсун поднял руку и потрепал Тан Фэя по затылку; кончики волос случайно оказались влажными и приятно холодили ладонь.
— Тогда почему ты все равно хотел меня увидеть? — Тан Фэй целовал Сюй Цюсуна в боковую часть шеи, просто целовал, без каких-либо задних мыслей и лишних движений.
— У тебя маниакальный синдром, и мое желание увидеть тебя — разве между этим есть хоть какая-то связь? — Сюй Цюсун никак не мог взять в толк.
Тан Фэй на мгновение погрузился в легкое оцепенение: он не понимал, то ли Сюй Цюсун действительно ничего не соображает, то ли просто выпил лишнего и его соображалка временно отключилась. Во всяком случае, этот человек обладал удивительной способностью — словно объевшийся шпината моряк Папай, он с легкостью опрокинул, растоптал и стер в порошок всю тяжесть, что залегла на сердце Тан Фэя, а затем легким дуновением развеял ее по ветру.
— Все, с кем я встречался раньше, не выдерживали моего характера и уходили. — Наверное, поддавшись влиянию Сюй Цюсуна, Тан Фэй и сам не ожидал, что однажды сможет так спокойно обнажать собственные шрамы. — А ведь поначалу все они говорили, что безумно любят меня.
— Значит, ты думал, что я тоже от тебя уйду? — произнес Сюй Цюсун. — Но я не хочу от тебя уходить.
Тан Фэй попытался приподняться, чтобы заглянуть Сюй Цюсуну в лицо, но заметил, что тот крепко вцепился руками ему в спину. Он обнимал его так истово, что, даже не видя его выражения лица, можно было прочувствовать всю невероятную весомость этого объятия.
Тан Фэй помолчал с полминуты, а затем глухим голосом спросил:
— Разве тебе не нужно, чтобы я любил тебя?
— Я из тех людей, кто не особо зарится на слишком дорогие вещи, — с ухмылкой ответил Сюй Цюсун. — Так что мне хватит и того, что я люблю тебя.
— Цюсун… — Тан Фэй очень долго обдумывал ответ на его объятия. Воспользовавшись моментом, он опустил ладонь на внутреннюю сторону чужого колена и, склонив голову, прикусил Сюй Цюсуна за ключицу. — Я передумал. Хочу взять тебя прямо сейчас.
Что касается принципов, то иногда стоит проявить благоразумие и вовремя отступиться.
Сюй Цюсун занервничал.
— Я же не мылся! — это был последний отчаянный маневр Сюй Цюсуна, чтобы потянуть время. Который вообще час? Перепой вкупе с любовными утехами — что, завтра на работу можно не идти?!
— Ты слишком много выпил, принимать сейчас ванну вредно для здоровья, выспишься — тогда и помоешься.Тан Фэй — это тебе не Сюй Сялинь, он не позволил бы добыче, уже оказавшейся в руках, сбежать.Тан Фэй и сам понимал, что если они сейчас займутся этим, то, не говоря уже о Сюй Цюсуне, он сам, пожалуй, застрянет в постели до утра. Двадцать один год — возраст, когда и физические силы, и либидо достигают пика. Учеба в зарубежном университете длилась всего три года, так что, если перевести на привычные курсы отечественных вузов, Тан Фэя сейчас можно было бы считать студентом четвертого курса.
Универсальный прибор студента-мужчины тверже алмаза и выносливее батарейки Nanfu.
Ему отчаянно хотелось заняться этим, безумно хотелось. И нельзя было винить его в таком желании — Сюй Цюсун сам первый начал соблазнять его, обладая этой смертоносной притягательностью проклятого младшего парня.
Сюй Цюсун, берегись.
У семьи Тан имелась стеклянная оранжерея, которую мать Тан построила на собственные сбережения сразу после того, как вышла замуж и переехала сюда. Мать Тан носила фамилию Ли и носила очень модное имя — Бетти. Будучи полукровкой, она неизменно стремилась привнести в свою жизнь капельку особого шика.
В те дни миссис Бетти, наняв строительную бригаду, повела себя как бессовестный заказчик. У нее не было готовых чертежей — вместо этого она вытащила целую пачку фотографий Букингемского дворца, вырезанных из журналов, и потребовала возвести всё точно по этому образцу.
Строители повернулись к ней…
Как она тут же извлекла толстую пачку купюр.
Строители тут же развернулись, принесли статуэтку божества земли, принялись вовсю сжигать благовония и ритуальную бумагу, громыхать петардами и выбрали самый благоприятный день для начала земляных работ.
Миссис Бетти применила денежную магию, и эффект превзошел все ожидания.
Оранжерея купалась в солнечных лучах, а в ее разных секциях были установлены системы контроля температуры и влажности, призванные удовлетворить запросы самых капризных растений. Короче говоря, изнутри и снаружи это сооружение источало тот самый особый стиль жизни, который возводился на груды денег.
В гостиной, расположившейся в самом сердце оранжереи, миссис Бетти потягивала только что заваренный черный чай. Какого именно сорта были листья, ее мало волновало — в конце концов, это был подарок от Тан Фэя, привезенный им с учебы в Англии.
Прекрасная дама пригласила на традиционный английский полдник джентльмена для компании. Дождавшись, пока этот самый джентльмен трижды тщательно протрет поверхность своего стула дезинфицирующим раствором, она не посмела нарушить его ритм и лишь тогда, когда все процедуры были полностью завершены, произнесла:
— Сяосяо, я слышала от дедушки, что в последнее время ты сам ведешь все дела компании. Должно быть, это ужасно утомительно?
Тан Лэ стянул с лица медицинскую маску — он делал так исключительно тогда, когда разговаривал с матерью:
— Утомительно. И когда уже вернется старший брат?
— Фаньфань уже взрослый мужчина, и никто не сможет за него решать, возвращаться ему или нет, — миссис Бетти легким движением коснулась серебряной чайной ложечки, положила ее на блюдечко и изящно приподняла костяную чашу с золотой каемкой. — За исключением тебя, все трое братьев в той или иной степени унаследовали черты твоего отца. И только ты совсем на него не похож.
— Мам, — в голосе Тан Лэ отчетливо прозвучало недовольство. — По мне, так это прекрасно. Если бы я пошел в отца, моя жизнь была бы окончательно испорчена.
В мире едва ли сыскалось бы много матерей, которые, выслушав от собственного ребенка гадости о его же родном отце, невозмутимо продолжили бы попивать чай. Впрочем, миссис Бетти была исключением. Они с отцом Тан изначально состояли в фиктивном браке напоказ, и если бы не ее страсть к детям и тот факт, что качество спермы отца Тан оказалось в разы выше банка биоматериалов, она ни за что не согласилась бы на тот семейный союз.
В тишине оранжереи отчетливо доносилось глухое журчание автоматических распылителей воды:
— Фаньфань унаследовал его коммерческую жилку, Сяо унаследовал его музыкальный талант, а Фэйфэй так и вовсе словно его точная копия в молодости — будто близнецы.
— Взять всё лучшее, отбросить худший мусор, — безжалостно припечатал Тан Лэ.
Миссис Бетти оставила это замечание без комментариев. Опустив чашу на стол, она перевела взгляд на сына:
— Ты ходил на ту недавнюю художественную выставку?
— Ходил.
— Виделся с Лин Муцзе?
Тан Лэ посмотрел на мать, и в его глазах промелькнула тень сомнения:
— Откуда ты знаешь?
— Ох уж эти мне взрослые секреты. — Миссис Бетти подманила ожидавшую неподалеку служанку и велела подать легкие закуски. Снова повернувшись к Тан Лэ, она слегка подалась вперед, подперла щеку рукой и улыбглась с лукавым торжеством: — Разве он тебе ничего не сказал? Ах, какой же он все-таки чистый и наивный мужчина.
— Мам, ты что-то от меня скрываешь? — Тан Лэ с легкостью справлялся со злоумышленниками и мелкими акционерами в компании, но против собственной пятидесятилетней матери был совершенно бессилен, оставалось лишь тяжело вздохнуть и покачать головой.
Миссис Бетти прикрыла рот рукой и тихонько хихикнула:
— Сяосяо, ну ты и бревно. Такой известный художник за тобой ухаживает, что даже у меня сердце замирает от восторга, а ты до сих пор ноль внимания.
Тан Лэ прищурился. У него зародилось одно подозрение, и, хотя он не был уверен в нем на сто процентов, ему казалось, что мать ведет себя подозрительно уверенно, словно наглый провокатор из мафии — хвост спрятать толком не смогла, так и норовит перед самым носом помахать.
— Тот билет на выставку мне дал он, — миссис Бетти продолжила сама себя разоблачать. — Изначально он хотел передать его тебе через дедушку, но боялся вызвать у старика подозрения, поэтому целых полгода потратил на то, чтобы затесаться в танцевальный кружок на площади, где дедушка выступает запевалой, и стать там профессиональным звукорежиссером. Ты слышал, как он сводит треки? У него потрясающий, гипнотический ритм, который идеально, на сто процентов совпадает с шагами твоего дедушки. Даже если дедушка сбивается с ритма, он моментально спасает положение. У него и правда огромный талант.
Другие танцевальные коллективы из кожи вон лезли, выискивая зажигательные современные композиции и ритмичные танцы, но Тан Сюаньюань неизменно опережал всех, делая ставку на инновации. Его коллектив готовился представлять весь район на городских соревнованиях по площадым танцам, и проиграть в музыкальном плане они никак не могли. Именно поэтому старик ввел в труппу невиданную для остальных должность — диджея.
Тан Лэ даже представить себе не мог, с каким выражением лица вечно нервничающий и заикающийся при разговоре Лин Муцзе становился правой рукой Тан Сюаньюаня, помогая тому короноваться на царство. Раньше Тан Лэ еще удивлялся: само имя Лин Муцзе так и кричало о недостатке воды в стихиях судьбы, но теперь стало ясно — он просто заблуждался. Воды ему не требовалось, у него просто мозги были залиты водой.
http://bllate.org/book/34103/4198616
Готово:
