Готовый перевод Cannon Fodder Doesn't Want to Be the White Moonlight / Пушечное мясо не хочет быть недосягаемым идеалом: Быстрый прыжок по мирам: Глава 16

Система услышала его совершенно не скрываемое бормотание и замялась, не зная, что и сказать.

Янь Чэншу тут же прищурился: — Ты на чьей стороне?

Система тут же закивала: — Да-да-да! Янь-Янь вовсе не такой человек!

Вот это настоящий хороший напарник, какой же он милый маленький ангелочек.

Янь Чэншу с неописуемым выражением лица посмотрел на пиалу с лекарством. Чжао Цзинвэй как раз проверял температуру, и по идее, следуя обычному порядку вещей, отвар уже следовало бы подать.

Янь Чэншу попытался воспротивиться: — Ваше Величество невероятно заняты государственными делами, не стоит тратить время на такие мелочи.

Сосредоточенный на проверке температуры Чжао Цзинвэй не прерывал своих движений: — Лекарь сказал, что твое тело ослабло. Даже когда раны заживут, тебе всё равно необходимо ежедневно подкреплять здоровье теплыми отварами.

Ну надо же, какой ты благородный человек: — Я всего лишь остаток прежней династии, и переводить на меня хорошие лекарства совершенно неуместно.

Руки Чжао Цзинвэя на мгновение замерли: — Ты никакой не остаток. Мы с Бо Си и Кан Юем уже выяснили всё, что ты сделал у сюнну за эти три месяца. По долгу службы и по личной воле — ты во всех смыслах спаситель отечества. Кан Юй сегодня собирался просить о встрече с тобой, но лекарь сказал, что тебе нужен полный покой, поэтому Я взял на себя смелость завернуть его. Пройдет еще немного времени, твое здоровье значительно улучшится, и тогда вы сможете увидеться.

Пока он говорил, то неотрывно следил за выражением лица Янь Чэншу и при слове спаситель неожиданно наткнулся на едва заметно сдвинутые брови собеседника.

Лицо Чжао Цзинвэя осталось прежним, но на сердце у него постепенно стало тяжело.

Янь Чэншу действительно начал хмуриться, услышав слово спаситель, и мысленно пожаловался Системе: — Зачем только я подставился под ту стрелу? Война уже закончилась, перерезал бы себе горло — и дело с концом. Теперь же из-за Чжао Цзинвэя я застрял в роли спасителя, умереть не могу, до чего же безвыходное положение.

— Но Янь-Янь сделал это ради успешного завершения задания! Чжао Цзинвэй — краеугольный камень стабильности государства Вэй, если бы он пострадал, это могло бы повлиять на оценку Янь-Яня! Янь-Янь всё сделал правильно!

Янь Чэншу был готов расплачется от таких речей: — Тунцзы, ты и впрямь маленький ангел.

Чжао Цзинвэй не знал, что именно произошло, но молодой человек, который только что сидел совершенно спокойно, вдруг покрылся слезами на глазах. Его ясные, подобные луне глаза уставились в пустоту с растерянным и отрешенным видом. Подумав о чем-то своем, в тот же миг он излучал такую потрясающую обиду, что любой, кто взглянул бы на него, не смог бы избавиться от чувства вины.

Его словно наотмашь ударили в самое сердце.

Каково же должно быть человеку, чья спина всегда оставалась прямой, а нрав был чист и высок, как нефрит, через какие испытания ему пришлось пройти, чтобы явить столь беспомощный вид?

Чжао Цзинвэй внезапно растерялся, не понимая, какая именно фраза задела за живое и вызвала у собеседника такую печаль.

Однако эта хрупкость продлилась лишь мгновение, словно цветок удун, распускающийся на закате, и исчезла без следа.

Возможно, он просто не хотел, чтобы кто-то это заметил.

Чжао Цзинвэй машинально вспомнил то выражение лица.

Того самого человека, чья рана от стрелы выглядела столь устрашающе, но который не издал ни звука — и вдруг столь обнаженная уязвимость.

Спустя мгновение Чжао Цзинвэй произнес: — Кан Юй просил передать слова благодарности. Проведя у сюнну три месяца, он никогда не страдал от холода и голода. Поначалу он думал, что сюнну просто не смеют пренебрегать им, но никак не ожидал их волчьего аппетита и коварных замыслов. Если бы не твоя помощь, он бы до сих пор не дожил.

Э-э-э?! Они что, именно так всё поняли?

Янь Чэншу мысленно всплеснул руками.

Стоило ему только появиться в этом мире, как выпало невероятное читерское благословение: поскольку нефрит от природы обладал согревающими свойствами, он совершенно не боялся холода. А вот Кан Юй свалился с ног едва прибыл, из-за чего Янь Чэншу среди ночи пришлось ломать голову, распарывать собственную лишнюю ватную одежду и вшивать вату в одеяло Кан Юя, смертельно боясь, что гарантия выполнения его миссии накроется медным тазом в самом начале.

И ладно бы еще эта история с помощью Кан Юю, но те сухие и жесткие травяные лепешки он решительно не мог проглотить, поэтому ему приходилось ежедневно получать у Системы скудный паек и питаться хлебом. К тому же он не мог позволить местным жителям видеть, как он ест хлеб, так что те самые травяные лепешки, к которым он не притрагивался, неизменно доставались Кан Юю.

При таких богатырских габаритах Кан Юй наверняка умер бы с голоду, если бы ел меньше.

За Янь Чэншу всё же числилась некоторая вина: согласно оригинальному сюжету, первоначального владельца тела отправили погонять лошадей, и Кан Юй, разумеется, последовал за ним. Работа была тяжелой, но в случае сильного голода всегда можно было пожевать конской травы. Если бы из-за его попыток уклониться от конюшни тот бедолага умер с голоду, задание бы тоже провалилось.

Янь Чэншу категорически отказывался признавать свой светлый образ в глазах Чжао Цзинвэя.

Он наконец понял: судя по словам Чжао Цзинвэя, если бы он сам не был участником событий, то и дело подумал бы, до чего же тот человек велик, прямо-таки превосходя милосердием саму Деву Марию.

Янь Чэншу тут же поспешил откреститься от всякой благодарности: — Передай ему, чтобы не брал в голову. Я от рождения не боюсь холода и ем мало, я делал это вовсе не специально.

Чжао Цзинвэй знал, что собеседник ни за что не признается, поэтому не стал затевать бессмысленных споров и непринужденно перевел разговор на другую тему.

— Эта страна разрушена до основания, и Я, приняв ее бразды правления лишь недавно, уже утонул в бесконечной круговерти забот. И лишь здесь, рядом с тобой, могу обрести мимолетное спокойствие.

Янь Чэншу насторожился: подобные речи звучали несколько зловеще. Разговоры в таком русле таили в себе опасность, и ему было бы лучше не откровенничать с Чжао Цзинвэем.

Он тут же мысленно призвал Систему: — Тунцзы! У тебя есть модуль обработки государственных дел? Быстро придумай, как заменить душевные разговоры с Чжао Цзинвэем работой! Такие темы чересчур опасны, от них легко завести лишние чувства, он ведь не традиционной ориентации, а я-то натурал!

Система немедленно проявила себя с лучшей стороны, выступив для Янь Чэншу онлайн-консультантом по государственным делам. Обзаведясь надежной опорой, Янь Чэншу тут же перевел беседу в русло официальных вопросов, и Чжао Цзинвэй действительно прекратил заводить те странные разговоры.

Они общались еще долго, и лишь когда глубокой ночью Янь Чэншу принялся один за другим давить зевоту, Чжао Цзинвэй наконец удалился.

Высокая и уверенная фигура постепенно скрылась за ширмой. Находящийся на грани между сном и бодрствованием Янь Чэншу не удержался и внезапно бросил вслед: — Ваше Величество, могу ли я сам выбрать способ своей смерти?

Чжао Цзинвэй замер на месте и долго ничего не отвечал, лишь молча бросил: — Спи.

Янь Чэншу уже не услышал — он крепко спал.

Ни один офисный работник после стольких часов обсуждения рабочих вопросов не способен сохранить ясность ума.

*

Вернувшись в свои покои, Чжао Цзинвэй чувствовал себя полным сил и велел Чжоу Си зажечь светильник, чтобы продолжить работу за столом.

Беседа с Янь Чэншу принесла поистине богатые плоды, и Чжао Цзинвэй не терпелось оценить результаты.

Правление предыдущего императора казалось лишь показным блеском, но стоило ему самому по-настоящему заполучить трон, как он осознал, насколько пуста государственная казна. В докладах со всех концов страны то и дело требовали денег, и он бы и рад их выделить, да только казна сейчас выглядела куда пуще его собственных карманов — откуда взять хоть что-нибудь?

Последовав совету Янь Чэншу, он отложил в сторону дела, не требующие спешки, а те, что не терпели отлагательств, собрал прямо перед собой.

http://bllate.org/book/34201/4212427