Сегодня Лекарь Пань менял повязку Жун Чэну. Проходя мимо Императорской кухни, он заметил, что Юй Ань о чём-то спорит с главным евнухом.
Юй Ань был немым и не мог говорить, поэтому он показал евнуху написанные от руки слова. Кто же знал, что евнух, едва взглянув на них, вырвал бумагу из рук и разорвал в клочья, заявив, что какой-то ничтожный танцор недостоин питаться целебными яствами — дескать, эти прекрасные угощения созданы исключительно для наложниц из внутренних покоев.
Лекарь Пань подошел, прервав рассерженного Юй Аня, и с улыбкой обратился к главному евнуху:
— Танцор Лун Цзи ранен, и Император крайне опечален этим. Если он узнает, что здесь за ним ухаживают спустя рукава, боюсь, Его Величество впадет в ярость.
Лекарь Пань за столько лет в пучине глубокого дворца прекрасно изучил, какие слова способны навести страх на местных слуг. И действительно, выслушав его, управляющий Императорской кухни отступил и приказал прислуживающим евнухам выдать питательные средства для восполнения сил и духа.
Выслушав рассказ, Жун Чэн почувствовал в глубине души невыразимую трогательность:
— А он ведь заботится обо мне.
Лекарь Пань заботился о Жун Чэне с самого момента его прибытия во дворец, так что они вполне могли считаться наполовину закадычными друзьями.
Многие вещи Жун Чэн узнавал именно от Лекаря Паня.
Его поддержали, помогая приподняться, и Юй Ань аккуратно зачерпнул ложкой женьшеневый суп, остудил его и поднёс к его губам.
В этот самый момент за дверью внезапно раздался окрик:
— Императрица прибыла!
Рука Юй Аня дрогнула, он торопливо отдернул руку, лежавшую на талии Жун Чэна, и встал. Эту сцену как раз и увидела вошедшая Императрица.
Юй Ань в спешке присел на корточки и отвесил Императрице поклон.
Императрица многозначительно покосилась на Юй Аня и с полуулыбкой произнесла:
— А этот евнух с виду кажется мне каким-то незнакомым?
Юй Ань с замирающим сердцем опустил голову и уже было засомневался, не стоит ли достать бумагу и кисть, но Жун Чэн заговорил первым:
— Это слуга, которого Император выделил мне в помощь.
Взгляд Императрицы стал чуть более глубоким:
— Вставай.
Юй Ань с фарфоровой чашей в руках поднялся и тихонько отошел в сторону.
Императрица невозмутимо окинула взглядом внутренние покои, не обнаружив там Императора. Отрезвленная этим открытием, она отвела глаза и велела следовавшим за ней служанкам преподнести дары.
— Я наслышана о том инциденте на Императорской кухне, и этого главного евнуха уже сурово наказали. Впредь сюда будут регулярно доставлять целебные угощения, так что просто спокойно поправляйся.
Жун Чэн не удивился: раз Императрица управляла шестью дворцами, подобные дела неизбежно оставались в поле её зрения.
Прежде он постоянно сталкивался с преградами в отношении еды, и, судя по всему, за этим тоже стояла Императрица.
Они обменялись вежливыми любезностями, после чего Императрица посоветовала Лун Цзи как следует отдохнуть и поднялась, чтобы уйти.
Уже у дверей она на мгновение замедлила шаг, обернулась, бросила глубокий взгляд на оставшихся позади двоих мужчин и покинула Дворец Чэнхуань.
Когда звуки шагов окончательно затихли, Юй Ань шумно перевел дыхание — его ладони были покрыты холодным потом. Он поднялся с пола и вернулся к Жун Чэну.
— Хозяин, я уж думал, что Императрица пришла, чтобы покарать меня за проступок, — с ужасом вывел Юй Ань на листе бумаги.
Прочитав написанное, Жун Чэн тронул уголки губ:
— Тебя приставил Гуань Хунфэн, и пока за тобой нет вины, Императрица не посмеет тебя наказать.
Юй Ань усердно закивал, мысленно пообещав себе впредь вести себя куда осторожнее и осмотрительнее во всём, чтобы случайно не доставить хозяину лишних хлопот.
Следующие несколько дней оба провели во Дворце Чэнхуань.
Если не считать визитов Гуань Хунфэна, Жун Чэн и Юй Ань проводили время вместе, вспоминая дни в Государстве Чи: один говорил, а другой отвечал жестами или записями. Спустя пару дней Жун Чэн уже отлично понимал знаки, которые подавал Юй Ань.
В этот полдень Лекарь Пань пришел сменить Жун Чэну повязку из тонкой ткани.
Жун Чэн полулежал на мягких подушках, и солнечный свет падал на его профиль, подсвечивая нежный пушок на коже. Губы его были бледными, словно тронутые морозом лепестки дикой сливы.
— Я слышал от Юй Аня о происшествии на Императорской кухне. Спасибо тебе.
Лекарь Пань улыбнулся:
— Пустяки, не стоит благодарности.
Пока они беседовали, повязка на руке Жун Чэна размоталась, скользнув по постели подобно отрезу шелка. У него была очень светлая кожа, а волосы на теле, словно у женщины, почти отсутствовали. Алые одежды соскользнули до самых плеч, отчего его кожа казалась белой, как первый зимний снег.
Ладонь Лекаря Паня словно обожгло, он резко отдернул руку, и выскользнувший из пальцев пузырек с лекарством покатился к ногам Жун Чэна.
В растерянности Жун Чэн спросил:
— Что случилось?
Запоздало осознав, что потерял самообладание, Лекарь Пань ответил, что всё в порядке, поднял пузырек и продолжил наносить мазь, но на этот раз старался даже не касаться его кожи.
— Кхм! — раздался за спиной ледяной голос Гуань Хунфэна.
Лекарь Пань вздрогнул и поспешно поднялся на ноги, отвешивая поклон Гуань Хунфэну:
— Приветствую, Ваше Величество.
Взгляд Гуань Хунфэна упал на ослепительно белые, округлые плечи Жун Чэна. Хотя Лекарь Пань и раньше врачевал Лун Цзи, и видел не только его верхнюю половину тела, но и целиком, однако по какой-то причине сегодня Гуань Хунфэн почувствовал необылившее его раздражение.
Он выхватил пузырек с лекарством из рук Лекаря Паня и холодно бросил:
— Возвращайся к себе, я сам нанесу мазь Лун Цзи.
Не смея ослушаться, Лекарь Пань ответил:
— Слушаюсь.
Низко склонив голову, он покинул Дворец Чэнхуань.
Когда в спальне остались только они двое, Гуань Хунфэн внезапно крепко сжал подбородок Жун Чэна и сквозь зубы процедил:
— Ты тут перед кем распустил свой дешевый хвост, пытаясь соблазнить?
Жун Чэн почувствовал боль от сжатия, его ладони вспотели, и он не выдержал:
— Какого черта ты бесишься?
В прошлый раз, когда он вернулся из Императорской тюрьмы, он даже разделся догола, чтобы Лекарь Пань мог обработать его раны, и тогда Гуань Хунфэн не выражал никакого недовольства, зато сегодня вдруг сорвался без всякой видимой причины.
Взгляд Гуань Хунфэна сделался мрачным и зловещим:
— Что, глянулся тебе смазливый Лекарь Пань, внизу зачесалось?
Слова прозвучали грязно и оскорбительно. Жун Чэн оттолкнул руку Гуань Хунфэна, и голос его дрожал:
— Ты думаешь, все вокруг такие же озабоченные похотью, как ты?
Взгляд Гуань Хунфэна стал острым, как нож. Тяжело навалившись на Жун Чэна, он холодно усмехнулся:
— Я сказал о нем, а ты расстроился?
Юй Ань как раз доварил отвар и вошел с чашей в покои. Едва переступив порог Дворца Чэнхуань и увидев эту сцену, он почувствовал, как сердце уходит в пятки. Руки его дрогнули, не удержав посуду, и чаша со звоном разбилась о пол. Осколки и темные брызги целебной жидкости разлетелись во все стороны.
Услышав шум за спиной, Гуань Хунфэн даже не обернулся:
— Проваливай!
Весь дрожа от страха, Юй Ань бросился к кровати. Перехватив предостерегающий взгляд Жун Чэна, он рухнул на колени и принялся отчаянно бить поклоны Гуань Хунфэну, моля императора пощадить Жун Чэна.
Гуань Хунфэн резко развернулся. Его глаза были налиты кровью, а от всей его фигуры исходила такая зловещая и удушающая аура, казалось, он готов убивать.
http://bllate.org/book/34372/4237435
Готово:
