Часть I
Всё началось с какой-то мелочи. Быть может, со случайного вопроса Сатико-сама во время обеда:
— Симако, когда ты уже приведёшь Норико-тян?
— Простите? — переспросила Симако так, будто не поняла задание учителя. — Мне послышалось, будто вы сказали «Норико», но...
Симако повернулась, всё ещё держа в руках чашки.
— Да, я говорила о Нидзё Норико, — вежливо повторила Сатико-сама, будучи то ли в очень хорошем, то ли в очень плохом настроении.
— А что с Норико?
Конечно, Симако догадывалась, к чему вёл этот разговор.
Точнее, у неё были определённые опасения: ожидаемые вопросы, на которые она ещё не успела придумать ответы.
Бутоны задерживались, и в Особняке были только три Розы.
В такой обстановке никто не начинал оживлённую беседу, но неловкого молчания, когда совсем нечего сказать, тоже не было. Сидя втроём, Розы обычно занимались своими делами и лишь изредка перекидывались парой фраз.
Из окна доносилась приятная гитарная мелодия — играл кто-то из клуба народной песни. Рэй-сама читала новую книгу, Сатико-сама писала в дневнике, а Симако собиралась разлить кипяток по чашкам.
Именно в этот момент Роза Хинэнсис, Огасавара Сатико-сама, огорошила её вопросом:
— Когда ты приведёшь Норико-тян в Особняк?
Сатико-сама закрыла дневник и убрала в карман.
— В Особняк? — переспросила Симако и отвернулась к чайнику, чтобы завершить начатое.
Она разлила кипяток по трём чашкам, после чего положила в каждую по пакетику чая. Симако рассеянно наблюдала за тем, как прозрачная вода медленно окрашивалась в тёмный цвет.
Такой способ заваривания чая считался «варварским», но Сатико-сама попросила «главное побыстрее». Перед этим у неё был урок физкультуры, так что жажда пересилила требовательность к вкусу.
Наступил июнь, а вместе с ним — жара перед сезоном дождей. Прохладная вода и чай в такую погоду всегда были очень кстати.
Чтобы не заставлять Сатико-сама ждать, Симако отнесла ей чашку сразу же после того, как вынула пакетик.
— Ну да, куда же ещё ты можешь её привести?
«На выставку буддийских статуй», — хотела сострить Симако, но сдержалась.
— Сатико имеет в виду, что ты должна как следует представить её школьному совету, понимаешь? — пояснила Роза Фетида, Хасэкура Рэй-сама.
— Понимаю... Вот только...
Взяв себе чашку, Симако опустилась на свободное место.
— Это особый случай. Стать твоей младшей сестрой означает занять место бутона Розы Гигантеи.
Слова Сатико-сама царапнули сердце, словно мелкие рыбьи косточки, застрявшие в горле.
— Что такое, Симако? Хочешь что-то сказать? — приподняла бровь Сатико-сама, отпив из чашки.
Симако кивнула. Если она не объяснится сейчас, это продолжит терзать её изнутри.
— Да... Вообще-то Норико мне не младшая сестра.
К несчастью, как раз в этот момент Рэй-сама, молча слушавшая их разговор, поднесла чашку к губам и поперхнулась, выпустив изо рта великолепный фонтан чёрного чая.
— Не может быть. А как-как-как... как же чётки?!
— Я не вручала их ей.
— Это просто смешно... — вздохнула Сатико-сама.
Слегка нахмурившись, она достала из кармана кружевной платок и промокнула им лицо и волосы. К несчастью, Сатико-сама сидела прямо напротив Рэй-сама, так что струя Дарджилинга угодила прямо в неё. Стоит отдать должное её самообладанию даже в таком ужасном происшествии. Истинная леди, ничего не скажешь.
— Смешно? О чём вы?
— Не это тебя должно волновать. Почему ты тянешь время?
— Тяну время...
Совершенно обычное выражение, но для Симако оно прозвучало как-то по-новому.
Неужели она действительно тянула время? На церемонии посвящения первокурсницы видели её вместе с Норико. Естественно, многих это сбило с толку.
— Ты осознаёшь, что прошло уже две недели после фестиваля Девы Марии? На дворе июнь, все перешли на летнюю форму. О чём ты вообще думаешь?
Сатико-сама приняла угрожающую позу.
Летняя форма отличалась лишь чуть более тонкой тканью и укороченными рукавами. Воротнички цвета слоновой кости и длинные тёмные платья — отличительные особенности учениц Лиллианы — сохранялись в любое время года.
Хотя сейчас у всей троицы школьная форма была с длинными рукавами.
На первый взгляд всё выглядело так же, как и прежде.
Но кое-что всё-таки изменилось: отношения Симако и Норико. И даже нечто большее. После церемонии посвящения об их дружбе узнала вся школа. Тем не менее, они так и считали себя просто подругами с разных курсов.
Но окружающие почему-то ждали от них чего-то большего.
— Вы хотите, чтобы Норико стала одной из нас?
— Что ты такое говоришь? Неужели тебе необходимо наше мнение, чтобы решиться? — Сатико-сама недовольно перекинула свои длинные чёрные волосы через плечо. — Тогда позволь спросить прямо: Симако, есть ли кто-то, кроме Нидзё Норико, кого ты хотела бы видеть своей младшей сестрой?
— ...
— Норико-тян для тебя ведь на первом месте, верно? — уточнила Рэй-сама.
Симако не до конца понимала смысл фразы «на первом месте».
Очевидно, из новеньких она больше всего общалась с Норико. И хотя Симако признавала это и не оспаривала необходимость как можно скорее обзавестись младшей сестрой, она не могла решиться.
— Чего ты боишься? Норико — отличный выбор. По сравнению с моей Юми она куда более рассудительная. Все будут только рады.
Похоже, Сатико-сама имела в виду успехи в учёбе и характер. Но Юми-сан обладала особым очарованием, которого не было больше ни у кого. И Сатико-сама тоже осознавала это.
— Хотя я не возражаю, если ты предпочтёшь кого-то ещё.
— Другими словами, я должна выбрать младшую сестру в самое ближайшее время?
— Каждый день я мечтаю услышать о появлении нового бутона Розы Гигантеи, чтобы школьный совет снова процветал, — с сарказмом ответила Сатико-сама, изображая саму невинность.
— Это ведь традиция. Прими вызов, — сказала Рэй-сама, которую муки выбора в своё время обошли стороной.
Вскоре после поступления в старшую школу она стала младшей сестрой Тори Эрико-сама, предыдущей Розы Фетиды, а с Ёсино-сан они были близки ещё с детства.
— Мне нужно подумать, — сказала Симако.
— Думай, но мне бы хотелось, чтобы этот вопрос решился до летних каникул.
Сатико-сама постепенно начинала напоминать Мидзуно Ёко-сама, прошлую Розу Хинэнсис. Вероятно, потому что восхищалась своей старшей сестрой и хотела быть похожей на неё.
— Ну-ну, Сатико, ты вот до школьного фестиваля тянула.
Зато Рэй-сама совершенно отличалась от своей предшественницы и шла собственным путём.
— Тянула? Как грубо. Я даже не подозревала о существовании Юми до начала второго семестра. К тому же, хоть я и не хотела поднимать эту тему, но у меня уже был горький опыт, когда одна особа отказала мне.
Сатико-сама протянула пустую чашку, требуя ещё чая. Симако, та самая «особа», молча положила новый пакетик и залила его горячей водой.
— По крайней мере, я сделала всё, что от меня зависело.
Сатико-сама не стала отвечать новыми колкостями.
— Кстати, Симако стала младшей сестрой Сэй-сама лишь после летних каникул. Полгода они тянули.
И снова — «тянули».
— Может, тогда назовём это «традицией Белой Розы»? — съязвила Сатико-сама, возможно, всё ещё обиженная на отказ Симако, которая предпочла ей Сэй-сама. — Но вот что, Симако: если просидишь так весь год, ни к чему хорошему это не приведёт.
— Да.
Сначала Симако казалось, что они видели её насквозь, но теперь Розы указали на те сокровенные мысли, которые не осознавала даже она сама.
В своё время Симако прямо сказала Норико, что чётки — не то, что ей нужно прямо сейчас.
Что подумала Норико? Расстроилась или испытала облегчение?
Норико была бы отличной младшей сестрой, но Симако казалось, что пока для этого слишком рано. Ей просто не хотелось взваливать на плечи первокурсницы тяжёлое бремя бутона Розы Гигантеи.
Симако не хотела становиться для Норико непосильной ношей. Предлагать человеку, толком не освоившемуся в школе, стать одним из представителей Ямаюрикай — со стороны это казалось чем-то немыслимым.
Сестринская связь могла полностью изменить всю школьную жизнь Норико. И Симако это ужасало.
Но что думала сама Норико?
Теперь Симако жалела, что не выслушала её мнение. Наверное, стоило вернуться к тому разговору, чтобы до конца во всём разобраться.
Вручить чётки Норико — не такая уж плохая идея.
Вот только...
Они и без этого уже связаны друг с другом. Чётки, сестринство, Ямаюрикакай. Чем дальше, тем больше слухов об их отношениях, которые могли преобразиться до неузнаваемости.
Наверное, это эгоизм. Или, если выразиться иначе, простая прихоть. Но Симако осознавала, что становилась очень принципиальной, когда дело касалось Норико.
— Простите за опоздание! — ворвались в комнату Юми-сан и Ёсино-сан, запыхавшиеся, с каплями пота на лбах.
Судя по всему, четвёртый урок у них проходил на улице, поэтому они и задержались.
— Вам вовсе не обязательно было бежать.
Сатико-сама и Рэй-сама со спокойной нежностью смотрели на своих младших сестёр.
И тогда Симако стало стыдно, что она никак не могла сделать следующий шаг.
После того как Юми-сан приняла чётки Сатико-сама, их отношения стали такими возвышенными и прекрасными. Симако была тому свидетелем и не могла это отрицать.
Другой пример: Рэй-сама и Ёсино-сан. Они всегда хорошо ладили, и сестринские обязательства никак не сказались на этом.
Отнюдь не слова и не чётки, а собственные сомнения мешали Симако двигаться дальше.
— Симако, — Сатико-сама бросила на неё взгляд. — Если ты не против, может, Норико-тян будет иногда помогать нам?
— Не волнуйся, это не обязывает тебя становиться её старшей сестрой, — улыбнулась Рэй-сама.
— ...
Симако не знала, что ответить.
«Пусть Норико, у которой пока нет старшей сестры, приходит в Особняк Роз».
Это было очень похоже на её собственный путь.
Часть II
После уроков у кабинета первокурсниц группы «Камелия» расцвела одинокая Белая Роза.
Многие уже закончили дежурить и разошлись по своим делам.
И всё же её неподвижная фигура привлекала внимание. Все, кто проходил мимо или был в кабинете, украдкой или совсем открыто оборачивались на неё и вздыхали. Ведь там стояла сама Роза Гигантея.
Симако не замечала этих взглядов, потому что смотрела в окно. День за днём листва на деревьях становилась всё гуще.
Начинали собираться тучи. Наверное, к дождям.
В последнее время они часто шли, поэтому Симако носила в сумке складной зонт.
— Симако-сан?
Симако обернулась — а вот и та, кого она ждала.
Под ровно подстриженной, как у японской куклы, чёлкой глаза Норико выглядели несколько удивлёнными.
— В чём дело?
— Ничего особенного. Просто хотела предложить пойти домой вместе.
Когда Симако подошла к кабинету первокурсниц группы «Камелия», Норико как раз отошла. Увидев, что её сумка ещё в классе, Симако решила подождать в коридоре.
— Конечно, пойдём! Ой, я так рада.
Симако слегка улыбнулась её искреннему восторгу.
— Ты что, уже закончила дежурить?
— А, дежурить?
Норико на мгновение замерла, словно раздумывая, а затем ответила:
— Да там делать нечего, Токо просто заставила бегать туда-сюда.
Она помахала рукой и вернулась в класс.
— Не спеши.
Симако осталась ждать в коридоре. Ей всегда было приятно видеть Норико такой воодушевлённой.
Похоже, Симако зря волновалась — Норико уже совсем освоилась в Лиллиане.
В отличие от неё самой, эта первокурсница сама творила свою судьбу. Она уже завела подругу, которой можно довериться, и остальному миру тоже постепенно открывалась.
Это успокаивало Симако.
И всё же в душе ей было немного одиноко. По телу прокатился сладостный холодок — словно от мятной конфеты.
— Она сказала «Токо»... — пробормотала Симако вслух.
— Меня звали? — раздался чей-то голос совсем рядом, и Симако испуганно прижала руки к груди. — Доброго дня, Роза Гигантея. Ой, кажется, я вас напугала.
Симако обернулась и увидела Токо-тян собственной персоной, с неизменной ухмылкой и покачивающимися локонами-пружинками.
— Прости, задумалась... Доброго дня, Токо-тян, — выдохнула Симако.
Мацудайра Токо, одноклассница Норико, приходилась дальней родственницей Сатико-сама, и потому являлась истинно благородной девушкой.
Симако почему-то не могла злиться на Токо-тян. Она почувствовала укол ревности, когда Норико назвала её «Токо», но этим всё и ограничилось.
Ничего не подозревавшая Токо-тян продолжила:
— Роза Гигантея, Норико-сан просто невыносима! Сколько бы я её ни уговаривала, она наотрез отказывается записываться в клубы. Всё зову-зову, а она каждый раз убегает. Не могли бы вы её вразумить, Роза Гигантея?
— В клубы?
— Кто это тут невыносим? — спросила Норико, выйдя из класса со своей сумкой. — Токо, прекрати приставать к Симако-сан.
Норико мягко оттолкнула Токо-тян, и Симако почувствовала, как у неё чуть сжалось сердце.
Вот оно. Опять этот мятный холодок внутри.
— Норико, ты вступила в какой-то клуб? — спросила Симако.
Норико категорично помотала головой.
— И в мыслях не было, просто приглашают везде. Всем не терпится скорее приобщить меня к школьной жизни. Не то чтобы я против, но, скажу так, у многих тут главное хобби — совать свой нос куда не просят.
Токо-тян, главная любительница лезть в чужие дела, тут же среагировала:
— Токо звала Норико-сан в театральный клуб, а потом литературный клуб, теннисный клуб и клуб чтения Священного Писания тоже пригласили её к себе!
— Клуб чтения Священного Писания? — невольно улыбнулась Симако.
Нужно быть поистине удивительной одноклассницей, чтобы заманить Норико, обожающую буддийские статуи, в клуб чтения Священного Писания.
— Придумают же, — улыбнулась Норико, пожав плечами.
Дочь буддийского священника, обратившаяся в католицизм, и любительница буддийских статуй, волею судеб оказавшаяся в католической школе, — две противоположности, на первый взгляд несовместимые, но на самом деле тесно связанные.
Каким образом? Симако часто размышляла об этом. Хотя их отношения совсем не похожи на то, что были между ней и Сато Сэй-сама, сходства очевидны.
— Эти три года кажутся долгими, но они пролетят очень быстро. Так почему бы не посвятить себя чему-то, помимо учёбы? Вот только Норико-сан и слышать об этом не хочет и считает клубы сплошной морокой. Но есть же столько вариантов! Не хочешь в театральный — играй на гуслях, займись настольным теннисом, каллиграфией, рукоделием, да чем угодно!
Токо-тян так воодушевилась, что сжала руку в кулак.
— Роза Гигантея, вы не согласны?
Симако грустно улыбнулась.
— Я воздержусь, поскольку сама не состою в клубах.
— О, но вы же очень заняты в школьном совете, Роза Гигантея. А ещё у вас комитет.
Токо-тян сцепила руки перед грудью и задумалась.
— ...Норико-сан, может, ты не вступаешь в клубы, потому что у тебя ещё какие-то планы?
— А?..
Симако и Норико лишились дара речи. На мгновение их взгляды встретились, но они тут же отвернулись, словно увидев что-то пугающее. Токо-тян открыла ящик Пандоры, который нужно было тут же захлопнуть.
Она демонстративно потянулась:
— Что ж, Токо пора в клу-уб... Сейчас как раз петь будем.
Самопровозглашённая актриса смутила всех и удалилась за кулисы. Симако и Норико смотрели ей вслед, не двигаясь с места.
— Пойдём домой?
— Ага.
Им оставалось лишь направиться к выходу в неловком молчании.
Прежде всего, нужно было ускользнуть от любопытных взглядов учениц, которые наблюдали за этим представлением, затаив дыхание.
Часть III
Последний раз они так же молчали, когда Симако провожала Норико до автобусной остановки после той встречи в храме Сёгу. Но теперь это было не наслаждение тишиной, а тяжёлое, болезненное безмолвие, когда обе не могли сказать то, что хотели.
Может, ящик Пандоры и захлопнулся, но густой дым из него всё-таки просочился наружу и уже начинал душить их.
— Я... — одновременно сказали обе девушки, измученные этим тягостным молчанием.
— Вы первая, Симако-сан.
— Нет, Норико, говори.
Симако ещё не успела подобрать нужные слова. В голове крутились только голоса Сатико-сама и Рэй-сама, а также легкомысленные замечания Токо-тян.
— Ладно, тогда я начну.
Норико слегка прокашлялась, прежде чем приоткрыть крышку ящика Пандоры.
— Не обращайте внимания на странную болтовню Токо. Я не сторонюсь клубов из-за каких-то скрытых мотивов, о которых она говорила.
— ...Скрытых мотивов?
— Токо всё не так поняла, у неё паранойя. Она считает, что я никуда не вступаю, чтобы приберечь свободное время для работы в школьном совете.
Само собой, это означало стать младшей сестрой Симако.
— Норико...
— Но это не так. Я просто ещё не нашла клуб себе по душе. Не исключаю, что когда-нибудь вступлю... может, в клуб любителей буддийских статуй?
— Понятно...
— А вообще я решила посвятить эти три года учёбе. Если поступать куда-то, кроме университета Лиллианы, одними школьными уроками не обойтись.
Норико говорила всё быстрее, и Симако молча улыбалась, давая ей выговориться, после чего тихо спросила:
— Норико. Ты хочешь принять мои чётки?
Норико покачала головой. Лицо её сразу стало серьёзным.
— Разве вы не говорили, что ещё не время?
— Да, но...
«Если ты хочешь...» — подумала Симако, но промолчала. Она сама ещё сомневалась и потому доверяла решение Норико.
— Симако-сан? Вам что-то сказали? Насчёт меня?
— Что? — тут же переспросила Симако.
Либо Норико очень проницательна, либо Симако не умела скрывать свои чувства.
— Я всё понимаю, — сказала Норико. — Мы не сёстры, но постоянно рядом. Я стала обузой для вас. Знала же, чем всё закончится... Как же глупо с моей стороны.
— Ничего подобного, Норико, — поспешно ответила Симако.
Одна должна была вовремя остановить вторую, если разговор заходил не туда. Однако Норико продолжала тараторить:
— Всё в порядке, не надо. Я всегда была чудачкой и привлекала внимание.
— Норико.
— Ах да, Симако-сан, я никогда не смотрела на вас как на сестру. Но понимаю, что со стороны слишком уж фамильярно общаюсь с одной из звёзд школы.
— Норико! — повысила голос Симако.
От неожиданности Норико вздрогнула и замолчала. Она так резко затихла, будто Симако излечила её от икоты.
— Ты же понимаешь, что я рядом с тобой, потому что хочу этого...
— Симако-сан...
— А ты нет?
— Я тоже, но... Этот мир не только для нас двоих.
— Ты права.
«Норико куда взрослее меня», — подумала Симако. Она тоже всё понимала, но не могла отдалиться от Норико, чтобы прекратить череду слухов, и точно так же не решалась сделать её своей младшей сестрой.
— Симако-сан? Вас что-то беспокоит? — спросила Норико, когда они помолились перед статуей Девы Марии и продолжили путь.
Чтобы развеять её тревоги, Симако сделала усилие над собой и как можно спокойнее рассказала о том, что случилось днём ранее.
— Роза Хинэнсис и Роза Фетида хотят, чтобы ты помогала в Особняке Роз.
— Что?
На лице Норико отразилось явное недовольство. Возможно, после церемонии посвящения у неё осталось не лучшее впечатление о злодейках из школьного совета, так что настороженность вполне естественна.
— Твоя помощь была бы очень кстати.
— То есть в качестве волонтёра?
— Да, что-то вроде того, — улыбнулась Симако.
Видимо, Норико решила, что успела прослыть бездельницей.
— И вы не против, Симако-сан?
Норико тут же заметила её сомнения. Симако криво улыбнулась в ответ:
— Стала бы я тогда передавать их просьбу?
— Наверное, нет... Ладно, я подумаю.
Дева Мария печально смотрела вслед удаляющейся паре, зная о многочисленных трудностях, что ждут их впереди.
Так прошла первая пятница июня.
Часть IV
Симако оставалось лишь смириться и проявить стойкость.
— Я Нидзё Норико.
— Доброго дня. Рады видеть в Особняке Роз.
В понедельник, спустя три дня после их разговора перед статуей Девы Марии, Норико пришла после уроков в Особняк Роз.
Поскольку все были предупреждены, Розы и их бутоны собрались в полном составе, чтобы поприветствовать гостью.
Рэй-сама ради этого даже отпросилась с тренировки, а Ёсино-сан и Юми-сан прибрались ещё на большой перемене.
Каждая из них хотела гостеприимно встретить Норико. У Симако же их рвение вызывало смешанные чувства. Стоит ли ей связывать себя с Норико узами сестринства? Норико ведь позвали помогать лишь потому, что та не состояла в клубах и часто оказывалась рядом с ней.
Скорее всего, все ждали, что Симако сделает следующий шаг, когда Норико поладит с другими членами школьного совета. Прошлой осенью Юми-сан смогла очаровать их всех, хоть и появилась в Ямаюрикай совершенно неожиданно.
На втором этаже Особняка Роз царила неловкая атмосфера, но пока всё шло хорошо.
— Присаживайся, Норико-тян. Хочешь чаю? — поманила Сатико-сама, подарив Норико свою лучшую улыбку.
— Нет, спасибо. Я пришла помочь.
У Симако закружилась голова.
В словах Норико не было никакого скрытого смысла — она просто честно ответила. Однако тем, кто с ней не знаком, это могло показаться проявлением дерзости.
— Что ж...
Как Симако и ожидала, на лице Сатико-сама отразилось лёгкое удивление. Но на помощь пришла Рэй-сама, дружелюбно сказав:
— Так дело не пойдёт. В конце концов, сегодня ты у нас гостья, Норико-тян.
Она провела Норико к столу и усадила рядом с Сатико-сама. Отлично сработано.
— Помочь ты ещё успеешь, а сегодня просто поговорим. А, Юми-тян, заваришь нам свой лучший чай? — сказала Рэй-сама, усаживаясь на своё место.
Норико оказалась зажата между Розой Хинэнсис и Розой Фетидой.
— Хорошо! — бодро отозвалась Юми-сан, стоявшая рядом.
Ёсино-сан поспешила ей на помощь, и вскоре в шесть чашек начали разливать чай.
В этот раз чаепитие было роскошным, не то что три дня назад. Вместо чайных пакетиков — общий заварочный чайник с изысканно пахнущим листовым чаем.
— Симако, почему ты всё ещё стоишь? Садись, — сказала Сатико-сама.
— А, да.
Симако поспешно села на единственное свободное место напротив Норико, поскольку Ёсино-сан уже устроилась рядом с Сатико-сама, а Юми-сан — рядом с Рэй-сама. Иными словами, Симако оказалась дальше всех от Норико.
— Норико-тян, тебе добавить сахар или сливки?
Юми-сан протянула ей корзинку с порционными пакетиками сахара и маленькими упаковками сливок.
— Норико, какой чай тебе нравится? С сахаром, молоком или без всего?
Юми-сан задала простой вопрос, и всё же Симако не удержалась и «перевела» его для Норико.
— А, нет, спасибо, — ответила Норико, глядя на Юми-сан. — И так очень вкусно.
Норико пила чай без добавок. Юми-сан взяла себе по одной порции сахара и сливок, Ёсино-сан — две упаковки сливок. Только когда её чай стал бежевым, она поднесла чашку к губам.
Симако сделала глоток, но почему-то почти не почувствовала вкус, только усилившуюся жажду, которую не утолила бы даже полная чашка чая. И то тепло, которое разлилось по пищеводу и заполнило желудок, тоже не принесло расслабления.
В груди снова ощущался сладостный холодок. Найдутся ли ещё те, кому знакомо это чувство?
— О, правда?
Смех за столом вернул Симако к действительности.
Разговор продолжался без неё: Норико отвечала на вопросы Сатико-сама и Рэй-сама.
«Как тебе школа, уже освоилась?»
«Какие твои любимые предметы?»
«С чем трудности?»
И всё в таком духе.
Розы чувствовали себя на своей территории и засыпали гостью вопросами.
— Норико-тян, расскажи нам о своей семье, — предложила Сатико-сама. — Например, кем работает твой отец?
Когда школьную жизнь обсудили вдоль и поперёк, начались личные вопросы.
— О семье?
На секунду на лице Норико отразилось недоумение. И тогда Симако, не задумываясь, ответила за неё:
— А, Норико приехала из Тибы и живёт у своей двоюродной бабушкой, чтобы быстрее до школы добираться.
— Почему ты отвечаешь за неё? — перебила Рэй-сама.
Симако поникла. Зачем она влезла в разговор? Норико же, напротив, держалась невозмутимо.

— Мой отец — госслужащий, а мама — учительница. Ещё у меня есть младшая сестра.
Образцовый ответ, как из учебника японского языка.
— Наверное, одиноко жить вдали от родителей.
— Ага. Но моя двоюродная бабушка — выпускница Лиллианы, так что она часто развлекает меня историями из юности. У нас хоть и большая разница в возрасте, но мы ведём себя как подруги.
— Ого, подруги! Невероятно.
— Звучит здо́рово.
Глядя на улыбающихся третьекурсниц, Симако побледнела. Что за разговоры?
Это давно вышло за рамки невинной вежливости.
Если так подумать, наверняка Розе Хинэнсис и Розе Фетиде, организовавшим «инквизицию на церемонии посвящения», уже всё было известно: и о семье Норико, и о её жизни. Но они продолжали задавать эти вопросы, преследуя какую-то цель.
Какую же?..
— А, это больше характерно для статуй VI-VIII веков нашей эры.
Розы перешли к вопросам о буддийских статуях, за которые в своё время пострадала Норико.
— Я видела их раньше, но никогда не понимала значения. Теперь буду знать, спасибо.
Это были даже не улыбки, а жуткие накладные маски, от которых кровь стыла в жилах.
http://bllate.org/book/34451/4629077
Сказали спасибо 0 читателей