— Неужели это то, что происходило здесь раньше? — Янь Хуачи не скрывал изумления. Он словно читал книгу, где текущие события, по замыслу автора, были помечены как основной сюжет и поданы через флешбэк.
Шэнь Чанцин нахмурился. То, как тот настоятель смотрел на Доктора Чэнь, казалось ему крайне подозрительным. Словно...
Янь Хуачи в этот момент как раз перевел на него взгляд — обжигающий, пылающий, будто он хотел превратить Шэнь Чанцина в пепел.
Точно такой же взгляд. Но в то же время совсем иной.
В глазах Янь Хуачи читалась искренность, тогда как во взгляде настоятеля сквозило нечто сальное.
Доктор Чэнь, целиком поглощенный осмотром пациента, ничего не заметил.
Шэнь Чанцин указательным пальцем совершил резкое движение, словно что-то отталкивая. Янь Хуачи с усмешкой спросил:
— Снова Врата Призраков? О, Владыка Янь, когда же вы научите меня этому приему?
Шэнь Чанцин замер.
— Тебе этому не научиться. Да и я сам... не помню, как этому научился.
Он ухватил ученика за плечо:
— Пройдя сквозь Врата Призраков, мы сможем общаться с теми, кто находится в Зловещей Области.
Шэнь Чанцин неспроста употребил слово люди. В этом призрачном месте мертвецы, чьи границы бытия стерлись, считали себя живыми и бесконечно повторяли дни из своей прошлой жизни. И, судя по всему, в эту Зловещую Область было втянуто слишком много покойников.
— Значит, до этого они нас не слышали и не видели? — Янь Хуачи на мгновение задумался. — Неудивительно, что нас игнорировали. При такой статности моего учителя и моей внешности, трудно оставаться незамеченными.
Шэнь Чанцин окинул его оценивающим взглядом. Младший ученик действительно был хорош собой, но Шэнь Чанцин остался равнодушен и с бесстрастным лицом прошел мимо.
Выйдя из бамбуковой рощи, он слегка поклонился:
— Не позволите ли вы остановиться в вашем храме? Прошу приютить нас на одну ночь, завтра мы уйдем.
Настоятель и Доктор Чэнь вздрогнули — человек в зеленом халате, появившийся из бамбуковой рощи в глубоких сумерках, возник словно из ниоткуда.
Янь Хуачи же выделялся сразу: окутанный лунным светом в своих белых одеждах, он казался небожителем.
— Э-э... этот юноша в белом тоже ищет ночлег? Но у нас осталась только одна келья, вы двое...
Янь Хуачи с улыбкой перебил его:
— Мы с этим господином в зеленом с первой встречи стали как родные, нам не терпится вдоволь наговориться, так что одной комнаты вполне хватит.
У настоятеля не нашлось причин для отказа. Кивнув, он отправился доложить настоятелю храма.
Шэнь Чанцин вошел в комнату, отодвинул бамбуковый стул и сел за стол, потянувшись к лампе, чтобы поправить фитиль и сделать пламя ярче.
— Учитель, уже поздно, пора спать.
Голос прозвучал совсем рядом с его затылком, с нотками явного соблазна.
Шэнь Чанцин не шелохнулся. Чья-то рука скользнула через его плечо и легла на грудь, а низкий голос добавил:
— Прошлой ночью вы совсем не отдыхали. Если вы так боитесь меня, я могу постелить на полу.
Шэнь Чанцин смотрел в окно: капли росы на траве мерцали в свете звезд, а сырость, исходящая от пола, пробиралась в штанины.
Он дважды вздохнул:
— Я не боюсь.
Шэнь Чанцин поднялся, снял верхнюю одежду, сложил её на стол и направился к кровати.
— Спи внутри.
Спать в Зловещей Области было крайне опасно, и он вовсе не собирался закрывать глаза. Если остаться с краю, в случае беды он сможет быстро среагировать.
Он обернулся, чтобы позвать ученика, но, взглянув на него, едва не лишился чувств. Лишь спустя долгое время его бледное лицо залил густой, насыщенный румянец.
Кровь прилила к лицу так сильно, что казалось, она вот-вот закапает, а в голосе прозвучало редкое для него раздражение:
— Янь Хуачи!
Янь Хуачи уже успел полностью сбросить с себя и нижнее, и верхнее белье. Пока он медленно приближался, последнее тонкое одеяние соскользнуло с его плеч.
Одежда упала на пол, запутавшись вокруг тонких лодыжек, и юноша слегка подцепил её носком ноги, отбрасывая в сторону. Так, не скрытый ни единой нитью, он подошел к Шэнь Чанцину.
Шэнь Чанцин отступил на полшага, уперся коленями в край кровати и был вынужден сесть.
Семнадцатилетний юноша — в самом расцвете сил. Глубокие ямочки на пояснице, мягкое светлое тело, которое так и хотелось сжать...
Шэнь Чанцин внезапно зажмурился.
— Отчего же Учитель так нервничает? — Янь Хуачи встал одним коленом на кровать, оказавшись прямо между его ног, положил локти ему на плечи и обхватил лицо ладонями. — Почему не смеете открыть глаза и посмотреть на меня?
Шэнь Чанцин вцепился пальцами в край одеяла. Горячее дыхание Янь Хуачи обдавало его лицо, напоминая...
Напоминая разгоряченного самца лиса!
— Учитель, у вас уши такие красные. Откройте глаза, позвольте ученику проверить, не простудились ли вы и нет ли у вас жара.
Голос был насмешливым и пронизанным улыбкой. Шэнь Чанцину даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять: на лице парня наверняка снова эта маска кротости с кинжалом за спиной.
Поэтому голос Шэнь Чанцина стал строже:
— Баловство! Кто позволил тебе так пренебрегать собой?
Однако даже в этой строгости чувствовалась дрожь, выдававшая его неуверенность.
— Пренебрегать? — руки Янь Хуачи наконец отстранились от его лица, но не успел Шэнь Чанцин вздохнуть с облегчением, как его крепко обняли за талию. — Учитель, вы, должно быть, забыли: я вырос в Холодном дворце. Покойный император не любил меня, и портные, снимающие мерки, никогда не заглядывали туда. Для меня это привычное дело, вы о чем подумали, Учитель?
Пушистая макушка потерлась о его грудь, и насмешка сменилась нежным заискиванием.
Шэнь Чанцин наконец открыл глаза, поднялся, развернулся, стащил висящего на нем парня и запихнул под одеяло.
Все это было проделано одним решительным движением.
Он подошел к столу, надел халат, задул свечу, вернулся и лег, не раздеваясь.
Ранняя весна всё ещё дышала холодом, но иного выхода он не видел. Главное, чтобы этот человек рядом не устраивал новых выходок, а с остальным он справится.
Шэнь Чанцин устало закрыл глаза. В полудреме он услышал шорох: кто-то укрыл его одеялом, а пара маленьких горячих рук обхватила его за талию.
В полузабытьи Шэнь Чанцин подумал, что ещё никто не осмеливался вести себя с ним так дерзко.
Он лежал спиной к нему, а тот шептал прямо ему в ухо, с нежностью и надрывом:
— Спите. Позвольте мне обнять вас хоть немного.
Шэнь Чанцин, не привыкший к такому, попытался отстраниться, но голос, доносившийся прямо над ухом, был таким горячим, обжигающим.
— Не двигайтесь, Учитель, вы такой холодный. Позвольте мне погреть вас немного.
Он замер.
Как только в комнате воцарилась тишина, звуки снаружи стали особенно отчетливыми.
http://bllate.org/book/34465/4250866
Сказали спасибо 0 читателей