Готовый перевод Cutting Magnetic Field Lines / Разрезая силовые линии: Танцы в тени: Глава 17

Скорпионы обладают неиссякаемой энергией и всегда мстят за обиды. Если они что-то вбили себе в голову, то пойдут до конца, даже если придется разбить все вдребезги, и не отступятся, пока не достигнут цели.

Шэн Сяо поднял голову и посмотрел на другой конец атриума.

Через открытое пространство светового колодца диаметром в дюжину метров Шэнь Цзюньбинь и несколько директоров ждали лифта. Кто-то разговаривал, кто-то молча обдумывал дела, но человек, оказавшийся в центре внимания Шэн Сяо, казалось, слегка повернул голову в сторону дверей конференц-зала.

Расстояние было слишком большим, и Шэн Сяо думал, что с его зрением вряд ли удастся разглядеть выражение лица Шэнь Цзюньбиня, однако в душе у него вновь зародилось странное предчувствие: Шэнь Цзюньбинь тоже смотрит на него.

Пару дней назад, поддавшись странному, неизвестно откуда взявшемуся порыву, он наговорил этому человеку лишнего. Теперь, вспоминая об этом, он находил собственную логику настолько нелепой, что ему хотелось биться головой о стену.

Шэнь Цзюньбинь всего лишь между делом поинтересовался, нет ли у него фотографий мотоцикла. Такое любопытство совершенно естественно как для мужчины, так и для женщины — кто откажется посмотреть, как выглядит двухколесный транспорт по цене среднего автомобиля? Он же сам сделал далеко идущие выводы о принципиальной несовместимости их натур, открыто заявил о необходимости провести четкую черту между ними и дал понять, что о каком-либо дальнейшем общении не может быть и речи.

Проснувшись и хорошенько все обдумав, он понял: они ведь вообще не состояли в каких-либо отношениях!

Опыт бурных ночных приключений у Шэн Сяо ограничивался этим единственным случаем, и сравнить ему было не с чем, но теперь-то он сообразил, что здесь существуют свои негласные правила. Для участников подобных событий утро означает, что случившееся следует навсегда предасть забвению, а при встрече лучше всего делать вид, будто незнакомы.

Пожалуй, подавляющее большинство людей в этом мире понимало такие правила, но только не Шэн Сяо. В конце концов, в прошлом даже те, кто просто просил у него ластик, норовили пригласить его пообедать, а надуманных предлогов для сближения существовало бесчисленное множество. Все это приводило к тому, что в определенных ситуациях он слишком высокого о себе мнения.

Вот он и нарушил правило — причем совершил самый непростительный грех против негласного кодекса.

Испытав неловкость, Шэнь Цзюньбинь вполне мог затаить на него обиду.Шэн Сяо нашёл временную комнату отдыха в здании общежития для сотрудников и перед тем, как заснуть, немного повозился с телефоном.

На грани сна и явь ему привиделось, будто Шэнь Цзюньбинь в строгом костюме расхаживает между строк гороскопа и в конце концов, словно забираясь на высокий барный стул, с изящным видом усаживается прямо на иероглиф «вражда».

В столовой для персонала имелся небольшой отдельный кабинет для управляющих, оборудованный микроволновкой — чтобы директора и менеджеры, порой слишком занятые, чтобы вовремя поесть, могли в любой момент разогреть себе горячую еду. Обычно блюда здесь были лишь ненамного разнообразнее, чем в общем зале снаружи, но сегодня всё обстояло иначе: с десяток серебряных крышек-колпаков выстроились в ряд, а рядом с обеденным столом стояла сервировочная тележка, под прозрачным стеклянным колпаком которой прямиком ждал своего часа праздничный торт.

В час дня директора стали подтягиваться один за другим, отсутствовали лишь несколько человек из отдела продаж и ресторанной службы, включая самого именинника. Все с пониманием отнеслись к их загруженности и терпеливо ждали, сочувственно переговариваясь и утешая друг друга: «Ужасно заняты, на передовой всегда так, ничего страшного, если мы ещё немного подождём».

Глава отдела кадров, едва переступив порог, с улыбкой похлопал Шэн Сяо по плечу: «Проснулся уже? Вид у тебя какой-то уставший, вернёшься — как следует отдохни. Не сиди по ночам в телефоне, молодым тоже нужно беречь здоровье!»

«...» То ли ему мерещилось, то ли в этих словах и впрямь сквозил какой-то двусмысленный намёк. Шэн Сяо поспешил оправдаться: «Да я не засиживался, просто простудился, пойду домой, посижу в тепле, и всё пройдёт».

Глава отдела кадров присел рядом с ним, заговорщицки заморгал сонными глазами и, наклонившись ближе, шёпотом спросил: «Как по-твоему, наш директор Шэнь — какой он?»

У Шэн Сяо по спине пробежал холодок.

Он боялся даже вздохнуть, а в голове винегретом крутились воспоминания о том дне в туалете — совещание тогда только что закончилось, в уборной вполне кто-то мог находиться. Неужели глава отдела кадров сидел в соседней кабинке?В тот момент, когда Шэнь Цзюньбинь навалился на него и впился зубами в шею, не издавал ли он каких-нибудь непристойных звуков?

Шэн Сяо ответил:

— Всё прекрасно, директор Шэнь просто великолеплен. Хотя он молод, но в деле разбирается отлично, выглядит очень профессионально.

— Правда? — Глаза директора по управлению персоналом были маленькими, а из-за преклонного возраста веки покрывало множество складок. Когда он улыбался, по его глазам становилось совершенно невозможно понять, что у него на уме. — Чистая правда, менеджер Шэн?

Шэн Сяо невозмутимо улыбнулся:

— Разумеется, чистая правда.

— Наш директор Шэнь хорош не только в том деле, что вы увидели. Есть еще много такого, чего вы пока не заметили. — Директор по персоналу поманил Шэн Сяо ближе, приняв таинственный вид, словно собирался поведать ему какую-то не подлежащую оглашению тайну.

Шэн Сяо поспешно изобразил крайнюю внимательность и услышал, как тот заговорил:

— Раньше нашему управлению общественного питания подчинялся один менедждеров. Этот человек объездил США, Европу и даже страны вроде Юго-Восточной Азии — короче говоря, побывал везде, где только можно назвать хоть какую-то культуру питания. Такой… ну, для вас он считается старшим товарищем, и у него были особенно близкие отношения с нашим директором Шэнем…

Шэн Сяо всё понял. Неудивительно, что Шэн Цзюньбинь в столь юном возрасте взял на себя столь важную ответственность — оказывается, он прошел обучение второй очереди.

Обучение в некоторых зарубежных эстатных учебных заведениях обычно стоит огромных денег: всего за три-шесть месяцев приходится выкладывать по 200–300 тысяч долларов США. Мало кто способен преодолеть языковой барьер и финансовые трудности, чтобы отправиться за океан ради получения знаний из первых рук. Из-за этого перенимать технику опосредованно — у тех, кто уже прошел зарубежные курсы — оказывается гораздо выгоднее. Такая модель обучения называется обучением второй очереди, а за ней следуют третья, четвертая и так далее до бесконечности.

Тот старший товарищ, о котором говорил директор по персоналу, объездил десятки стран, и один только его опыт и кругозор были поистине выдающимися. Шэн Цзюньбинь поддерживал с ним хорошие отношения, поэтому наверняка извлек громадную пользу — ценность его обучения второй очереди была исключительно высока.

— А потом этот человек выступил посредником и помог нашему директору Шэню тоже отправиться на учебу за границу, — продолжил директор по персоналу.

Шэн Сяо:

— …

Оказывается, это было вовсе не обучение второй очереди, а самое что ни на есть настоящее обучение из первых рук.

Директор по персоналу пояснил:

— США, Европа, Австралия, Япония, Корея и даже Юго-Восточная Азия — наш директор Шэнь объездил их все. Он провел за границей целый год, и только одна стоимость обучения составила более десяти миллионов. Год обошелся в десять миллионов! Подумайте сами: с момента открытия Минцюаня и по сей день была ли у нашего западного ресторана выручка хотя бы в десять миллионов?

— …Десять миллионов? — Шэн Сяо опешил. — Кто дал ему эти деньги? Управляющая компания?

Директор по персоналу усмехнулся:

— Если бы компания могла выдать такие деньги, почему бы ей не дать их мне? Я бы тоже с удовольствием поехал! И стаж работы у меня больше, чем у него! Все расходы он оплачивал из собственного кармана. Но ведь нельзя усвоить столько знаний, побывав за год в таком количестве мест — кто способен запомнить столько всего, верно? Поэтому он ездил не один, а привез с собой восемь поваров. По возвращении эти восемь поваров займут должности шеф-поваров в филиале в Биньхае, и уже завтра они прибудут в наш ресторан.

Шэн Сяо:

— …Завтра приедут восемь шеф-поваров?

На кухне обычного ресторана поваров уровня шеф-повара обычно бывает всего один, от силы два — этого вполне достаточно, чтобы поддерживать репутацию заведения.

Что вообще означают восемь человек?

К тому же за каждым шеф-поваром закреплено по меньшей мере четыре-пять помощников, и один только этот масштаб уже вплотную приближается к целой кухне китайских блюд.

Разве кухня западных блюд способна вместить столько людей?

Директор по персоналу цыкнул языком:

— Ой, да как же вы слушали утреннее совещание?

— … — Утром Шэн Сяо ничего не слушал, всем сердцем погрузившись в раздумья о созвездиях.Ну, наш директор Шэнь — человек писаный красавец, стоит только ему появиться, как гостям за столом сразу приятно становится, верно? Вы двое — наша будущая отельный бренд, опора и стержень... — директор по персоналу постучал пальцем по столешнице и тихо подчеркнул: — Нужно жить дружно.

Лишь теперь Шэн Сяо понял, почему директор по персоналу завел с ним этот разговор: тот опасался, что из-за недавнего инцидента с не оставленными в западной кухне образцами блюд между ними возникнет отчуждение, которое помешает дальнейшей слаженной работе.

— Прошлое уже прошло, — сказал директор по персоналу. — Работаем бок о бок каждый день, у кого с кем хоть раз случались мелкие трения?

Шэн Сяо до боли в сердце хотел бы, чтобы его позавчерашняя дерзость по отношению к Шэнь Цзюньбиню тоже стала «прошлым», вот только он сомневался, считает ли сам Шэнь Цзюньбинь возможным перелистнуть эту страницу.

Он тяжело кивнул в знак согласия:

— Да, прошло, всё прошло.

Ближе к часу с половиной Шэнь Цзюньбинь и несколько менеджеров отдела продаж появились с извиняющеся-виноватыми лицами. Стеклянные колпаки и крышки мармитов один за другим приподнялись, и компания руководителей со средним возрастом под сорок лет дружно затянула для него песню с днем рождения. Сам же Шэнь Цзюньбинь выглядел до того тронутым, будто готов был принести себя в жертву ради процветания Минцюаня, и глаза его даже слегка покраснели.

Когда с едой было почти покончено, директор по персоналу бросил на Шэн Сяо многозначительный взгляд.

Шэн Сяо, прекрасно понявший этот намек:

Вспомнив свои слова, сказанные Шэнь Цзюньбиню в тот день, а затем представив, как Шэнь Сяо в коридоре демонстративно не обращал на него внимания, Шэн Сяо почувствовал, что сейчас он не просто потерял лицо — он рухнул на самое дно преисподней.

Он сел рядом с Шэнь Цзюньбинем, испытывая странное чувство впадения в детство: казалось, будто он вернулся в те годы, когда после ссоры с приятелем взрослым приходилось выступать примирителями.

Взгляд директора по персоналу недвусмысленно принуждал их тут же «пожать руки и стать лучшими друзьями».

Заметив, что он устроился рядом, Шэнь Цзюньбинь не стал встречать его ледяным выражением лица и ничего не сказал — лишь вежливо улыбнулся, точно так же, как всегда держался на публике. Выглядеть он продолжал безупречно: этакий рассудительный, действующий строго по делу профессиональный управляющий с мягким характером и изящными манерами.

Вот только сокрушить эту маску, чтобы обнажить его истинное лицо — дикое, необузданное, твердое, страстное, податливое и жгучее — можно было разве что ударившись о него всем телом. Но толку-то? Шэн Сяо никому не мог этого объяснить.

— Директор Шэнь, — с самым искренним выражением лица Шэн Сяо поднял бокал, — от всего сердца желаю вам счастливого дня рождения, крепкого здоровья и успехов во всех начинаниях.

В одиночку в ладоши не хлопнешь, и чтобы добиться наилучшего результата, конечно, стараться должны обе стороны. Директор по персоналу провел беседу не только с Шэн Сяо — загодя он точно так же переговорил и с Шэнь Цзюньбинем.

Сидящий перед ним человек был рекордсменом отеля по числу полученных писем с благодарностью, а его ежегодные баллы по оценке гостевой удовлетворенности неизменно намного превосходили проходной порог.

Глядя на Шэн Сяо, Шэнь Цзюньбинь думал про себя: с какой стати клиенты звонят специально ради него и пишут благодарственные письма?

Разве человек вроде него не должен вызывать у всех желание скрежетать зубами и сжимать кулаки от злости? Он просто стоит там, но никому не принадлежит: заехавшие гости могут им лишь полюбоваться, но не могут прикоснуться. Это же несправедливость, способная взорвать психику любому, кто всю жизнь прожил смирно — с чего вдруг кто-то станет писать ему хвалебные послания?

Шэнь Цзюньбиню страшно хотелось взглянуть на эти письма, не исколоты ли они сплошь кончиком ручки до дыр.

Его учетная запись в информационной системе Минцюань была активирована, что позволяло просматривать рабочие сводки всех сотрудников отеля его уровня и ниже, так что он обладал исчерпывающим представлением о жизни гостиницы. Сопоставляя эти данные со своим опытом работы, ему не составляло труда с минимальными усилиями вычислить, в котором часу дежурный менеджер должен оказаться в определенной точке, а стоило чуть-чуть подождать — и тот действительно появлялся.

Но стоило действиям Шэн Сяо совпасть с его расчетами, как у Шэнь Цзюньбиня пропадало всякое желание смотреть на него. Ощущение, что даже без пристального слежения все чужие движения находятся под полным контролем, лишь сильнее убеждало его в том, что Шэн Сяо пуст и ничего из себя не представляет. Каждый раз, когда Шэн Сяо возникал перед ним именно тогда, когда он ожидал, ему хотелось лишь закатить глаза, а затем повернуться и заняться своими делами.

Улучив свободную минуту, он вытаскивал телефон, чтобы снова пробежаться глазами по свежим сводкам и заранее просчитать следующее появление Шэн Сяо.

Как вообще вышло, что в эпоху, когда даже печать текста считается непозволительной роскошью для общения, кто-то берется за ручку ради столь показушного и пустого человека? И пишет благодарственные письма?

Шэнь Цзюньбинь поинтересовался у директора по персоналу:

— Неужто? И за что же его благодарят?

— Ой, да всего и не счесть, я и не упомню! Если вам интересно, отправьте секретаршу в административный отдел взять папки и ознакомиться! — хлопая себя по бедрам, воодушевленно вещал директор по персоналу. — Наш менеджер Шэн исключительно хорош! Он человек терпеливый и ответственный! Даже разбираясь с жалобой, будет возиться до тех пор, пока клиент полностью не останется доволен.

Разве можно верить словам отдела кадров?

Тогда Шэнь Цзюньбинь ничего не ответил и лишь легко улыбнулся.

Но теперь, видя примостившегося рядом Шэн Сяо, он вновь задумался: ему захотелось воочию посмотреть, что это за сервис такой — обслуживание, длящееся до тех пор, пока клиент не будет удовлетворен.

Столкнувшись с мнимо искренними поздравлениями Шэн Сяо, Шэнь Цзюньбинь равнодушно посмотрел на него и процедил:

— Оу.

Шэн Сяо:

Шэн Сяо был готов немедленно схватить за рукав директора по персоналу, ткнуть пальцем в Шэнь Цзюньбиня и заявить: ты только глянь, ты только посмотри! Я ему — с днем рождения, а он мне — оу!

— Директор Шэнь, — с улыбкой на лице Шэн Сяо поспешно подался вперед.

Настоящий муж и согнуться умеет, и разогнуться, наступить себе на горло ради дела — не стыдно.

Их директор по персоналу обладал огромным опытом, и Шэн Сяо считал, что у того есть чему поучиться. Прежде всего, его теория о том, что «прошлое должно оставаться в прошлом», прекрасно отражала широту мужской души.

Шэн Сяо решил применить на практике свежеусвоенный урок:

— Воды Хуанхэ уходят на восток и не возвращаются, прошлое — значит прошлое.

Осторожно высказавшись и заметив, что лицо Шэнь Цзюньбиня не превратилось в ледяную глыбу из морозильной камеры, он набрался смехлости и добавил:

— Что было, то унесло ветром, я пью до дна первым.

С этими словами он запрокинул голову и осушил бокал пива.

Большинству присутствующих во второй половине дня еще предстояло работать, поэтому они позволяли себе лишь символически пригубить пива — три-пять стаканов, от такого никто не опьянеет.

Шэнь Цзюньбинь сжал губы в легкой улыбке, наблюдая, как Шэн Сяо опорожнил бокал, а затем перевел взгляд на собственный стакан.

Тянулись томительно долгие секунды, в голове у Шэн Сяо мерно раскачивался маятник:

Тик — выпьет.

Так — не выпьет.

Маятник покачивался между этими двумя ответами с равным ритмом, не склоняясь ни к одному из решений.

Наконец Шэнь Цзюньбинь неторопливо поднес бокал к губам.

Сердце Шэн Сяо упало на место.

Рука Шэнь Цзюньбиня снова замерла.

По естественному инстинкту у Шэн Сяо сжалось горло: судя по тому, как он успел изучить Шэнь Цзюньбиня, дело было проиграно.

И действительно, в следующее мгновение Шэнь Цзюньбинь поманил его пальцем, жестом требуя, чтобы Шэн Сяо наклонился ближе.

Прошлое осталось в прошлом?

То, что было, унесло ветром?

Если бы не тот факт, что нынешнее застолье одновременно считалось празднованием его дня рождения и приветствием новичка, этот тонкостенный хрустальный бокал уже давно разлетелся бы вдребезги у него в кулаке!

Шэнь Цзюньбинь приблизился к самому уху Шэн Сяо, и его кончик носа несколько раз задел пряди волос, уловив едва заметный аромат шампуня.

Из последних сил подавляя желание публично перевернуть стол, он тихо прошептал тому на ухо:

— Ветром может унести только пустой звук.

Закончив говорить и наблюдая, как улыбка на лице Шэн Сяо едва держится, он с облегчением усмехнулся, потер нос и с громким стуком вернул полный бокал на стол.

http://bllate.org/book/34532/4259069