Твоє означає, — начал анализ Гарри, — что Кикимер сказал: оно ждало именно тебя?
Сириус раздраженно взъерошил волосы.
— Оно так прямо не говорило, но оно сделало это… Когда я спрашивал, не велел ли ему кто-нибудь так поступить, оно никогда не отвечало мне прямо! Это очень странно, домовой эльф не может ослушаться приказа хозяина, если только какой-то другой приказ не помешал ему сделать это!
— Ты боишься, что кто-то из У Пожирателей Смерти контролирует Кикимера? — продолжал допытываться Гарри.
— Я тоже об этом думал, — Сириус развел руками. — Если я умру, всё имущество семьи Блэк достанется Беллатрисе. Она фанатичная последовательница Волан-де-Морта, но после его исчезновения она вроде бы перестала выходить из дома. К тому же она всегда с презрением относилась к домовым эльфам и вряд ли придумала бы, для чего их использовать, — уж точно не для того, чтобы ухаживать за моим бытом! — Сириус коротко и сухо усмехнулся.
— Выходит, есть некто, кто приказал Кикимеру заботиться о тебе, а ты понятия не имеешь, кто это? — Гарри наконец-то разобрался в ситуации.
Сириус с унылым видом кивнул.
До тех пор, пока сливочный картофельный суп на столе не перестал источать пар, они так ни до чего и не додумались. Кто-то втайне заботился о Сириусе; пусть это и выглядело немного жутковато, всё же было куда лучше ощущения, что Тёмный Лорд затаился где-то в темноте и выжидает подходящего момента, подумал Гарри.
Поэтому, когда Сириус предложил после обеда пойти поиграть в снежки, Гарри согласился без малейших колебаний. Более того, уломав и ублажив Сириуса, он добился разрешения сделать несколько кругов под Мантией-невидимкой над площадью. Правда, Гарри пришлось пообещать, что он ни в коем случае не высунет из-под Мантии ни единой частички метлы — даже самого тонкого прутика. Гарри радостно согласился и с полчаса полетал по небу, прежде чем с неохотой приземлиться, в душе еще сильнее затосковав по яркому сиянию Снитча.
Хотя кое-что произошло вопреки ожиданиям, это ничуть не мешало Гарри считать нынешнее Рождество лучшим в своей жизни. Он мог на абсолютно законных основаниях вернуться на площадь Гриммо и провести время со своим крестным — боги знают, как сильно он терзался раскаянием после того, как в прошлый раз позволил Питеру ускользнуть. Сириус был, пожалуй, единственным человеком в целом мире, кто относился к нему со слепой добротой после гибели его мамы и папы.
За несколько дней до окончания каникул Гарри вернулся в Хогвартс. Книг он с собой не вез, потому что хотел дорожить каждой минутой, проведенной с крестным, ведь следующая их встреча, судя по всему, состоится только на летних каникулах. А потому ему приходилось спешить и дописывать заданные профессорами эссе. Дневник, присланный ему Волан-де-Мортом, был тщательно завернут и спрятан на самом дне сундука.
В Башне Гриффиндора царило затишье. Строго говоря, там находился всего один человек. Гарри обнаружил это в первый же вечер по возвращении в Хогвартс: его однокурсники, похоже, были готовы сидеть по домам до последней секунды перед началом занятий. И потому, когда он вдохновенно скрипел пером перед камином в гостиной Гриффиндора, ворвавшийся скрип портретного лаза не заставил его даже поднять голову.
— Опять ходил в библиотеку, Том?
— Угу.
Услышав этот равнодушный тон, Гарри бросил на него взгляд и заметил, что лицо его нового знакомого выглядит каким-то угрюмым. Он автоматически списал это на скуку от одинокого сидения на каникулах и воодушевленно продолжил:
— Спасибо за рождественский подарок, это, пожалуй, самая нужная мне книга из всех возможных.
Том с трудом изобразил слабую улыбку:
— И тебе спасибо за мятные жабы из Сладкого Королевства... Я прямо-таки подпрыгнул, когда открыл коробку.
Это было небольшое преувеличение, но увидеть разом целое гнездо шевелящихся белых мышей из сыра и впрямь оказалось неожиданно. Ещё повезло, что Гарри не прислал ему Кровавые ромбики — если бы у него был такой же вкус, как у этого старого чудака Дамблдора, это оказалось бы совершенно невыносимо.
Гарри рассмеялся.
— Ты шутишь, — сказал он. — Это же сплошь и рядом, прямо как шоколадные лягушки...
Том слегка нахмурился, выглядя несколько озадаченным.
Гарри удивленно вытаращил глаза:
— Эй... погоди-ка, ты что, серьезно их никогда не пробовал?
Том не кивнул и не покачал головой, но Гарри понял: это знак согласия. Гарри вдруг вспомнил, как во время первой поездки в Хогвартс сам точно так же изумленно разглядывал волшебные сладости. Неужели кто-то был точь-в-точь как он... Гарри еще никогда так отчетливо не осознавал, что они с Томом — сироты.
— Дружище, — с сомнением протянул Гарри, — неужели профессор Рольд никогда не покупал тебе конфет?
Том слегка покраснел.
— Мы встретились только в прошлом году, — сухо произнес он, — к тому же он всегда был весьма разборчив.
Насчет года — чистая ложь, но посуди сам: неужели станешь просить Тёмного Лорда купить тебе сладостей? А? Или попросишь Пожирателей Смерти прислать Тёмному Лорду леденцов? А?
Гарри, разумеется, ничего этого не знал. Он тут же вспомнил ту мантию профессора Рольда, от которой у Малфоя глаза на лоб лезли, и примерно представил себе уровень этой разборчивости. Исполнившись безграничного сочувствия, Гарри хлопнул Тома по плечу:
— Эх, скольких же радостей ты был лишен...
Веки Тома судорожно задергались. У сострадания Мальчика-Который-Выжил действительно не было никаких границ... Не успел он мысленно выругаться, как обладатель этого безграничного сострадания уже дал торжественное обещание:
— Впредь я буду за этим следить!
Тому оставалось лишь прижать пальцы к уголкам глаз, чтобы никто не заметил нервного тика: безумный лев, когда он полон энтузиазма, — это поистине испытание не для слабонервных...
Они просидели в гостиной до самой полуночи, однако Гарри заметил, что Том и не думал ложиться спать. Казалось, стоило завидеть Тома, как он либо читал, либо собирался читать, либо возвращался из библиотеки. Время на сон у него было до обидного коротким, и Гарри никак не мог взять в толк, как при таком режиме тот умудрялся ни разу не клюнуть носом на лекциях. Поочередно глядя то на Тома, то на дыру в портрете, Гарри думал: сможет ли он пройти перед Томом под Мантией-невидимкой и не быть замеченным?
Вроде бы... вряд ли? Гарри и сам не понимал, почему он так решил, но мысли его по-прежнему возвращались к Зеркалу Ежелап, которое он видел на первом курсе, и ему нестерпимо хотелось взглянуть на него снова. Одним гладком взглянуть, повторял он себе мысленно, всё еще помня, что говорил ему директор при их прошлой встрече. Гарри бросил еще один косой взгляд на Тома: тот был целиком поглощен чтением толстого фолианта и полностью игнорировал его ерзанье.
— Слушай, Том, а не хочешь прогуляться?
Гарри и сам находил свое предложение жутковатым, но если бы он не поступил так, ему бы ни за что не удалось выскользнуть.
Однако черноволосый мальчик ничуть не удивился. Слегка склонив голову, он с интересом оглядел Гарри:
— Хочешь попасться ночному патрулю?
То есть он согласен? Гарри даже не стал отвечать: вихрем взлетев наверх и так же стремительно сбежав обратно, он зажал в руке Мантию-невидимку.
— Это мой рождественский подарок, отец оставил мне, — пояснил Гарри Тому, который вопросительно приподнял одну бровь. — Мантия-невидимка...
Том сидел неподвижно:
— Редкая вещь, Мантия-невидимка, которая никогда не изнашивается.
Его взгляд скользнул по серебристой, струящейся, подобно жидкости, ткани.
— Иди, я открою тебе дверь.
— ...А ты не пойдешь? — Гарри действительно изумился.
Том ответил неопределенно:
— Уже поздно. Если не уйдешь сейчас, наступит рассвет.
До самого момента, когда Гарри в Мантии-невидимке зашагал по темным коридорам Хогвартса, он не мог поверить, что всё прошло так легко: Тому было совершенно всё равно, что он собирается делать, и даже Мантия не вызвала у него ни малейшего интереса.
Наложивший Дезиллюминационное заклинание Том шел следом, и, считывая эти мысли, он насмешливо улыбнулся. Мантия-невидимка — вещь неплохая, но Тёмный Лорд во все времена полагался только на себя. Бесшумно ступая за Гарри, он петлял по коридорам: Поттер ради того, чтобы поскорее увидеть это зеркало, без колебаний раскрыл секрет Мантии-невидимки человеку, которому доверял далеко не полностью. Тому было жутко интересно: дело в магии самого зеркала или Мальчик-Который-Выжил просто излишне доверчив? Что же касается Даров Смерти... — он презрительно скривил губы, — сначала придется разобраться со старым медовым пчелом, не так ли?
Гарри помнил, что неподалеку от того класса стояли высокие доспехи. Ориентир был довольно заметным, и он без труда отыскал нужное место. Увидев в щели между створками дверей великолепную золотую раму зеркала, Гарри почувствовал, как сердце заколотилось в груди. Он почти мгновенно шмыгнул внутрь, напрочь забыв о том, что дверь нужно прикрыть.
Позади него стояла целая толпа людей. Какая-то женщина улыбалась ему и махала рукой; она была очень красива, с темно-рыжими волосами и изумрудно-зелеными глазами — точь-в-точь как у него самого. Затем он заметил, что она улыбается и одновременно плачет. Высокий, худой черноволосый мужчина, стоявший рядом с ней, обнимал ее за плечи.
— Мама? — тихо позвал Гарри. — Папа?
Гарри медленно перевел взгляд на лица остальных людей в зеркале и обнаружил, что у всех у них такие же зеленые глаза, такие же носы, а у одного маленького старичка даже колечки были такими же узловатыми и неровными, как у Гарри. Семейство Поттеров улыбалось и приветливо махало Гарри рукой. Прижав ладони к зеркальному стеклу, Гарри ощутил, как знакомая волна вновь захлестнула его, причиняя острую душевную боль, в которой поровну смешались радость и горе.
Том холодно наблюдал за тем, как Гарри сбросил Мантию-невидимку, опустился перед зеркалом на колени и обхватил руками ноги. Сделав пару шагов вперед, он увидел на лице Гарри точно такое же выражение, какое царило в его душе, — смесь жадного стремления и горькой тоски. Совершенно чуждые эмоции, подумал он, слишком слабо... Пожалуй, это и есть человеческая слабость? Он никогда в подобное не верил. Однако в его голове совершенно некстати всплыл образ бородатого старика, чей синий взгляд пронзал насквозь: Ты не знаешь, что такое любовь, Том...
Хватит с него! Он тут же отбросил прочь мысли о Дамблдоре и его словах — ему вовсе не нужно знать ничего подобного! Просто он проявил излишнюю беспечность! Совершил слишком много ошибок с одним и тем же человеком!
Том отвел взгляд в сторону и как раз вовремя заметил, как Гарри приложил палец к гладкой поверхности стекла, обводя контуры образов своей семьи. Этот мальчишка уже трижды испортил ему все планы в прошлой жизни, и еще никто доселе не заставлял Тёмного Лорда вкусить столь горького поражения... А если прибавить сюда Убивающее заклинание в самом начале по возвращении — ровно четыре раза! Ему не терпелось узнать, где именно произошел сбой, этого просто не могло быть... Круглый дурак и простофиля, не знающий ни единого сложного заклинания, снова и снова преграждал ему путь...
Именно поэтому он затаился в тени и пошел на то, чтобы вернуть обратно все с таким трудом созданные Крестражи. Это был долгий и мучительный процесс; он был уверен — никто, кроме него, не вынес бы подобных мук, и никто не ведал, каких жертв это ему стоило. Раз уж достичь бессмертия через Крестражи не удалось, ему пришлось от них отказаться. Теперь ему предстояло в первую очередь покончить с Гарри Поттером — главным пятном на безупречной репутации всей его жизни. Если этот мальчишка убьет его, все разговоры о бессмертии потеряют всякий смысл. Впрочем, совершенно неожиданно для себя он обзавелся еще и Пожирателем Смерти, который жаждал предать его смерти... Том бросил беглый взгляд на Гарри, все еще погруженного в видения зеркала: возможно, оставить этому человеку жалкую жизнь окажется не так уж бесполезно...
Ему удалось проникнуть в Хогвартс и завладеть последним Крестражем, помимо этого мальчишки, — диадемой Равенкло. Теперь они с Гарри стояли на одной стартовой линии, хотя сам мальчик по-прежнему оставался в неведении, верно? Разумеется, на сей раз он не станет действовать опрометчиво, даже несмотря на то, что пока не обнаружил в мальчишке ничего выдающегося.
Том слегка поджал губы: Гарри по-прежнему сидел на полу, не отрывая глаз от волшебного зеркала. Похоже, Поттер собрался провести здесь всю ночь, но он-то составлять ему компанию не собирался. Развернувшись, он невзначай бросил прощальный взгляд на зеркало — и этот взгляд заставил его от неожиданности замереть на месте. Он во все глаза уставился на гладкую поверхность, тщетно пытаясь понять, не изменилось ли ему зрение... Ради бороды Мерлина! Том — или, вернее, Волан-де-Морт — взревел про себя: он и сам понятия не имел, что именно этого он желает больше всего на свете!
Опомнившись через мгновение, он с каменным лицом вихрем вылетел за дверь. Громкий стук захлопнутой от потока воздуха двери вывел Гарри из оцепенения. Филч наверняка явится с проверкой, подумал Гарри и поднялся на ноги. В последний раз с тоской погладив по зеркалу лицо матери, он попытался стереть с него следы слез, а затем накинул Мантию-невидимку и вышел из комнаты, не оборачиваясь.
Когда Гарри вернулся в Башню Гриффиндора, уже брезжил рассвет. Том оставил для него дверь приоткрытой, совершенно не заботясь о том, что толстая Дама возмущенно вопила: Почему вы не даете мне закрыться! Заметив на подсвечнике длинные натеки воска и раскрытую рядом книгу, а также казавшегося спящим с закрытыми глазами Тома, Гарри поднял мантию, лежавшую на подлокотнике соседнего кресла, набросил ее на его плечи и на цыпочках поднялся наверх.
http://bllate.org/book/34569/4264329
Сказали спасибо 0 читателей