Цзян Шии взял палочки и помог ему выковырять оставшееся в паровой булочке мясное начинение, оставив лишь половину корочки, пропитанной мясным соком.
Юй Цзяньчу снова тихонько сказал «спасибо», после чего послушно опустил голову и продолжил завтракать. Без приторного мясного фарша эта корочка паровой булочки, впитавшая в себя мясной сок, оказалась невероятно вкусной.
Наблюдавший за этим Сун Нань: «……»
А не слишком ли естественными были движения его брата Цзяна?
Не есть начинку в мясных булочках — это же в какой-то степени расточительство.
Но, глядя на Юй Цзяньчу, который, опустив голову, усердно ел булочку, Сун Нань на мгновение почувствовал, как его духовная защита дала трещину: подумаешь, всего-навсего какой-то кусочек мяса! В конце концов, в следующий раз можно будет купить мясную булочку и заранее выковырять для него начинку — а он сам ее съест!
Смотрите-ка, у красивых людей всегда так: обязательно найдется кто-то, готовый разгребать за ними последствия.
Когда Юй Цзяньчу закончил завтрак, было всего без двадцати восемь.
Когда Цзян Шии надел куртку и собрался выходить, он услышал, как Юй Цзяньчу бормочет под нос:
— Вообще-то… я мог бы поспать еще двадцать минут!
Заметив, что Цзян Шии обернулся, Юй Цзяньчу даже не стал отводить взгляд и с полным на то правом посмотрел на него в ответ:
— Целых двадцать минут!
Этого хватило бы, чтобы снова завалиться спать и продолжить видеть сны!
Глядя на его надутые щеки и вид человека, затаившего обиду, Цзян Шии беспомощно погладил его по голове:
— Ладно, в следующий раз, если будут дела, разрешу тебе поспать до семи двадцати, устроиет?
Только тогда Юй Цзяньчу ворчливо согласился:
— Так-то лучше.
Он уже забыл, что раньше требовал возможности спать до восьми, и теперь, заполучив лишние двадцать минут, не мог сдержать радости.
Видя, как счастливо он улыбается, Цзян Шии в очередной раз убедился: Сяо Вэньцзы действительно до наивности легко поддается уговорам.
-
Садясь в машину, Юй Цзяньчу все еще испытывал некоторое любопытство, отрешенно глядя на проносящийся за окном пейзаж.
Раньше ему доводилось ездить лишь в повозках, и ничего столь быстрого он отродясь не видел, так что вполне естественно, что сейчас ему было любопытно.
Однако, понаблюдав какое-то время, он снова захотел спать.
Точно как в экипаже — пусть здесь и не так сильно трясло, но Юй Цзяньчу, которого «вынудили» встать ни свет ни заря, все равно покачивался из стороны в сторону и, прислонившись к плечу Цзян Шии, снова заснул.
Его лицо плотно прижималось к плечу Цзян Шии, из-за чего щеки казались пухлыми, а приоткрытый рот чуть слышно выпускал воздух.
Цзян Шии не шевелился, придерживая его за подбородок, чтобы устроить поудобнее.
Воспользовавшись паузой на красный свет светофора, Сун Нань обернулся и тихо спросил:
— Так сильно хочется спать? Всю ночь в видеоигры проиграл?
Цзян Шии покачал головой, ответив тоже очень тихо:
— Он просто обожает спать, может дрыхнуть по десятку часов в день.
Сун Нань:
— Тогда разбудить его, чтобы поднимался наверх вместе с нами? Или я посижу с ним в машине?
Цзян Шии задумался:
— Лучше разбуди. Боюсь, ты за ним не уследишь.
Он все-таки Кровопийца, не то чтобы он не справился с Сун Нань в драке, но если тот вдруг проснется и упрется рога, требуя его найти, и поднимет бучу, потеряв драгоценное время — кто знает, до чего он дойдет. Лучше проявить осторожность.
Даже если повторное пробуждение снова его разозлит — ничего страшного, просто опять уговорят.
Рассуждая подобным образом, Цзян Шии ни капли не переживал из-за характера Юй Цзяньчу.
-
Когда машина остановилась и Юй Цзяньчу разбудили во второй раз, он уже не капризничал, как раньше, а лишь распахивал свои влажные глаза и немигающе пялился на Цзян Шии, выглядя так, будто готов разреветься от любого нового слова.
Цзян Шии глубоко вздохнул: этот жалобный вид был куда хуже капризов.
У Цзян Шии ушло почти пять минут на то, чтобы окончательно вырвать Юй Цзяньчу из сонного оцепенения. Шел он рядом, глядя вокруг затуманенным взором — казалось, дай ему еще малейшую возможность, и он тут же провалится в сон.
К счастью, пройдя пару шагов, он немного взбодрился, вот только выражение лица оставалось обиженным.
Цзян Шии утешил его:
— Ладно-ладно, найдем местечко попозже, поспишь сколько влезет, потерпи немного.
Юй Цзяньчу, который изначально заявлял, что хочет посмотреть, как работает Цзян Шии, теперь сменил цель: его главной задачей стало отыскать подходящий уголок, чтобы продолжить спать.
Вместе с Сун Нань и Цзян Шии они вошли в лифт, поднялись наверх, и когда они наконец добрались до места назначения, лицо Юй Цзяньчу выглядело уже получше — по крайней мере, глаза больше не слипались.
Это оказалось огромное помещение, выдержанное преимущественно в белых тонах, залитое ослепительным светом мощных ламп. Вокруг сновали туда-сюда люди, создавая впечатление чрезвычайной занятости.
Стоило троим войти, как к ним тут же кто-то подбежал:
— Учитель Цзян, вы пришли!
Юй Цзяньчу скосил глаза на Цзян Шии и тихо повторил:
— Учитель Цзян?
Цзян Шии на секунду остолбенел. Посмотрев на уставившегося на него Юй Цзяньчу, он никак не мог взять в толк, с чего это тот вдруг вздумал повторять за остальными.
Работник, подбежавший к ним, перевел взгляд на Юй Цзяньчу и на мгновение замер от восхищения. Его слова застряли в горле, и лишь спустя пару секунд он выдавил:
— Здравствуйте-здравйте, вы…
Юй Цзяньчу посмотрел на него. Заметив у того на голове невероятно милые пушистые каштановые кудряшки, он моргнул и тоже улыбнулся в ответ.
Это первое впечатление оказалось куда лучше того, что оставил после себя Сун Нань.
Кудрявый сотрудник счел за огромную честь подобное внимание и поклонился. Лихорадочно соображая, он понимал, что внешность стоящего перед ним юноши принадлежит к числу тех, что врезаются в память с первого же взгляда, но при этом лицо казалось незнакомым — он понятия не имел, доводилось ли ему где-то видеть этого человека.
Впрочем, с такой внешностью люди в мгновение ока становятся суперзвездами где угодно; наверное, это новенький из подопечных менеджера Суна?
Мысль об этом заставила сотрудника посмотреть на Сун Нань с едва ли не благоговейным трепетом: не зря он менеджер Учителя Цзян, раз даже новички под его началом обладают столь высоким уровнем!
Сун Нань, купавшийся в лучах этого почтения, прекрасно понял смысл во взгляде парня и подумал про себя: вот бы всё и правда обстояло именно так.
Он бы и сам был не против!
Однако мечты мечтами, а объясниться стоило:
— Это домашний малец, увязался с нами посмотреть, нашей съемке он не помешает, ха-ха.
У Сун Нань не было скверного нрава, свойственного многим менеджерам, и даже с простыми работниками он вел себя приветливо, благодаря чему заработал отличную репутацию в кругах.
Цзян Шии тоже добавил:
— Просто выделите ему место, где посидеть.
Он повернулся к Юй Цзяньчу:
— Иди с ним, найди местечко, посидишь там, а я буду у тебя на виду.
Юй Цзяньчу кивнул:
— Хорошо.
Сейчас он вел себя послушно и смирно — видимо, сказывалась недоспанная в машине дремота, так что он беспрекословно соглашался на все, что ему говорили, и послушно поплелся за сотрудником в сторону, чтобы присесть.
Уже уходя, он на прощание помахал Цзян Шии рукой.
Среди множества людей Юй Цзяньчу без труда отыскал взглядом Цзян Шии и очень мило улыбнулся ему.
Глава 17
Кудрявого сотрудника звали Сюй Чжимин. Следуя указаниям Цзян Шии и Сун Нань, он отвел Юй Цзяньчу к самому краю съемочной площадки, разыскал там широкое кресло с подлокотниками и усадил гостя.
Цзян Шии тем временем отправился пообщаться со знакомыми, а Сун Нань завер заверял с работниками съемочный план и попутно просил приглядеть за Юй Цзяньчу, который увязался за ними ради праздного любопытства.
Вскоре Юй Цзяньчу остался в кресле совершенно один, тупо глядя по сторонам.
Он понятия не имел, чем заняться, поэтому ему оставалось лишь сидеть сложа руки.
Сюй Чжимин, испытывая легкое нервное напряжение, подошел к нему и, наклонившись, вполголоса предложил:
— Я… я принесу вам стакан воды.
Юй Цзяньчу обернулся, глянул на него, кивнул, снова отвернулся и поудобнее устроился в кресле: закинув левую ногу на правую, он подпер щеку рукой, опершись локтем на подлокотник.
Освещение вокруг казалось слишком ярким — от этого света у него даже возникло легкое раздражение.
Вокруг сновали люди, доносились обрывки разговоров, стук передвигаемых предметов и беспрестанные взгляды, падавшие на него со всех сторон. Юй Цзяньчу нахмурился и с досадой зажмурился.
Он снова начал сомневаться, правильным ли решением было увязаться за Цзян Шии. С другой стороны, оставаться дома в одиночестве ему тоже не улыбалось, так что оставалось лишь закрыть глаза и представить, будто в этом помещении больше никого нет.
Сюй Чжимин отошел совсем недалеко, когда его окликнул кто-то из коллег, с которым у него были хорошие отношения:
— Слушай, а это кто такой? Чего-то я его раньше никогда не видел.
Сюй Чжимин ответил:
— Брат Сун сказал, что это домашний малец, зашел посмотреть, попросили сделать вид, будто его тут вообще нет.
— Домашний малец? Скорее всего, новенький из его подопечных, неужели Цзян Шии решил лично его продвигать?
Сюй Чжимин не собирался вдаваться в подробности:
— Я сначала схожу воды ему налью, побежал.
По дороге он почему-то поддался странному импульсу и снова оглянулся на Юй Цзяньчу.
Сидевший в кресле юноша зажмурил глаза и опустил голову — вид у него был уставший, а брови слегка сходились на переносице в выражении легкой тревоги.
В павильоне жгло бесчисленное множество софитов, и хотя он находился на самом краю площадки, яркие лучи белого света падали и на него.
Чем ярче был свет, тем отчетливее казалась белизна кожи человека под ним.
Казалось, свет просвечивает Юй Цзяньчу насквозь, делая его кожу неестественно бледной, а оставленные пальцами покраснения на щеках бросались в глаза — он походил на фигурку, слепленную из сахарной ваты, которую можно было сломать одним неосторожным движением.
Нельзя сказать, что они никогда не видели звезд шоу-бизнеса — работая в развлекательном журнале, они сутками крутились в этой сфере, и пусть не всегда удавалось встретиться с артистами вживую, гигабайты фотографий и видео проходили через их руки ежедневно.
В шоу-бизнесе хватало красавчиков: невинных юнцов, смазливых парней, ярких роковых красавцев обоего пола или милых пай-мальчиков — каждый день новые лица задавали стандарты красоты.
Но Юй Цзяньчу, обладавший столь утонченной, ослепительной внешностью и при этом чистым, наивным до отрешенности от мира нравом, попался им на глаза впервые.
Чрезмерная мягкость в манерах всегда располагает к человеку, а первое впечатление порой бывает обманчивым, заставляя наделять людей самыми идеальными, по мнению наблюдателя, чертами характера.
В тот момент Сюй Чжимину искренне казалось, что этот парень, пришедший вместе с Цзян Шии, напоминает гордого, благородного и в то же время удивительно приветливого маленького принца из сказки.
И хотя их разделяло порядочное расстояние, Сюй Чжимин подсознательно шагал тише, боясь потревожить чужой покой.
Если бы тот и вправду оказался новичком под крылом Сун Нань, он бы наверняка стал его преданным фанатом.
Скупал бы журналы с его фотографиями, собирал открытки, смотрел все передачи с его участием… Человек с такой внешностью способен заставить сердце биться чаще.
Сюй Чжимин опустил глаза на наполовину заполненный водой прозрачный стакан в своей руке, внезапно остановился, сделал пару шагов в сторону и из зоны кулера бросил взгляд туда, где только что сидел Юй Цзяньчу.
Почему-то ему казалось, что человек с такой внешностью просто обязан обожать сладкое.
http://bllate.org/book/34676/4280440
Готово: