Люди только и делали, что хвастались: кто — перед родственниками, а кто — перед торговцами, отправляясь за покупками в уездный город.
Не прошло и нескольких дней, как об этой забавной задачке знал уже весь уездный город.
Побывавшие на хорошем счету счетоводы, услышав ее, тоже на мгновение замирали, находя такой невиданный способ постановки вопросов весьма любопытным — куда уж интереснее, чем прямо спрашивать, сколько цзиней фруктов можно купить на один гуань.
В результате ученики внезапно обнаружили, что задачи, которые задавал им наставник в последнее время, становятся все сложнее и сложнее для решения.
Разумеется, эта занимательная история долетела и до ушей Цянь Юйшана, который даже поделился ею с Лю Шу.
— Говорят, некий счетовод не хотел брать учеников, и тогда он специально придумал задачу про продавца кур, чтобы завалить тех, кто приходил проситься в ученики.
— Если бы такого искусного счетовода удалось привлечь в наш род Цянь, было бы просто прекрасно.
А?
Каких еще кур? Почему эта задачка звучит так знакомо?
Разве не он сам придумал ее для забавы Лю Шу? Как она попала к Цянь Юйшану?
— Брат Цянь, ты случайно ничего не перепутал? Разве эту задачу придумал счетовод?
— Тоже верно, откуда у тех счетоводов из нашего уездного города взяться уму надумать такую задачку? Столь интересное упражнение, скорее всего, составил какой-нибудь наставник из академии.
— А не могло ли случиться так, что ее просто так болтают между собой простые люди?
— Брат Лю, ты напрасно недооцениваешь эту задачу. Заключенные в ней вычисления и практическая польза... Человек, толком не постигший арифметику, такую задачку просто не напишет.
Хватит хвалить, хватит уже хвалить.
Лю Шу чувствовал, что от неловкости готов ногтями на ногах проковырять дыру в полу; пожалуй, ему лучше не признаваться, что автором был он сам.
— Брат Цянь, давай-ка вернемся к разговору о цыплятах.
Цянь Юйшан и сам-то завел речь об этой забавной истории лишь попутно, чтобы сократить дистанцию в общении с Лю Шу, а когда зашла речь о цыплятах, он тут же вернулся к деловому тону.
— С этой партией цыплят что-то не так?
— Брат Цянь, признайся, ты ведь собирал яйца в самых разных местах? Вылупившиеся из них цыплята, похоже, отличаются породе.
Когда Лю Шу увидел, что скорлупа у яиц была разного цвета, он уже понял, что яйца в партии разнопородные, но полагал, что в цыплячьем возрасте все они должны быть желтыми.
Кто бы мог подумать, что среди них вылупятся два черных цыпленка.
Взглянув на черную кожицу малышей, Лю Шу сразу же признал в них шелковых кур.
Поскольку одно время ходили слухи, что суп из шелковой курицы полезнее для здоровья, чем из обычной, на их птицеферме даже подумывали о том, не завести ли им шелковых кур, но потом отказались из-за высокой стоимости их содержания.
Он никак не ожидал встретить их здесь.
Такие дорогие яйца шелковых кур — и достались ему по цене обычных! Какая баснословная выгода.
Цянь Юйшан:
— Ох черт, да эта шайка всучила мне яйца черных кур! Просчитался, в убытке, сплошном убытке.
— А разве эти черные куры плохи?
— Конечно плохи, у этих черных кур даже мясо внутри черное, продаются они дешево, и почти никто их не разводит — я их тоже не скупаю.
Опасаясь, как бы Лю Шу не затаил обиду, Цянь Юйшан тут же добавил:
— Деньги за эти два яйца я могу тебе вернуть, а в следующий раз уж точно не стану продавать испорченные.
— Возвращать не нужно. Брат Цянь, если в следующий раз тебе снова попадутся какие-нибудь странные породы, привози их все мне.
Лю Шу ни капли не находил черных кур плохими — раз никто их не ест, так и ладно, он сможет оставить их для селекции.
В будущем он собирался выводить разные породы кур: одних — специально для получения яиц, других — исключительно на мясо.
А если Цянь Юйшан сможет доставать кур различных пород, так это будет еще лучше и значительно облегчит ему исследования.
— Идет.
Хотя Цянь Юйшан и не понимал, к чему Лю Шу ведет, но в любом случае он ничего не терял, а потому охотно согласился.
Из этой партии цыплят Лю Шу оставил себе лишь двух черных, а остальных распродал, выручив в общей сложности полторы тысячи вэней — только что потраченные деньги вновь быстро вернулись к нему.
Глава 17. Спасение ростков
В последнее время Лю Шу всерьез задумывался о том, не пора ли ему нанять помощника.
Если масштабы его дела будут и дальше расти, втроем им точно не справиться — тем более что у обоих детей вечно полно собственных забот.
Однако выведение цыплят — дело тонкое, можно сказать, ремесло. Стоит кого-нибудь нанять, и этот человек неизбежно получит доступ к технологии. А что, если попадется кто-то с дурными мыслями? Отравит его птицу ядом или продаст секреты чужакам — и что тогда делать?
Именно поэтому он до сих пор не решался на этот шаг.
За вечерней трапезой Лю Шу спросил:
— А Шу, те два черных цыпленка в последнее время часто затевают драки?
— Пока с ними Да Хун, они даже подраться не могут! Правда, оба черныша проигрывают в драке за корм остальным цыплятам, их приходится подкармливать отдельно.
— Новые перья у Да Хуна уже полностью отросли, а у тех троих цыплят, что появились позже, тоже началась линька. Наверное, через несколько дней у нас в хозяйстве будет уже четыре взрослых птицы.
Лю Шу осмотрел состояние трех линяющих цыплят:
— Среди них есть один петушок. Интересно, не станет ли он драться с Да Хуном, когда вырастет?
— Да Хун — самый сильный! Он даже с диким зверем дрался, так что никакой петух его не одолеет.
Заговорив о диких зверях, стоит отметить, что с тех пор, как они возвели новую ограду вокруг двора, им больше ни разу не доводилось сталкиваться со зверями, которые пробирались бы к ним во двор за цыплятами.
Хотя сломанная лапа Да Хуна зажила, ходил он все равно чуть-чуть прихрамывая. То ли из-за той давней схватки со зверем, то ли по какой-то иной причине, но Лю Шу неизменно казалось, что их Да Хун куда смелее любой другой курицы.
Иногда эта смелость переходила все границы: на прошлой неделе он собственными глазами видел, как Да Хун заклевал до смерти сороконожку и сожрал ее, а на этой неделе заметил, как петух заклевал маленькую змейку.
Оставалось лишь надеяться, что со временем их драгоценный Да Хун не превратится в безумную курицу, жаждущую лишь постоянных драк.
— А Шу, когда поведешь Да Хуна и остальных на прогулку, держись подальше от гор. Погуляйте где-нибудь поблизости, сейчас в горах слишком много змей.
— Ничего страшного, старший брат, Да Хун ведь уже клевал змей насмерть.
Лю Шу перевел взгляд:
— А Шу, как твои успехи с домашним заданием? Ты решил все задачки, что я тебе давал?
Услышав свое имя, А Шу мгновенно смутился; движения его за ужином замедлились, и он отчаянно попытался припомнить, что именно за задание задал ему старший брат.
Кажется, какие-то арифметические примеры.
И вовсе не ту задачку про покупку цыплят, придуманную для забавы, а двузначные числа на сложение и вычитание.
Сложение и вычитание однозначных чисел А Шу еще худо-бедно мог осилить, загибая собственные пальцы, но при двузначных ему пришлось задействовать даже пальцы друга.
Почему же он потом бросил считать?
Ах да, Дагоу обнаружил геккона, они побежали его ловить, и А Шу напрочь забыл про уроки.
Когда Лю Шу попросил назвать ответы, большая их часть оказалась чудовищно неверной, и лишь малая доля сошлась с истиной — да и то, судя по всему, случайно угаданная.
Ответив на очередной вопрос, А Шу заныл:
— Старший брат, арифметика такая трудная! Я пересчитал на пальцах даже у Да Чжу и остальных, но все равно не получается.
— Наверное, это потому, что я такой тупой.
Он вовсе не собирался бросать уроки ради ловли гекконов.
Но задачки по арифметике и вправду невероятно сложные — как вообще может существовать что-то настолько мудреное? Неужели ученики, обучающиеся счетоводству, каждый день грызут гранит именно такой науки?
Лю Шу вовсе не сердился — скорее, ему было немного стыдно, поскольку после слов А Шу он вдруг сообразил, что, пожалуй, объяснял все слишком быстро.
Вместо того чтобы начать с азов и знакомства с цифрами, как положено, он сразу перепрыгнул к операциям с двузначными числами.
— Ничего страшного. Если кажется трудно, начнем изучать с самых простых цифр.
— Только уроки все равно нужно делать старательно. Если что-то не получается, можешь сразу сказать старшему брату.
— А Шу хочешь тоже поучиться вместе с нами?Лю Шу помотала головой. Ей доводилось тайком прислушиваться к их занятиям краешком уха, но это не вызвало у нее ни малейшего интереса — возиться с удобрениями было куда увлекательнее.
— Брат Шу дома?
Поздним вечером тетушка Сунь заглянула к ним с подносом хрустящих лепешек с начинкой.
— Мой Да Хэ сегодня ходил в горы и нарвал немного диких овощей, так что я напекла лепешек. Стряпни вышло много, вот и занесла вам немного на пробу.
Она принесла штук пять-шесть лепешек — румяных, источающих восхитительный аромат; с первого взгляда было очевидно, что хозяйка вложила в готовку немало труда.
— Нет-нет, тетушка, ваши лепешки выглядят так, будто на них ушло столько сил! С какой стати нам принимать столь щедрый подарок, не заслужив его ничем?
— Обязательно заслужили! Мы настряпали их с избытком, да и к тому же, когда Да Чжу в прошлый раз упал в воду, именно ты его вытащил, а потом он не раз рассказывал мне, как ты постоянно угощаешь их всякой вкуснятиной.
Силы у тетушки Сунь были побольше, чем у Лю Шу, и стоило ей качнуть поднос вперед, как Лю Шу уже не смог отговорить ее назад.
— Тетушка, вся та еда добыта самими Да Чжу и остальными ребятами. Благодаря им и мне перепало немало найденных ими птичьих яиц, но эти лепешки я и впрямь не могу принять.
— Ой, да бери уже! У меня к тебе, между прочим, дело есть, надо кое о чем потолковать. Если не примешь угощение, тетушке и вовсе совестно будет заглядывать к тебе по делу.
Уступив в конце концов уговорам, Лю Шу не стал больше отнекиваться насчет лепешек и для начала прямо спросил о цели визита тетушки Сунь.
— Ты же сам знаешь, брат Шу, год выдался тяжелым. Рисовые всходы на деревенских полях уродились на славу плохими, вот я ночами и глаз сомкнуть не могу от тревоги.
— Мы трудимся весь год от зари до зари в надежде лишь на этот скудный урожай, а теперь глянешь на всходы — и неизвестно, наберется ли в этот раз хотя бы восемь десятых от прошлогоднего.
— Как придет время уплачивать зерновой налог, страшно подумать, сколько вообще останется.
Лю Шу удивился:
— Разве зерновой налог не составляет всего одну десятую часть? Откуда же взяться ситуации, когда не остается вовсе ничего?
— Эх, сынок, да тут такие тонкости, что и не расскажешь в двух словах. На словах-то налог вроде бы один к десяти, но считают его по сборам сытных годов!
— Плюс ко всему, расходы на саму процедуру сдачи налога ложатся на наши плечи, возможные потери зерна при перевозке тоже обязаны возмещать мы, да еще сверх того — по одному доу с каждого му в фонд экстренных запасов на случай голода.
— Если сложить все эти поборы, наберется все две-три десятые.
— С одного му земли собирают всего один ши риса, а отдай-ка с него две части налога! То, что остается, семье и на собственные нужды едва хватает, а случись неурожай — так и вовсе приходится идти покупать зерно на сторону, тратя последние деньги.
Изначально тетушка Сунь планировала лишь немного пожаловаться на жизнь, чтобы разжалобить Лю Шу, но стоило ей заговорить о насущном, как ее прорвало по-настоящему.
Лю Шу уже и сам не вполне понимал, к чему она клонит:
— Тетушка хочет арендовать наши земли или?..
— Нет-нет, к слову сказать, это дело напрямую связано с вашей А Шу, а точнее — с той штукой, что она подарила Сяо Хуа. Из чего она вообще сделана?
Оказалось, она пришла расспросить про удобрения.
Тут уж Лю Шу позволил ответить самой А Шу:
— Тетушка, то удобрение делаю я. Туда намешано много всего: что ни подберу, все бросаю внутрь, но больше всего там помета нашего Да Хуна.
http://bllate.org/book/34911/4308169
Сказали спасибо 0 читателей