Хе-хе, не понимаешь — ну и ладно, всё равно неважно. Разве ты не пригласишь меня войти и посидеть? — Хью не настаивал, в конце концов, сегодня он пришёл лишь для того, чтобы познакомиться с юношей, а спас ли его на самом деле этот юноша, теперь уже не имело никакого значения.
—... Заходи!
Помолчав с полминуты, Юнь Мо понял, что не пригласить гостя в дом не получится, так как в глазах мужчины он разглядел упрямство. Проведя квантовым компьютером у двери, он изнутри отворил прочную створку.
— Спасибо.
Хью снова улыбнулся, а Юнь Мо оцепенел, чувствуя себя совершенно беспомощным перед неосознанным обаянием мужчины. Неужели тот не понимает, насколько его улыбка убийственна для окружающих? Разве он не видел, что проходившие мимо мужчины и женщины не выдерживали такого удара, приседали на корточки и зажимали носы руками?
— Пожалуйста, докажи свою благодарность делом, тогда я скорее поверю, что ты благодаришь меня от чистого сердца, а не просто отделываешься дежурными фразами.
Юнь Мо склонил голову набок, пропуская мужчину внутрь. До сих пор он даже не знал, как того зовут и откуда он вообще взялся!
— Хе-хе, я действительно испытываю глубочайшую искренность, благодаря тебя. — Хью вошёл в этот совсем небольшой для него жилой дом и нашёл внутреннее убранство очень уютным и тёплым.
Хлоп!
Дверь затворилась с громким стуком — похоже, малыш немало разозлился!
— Мама, Сэм, я вернулся.
Услышав голос, из комнаты вышли Лина и Сэм. Сэм в несколько широких шагов подошёл к Юнь Мо и забрал у него из рук большой пакет.
— Маленький хозяин, сегодня я приготовил свинину по-донпо, её можно будет есть чуть позже. — Сэм теперь регулярно учился у Юнь Мо какому-нибудь новому блюду, и его кулинарное мастерство росло с каждым днём, почти догоняя придворных поваров императорского дворца.
— Спасибо, Сэм, я как раз вчера говорил, что хотел бы её отведать! — Сэм, должно быть, услышал его разговор с Линой, поэтому сегодня и приготовил свинину по-донпо специально.
— Мо-эр, а это кто?
Лина посмотрела на незнакомого мужчину в доме — сын впервые привёл кого-то в гости.
— Посторонний человек, можно не обращать внимания. — Юнь Мо явно всё ещё дулся на Хью.
— Здравствуйте, тётя, меня зовут Хью. Я только что познакомился с Юнь Мо, но из-за того, что сболтнул лишнего, рассердил его, поэтому...
Хью одарил Лину поистине ослепительной улыбкой и в одно мгновение расположил её к себе. Кто же не любит красавцев? Даже такая женщина средних лет, как Лина, не могла не проникнуться симпатией к столь привлекательному молодому человеку.
— Друг Мо-эра? Проходи скорее, этот ребёнок такой замкнутый, впервые привёл друга домой! — Убедившись, что Юнь Мо не возражает, Лина приняла Хью за его настоящего друга и радостно пригласила гостя в дом. В один прекрасный день в будущем Лина будет горько сожалеть о том, что сама впустила волка в овчарню, так легко и добровольно продав собственного сына. Но сейчас Лина ещё ничего не знала, а когда узнала, было уже слишком поздно.
Не болтай лишнего. — Юнь Мо предупреждающе глянул на Хью. Пусть он и не знал истинных намерений гостя, но мог поручиться, что тот замышляет что-то недоброе.
Хью пожал плечами, чувствуя себя совершенно невивинным. Он ведь и вправду зашёл лишь из чистого любопытства, кто же знал, что Юнь Мо всё неправильно поймет.
— Расслабься, я просто хочу с тобой познакомиться.
— Так бы сразу.
— Хью, верно? Присаживайся. Сэм, принеси пирожные, которые приготовил Мо-эр, попробуй наше угощение, — последняя фраза предназначалась Хью, а в голосе сквозила густая, неподдельная гордость.
Стоило Хью увидеть загоревшиеся глаза, как после появления на столе тарелки с выпечкой его внимание уже ничто не могло отвлечь. Полная большая тарелка пирожных, не считая тех кусочков, что первыми взяли Лина и Юнь Мо, целиком исчезла в желудке Хью.
Ни за что бы не подумал, с виду такой доходяга, а уплетает за обе щеки. — Юнь Мо долго сверлил взглядом живот Хью, а тот чувствовал себя настолько неуютно под этим прицелом, решив, что съел слишком много и вызывает раздражение. Со смешанным выражением на лице он повернулся к Лине: — Я никогда не пробовал таких пирожных, очень вкусно. Юнь Мо, у тебя потрясающие способности, ты просто мастер.
Услышав похвалу в свой адрес, Юнь Мо перевёл взгляд с живота Хью на его лицо.
— Я приготовил их для мамы и папы. — И вовсе не специально для тебя.
— Хе-хе. — Хью смущенно положил руки на колени, чувствуя, что взгляд Юнь Мо был настолько острым, будто его пронзали насквозь и он стоял перед ним совершенно голым.
Заметив, что парня буквально пригвоздили взглядом и он не знает, куда деть руки, Лина отвесила сыну лёгкую затрещину по спине: — Разве ты не собирался переодеться? Иди давай.
Затем она снова повернулась к Хью: — Вы уж не взыщите, этот мальчишка иногда бывает вспыльчивым, но вообще-то он очень скромный и послушный.
— Тётя, вы не ругайте Юнь Мо, он всё ещё сердится на меня! — Хью, ну ты точно не специально это сказал, не заметил разве, как Лина укоризненно посмотрела на Юнь Мо из-за твоих слов?
Могу поклясться, я совершенно не со зла. — мысленно протянул Хью, но уж если тётушка сама додумала лишнего, тут он поделать ничего не мог.
Зануда. — Юнь Мо с натянутой улыбкой поплелся наверх переодеваться. Побудь он здесь ещё хоть немного, и он не ручался, что сможет сдержать импульс и не вышвырнуть гостя вон пинком под зад.
Еле сдерживая смех, Хью находил забавным выражение лица вот-вот готового взорваться юноши. Впрочем, сидел он перед Линой с абсолютно невозмутимым видом, слушая её рассказы о сыне. Слушая про послушного и милого ребёнка, он никак не мог сопоставить это с образом юноши. Или же мальчик выпускал иголки только при нём, а перед родителями вёл себя кротко, как домашний котёнок?
Вернувшись в комнату, Юнь Мо переоделся и зажгерел благовония. Роджер и остальные, глядя на портрет Саньцин, ничего не говорили, лишь изредка перенимали его привычку воскурять благовония перед изображением. Сэм даже приносил красивые фрукты для подношения, а блюдо для них оказалось из подлинного селадона. Эту вещицу Юнь Мо откопал на барахолке, но продавец, похоже, совсем не разбирался в истории Хуася, так что раритет достался ему всего за десять кредитов.
Вставив благовония и поправив одежду, он спустился вниз, чтобы составить компанию гостю. Внизу Лина уже вовсю заливисто смеялась над шутками Хью — лишнее доказательство того, что красивая внешность одинаково нравится всем вне зависимости от пола. Бросив на Хью презрительный взгляд, Юнь Мо сел рядом с Линой.
— Мама, папа вернётся сегодня вечером?
Уходя утром, Роджер говорил, что вернётся отпраздновать попадание сына на двухсотое место по результатам экзаменов, и как глава семьи он лично отправится к пруду поймать жуков, чтобы приготовить сыру рыбу на пару. Пусть Роджер редко брался за готовку, но его рыба на пару уступала по мастерству только блюдам самого Юнь Мо, превосходя даже кулинарию Сэма.
— Конечно! Ты в этом семестре поднялся до двухсотого места, твой отец так радовался! Раз уж он пообещал собственноручно приготовить рыбу, то своего слова не нарушит, ты же знаешь своего отца! — Лина тоже сияла от счастья, с самого утра, получив известие, улыбка не сходила с её лица. Соседи, услышав об этом, наперебой завидовали удачливости их семьи, говоря, что свалившийся с небес сын оказался на редкость смышлёным и гордым для них.
Поначалу, когда успехи Мо-эра оставляли желать лучшего, те, у кого не было детей, за глаза судачили о том, что у паренька не всё в порядке с головой. А теперь что? Те самые злопыхатели не только получили по заслугам, но и заткнулись раз и навсегда — попробовал бы теперь кто-нибудь посмотреть на них свысока. А когда Лина впервые услышала подобные сплетни, она схватила кухонный нож, примчалась к обидчикам под дверь и устроила грандиозный скандал. Мы с Роджером вас не трогали, с какой стати вы полощите нашего ребёнка? Разве он вам чем-то насолил? При каждой встрече вежливо кланяется и зовет дядей и тётей, а вы за глаза его поливаете грязью? Тот грандиозный скандал, устроенный Линой, прогремел на весь жилой комплекс, дав понять всем соседям, что с семьей Итон лучше не связываться, потому что хозяйка там — женщина с крутым нравом.
С тех пор те, кто шептался за спиной Юнь Мо, обходили дом Итонов десятой дорогой, предпочитая делать огромный крюк, лишь бы не сталкиваться с Линой. Столь свирепый метод защиты матери вызвал у Юнь Мо глубокое внутреннее уважение. Материнская любовь именно такова: когда ребёнку грозит беда, мать встает перед ним щитом, ограждая от любых бурь и невзгод. Впрочем, сам Юнь Мо тоже не оставил обидчиков безнаказанными. Среди ночи он наловил бродячих духов и подбросил им в дома, так что в тех квартирах с наступлением темноты начали чудиться призраки. Жильцов пугали так сильно, что они боялись сомкнуть глаза, и продолжалось это безумие целых полмесяца, пока Юнь Мо не сменил гнев на милость.
Конечно, почему никто не остановил Юнь Мо, когда он творил такое безобразие? Дело было вовсе не в том, что мстительные духи не хотели отплатить за поимку — просто они не могли одолеть Юнь Мо, поэтому им пришлось смириться. Кое у кого в домах висели изображения стражей дверей, которые поначалу пытались помешать выходкам Юнь Мо. Но все эти божества были слишком мелкими и не могли тягаться с ним силой, к тому же Юнь Мо не собирался никого убивать, а лишь хотел припугнуть обидчиков в качестве возмездия за клевету.
Хотя стражи и были богами, человеческие чувства им не были чужды. Выслушав предысторию от Юнь Мо, они перестали чинить препятствия: раз всё равно не победить, смысл было упираться? Из-за этого в тот период времени в злосчастных домах и творилась чертовщина, с которой никакие боги или духи не решались бороться, пока сам Юнь Мо не решил, что с него хватит, и не прекратил забаву.
Что же до того, как стражи дверей вообще занесло в далёкий космос, Юнь Мо полагал, что по мере экспансии народа Хуася божества пересекали границы уже не впервые. В бытность на Земле они точно так же проникали на Запад, так что появление в космосе не было чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, самого Юнь Мо ещё не доводилось встречать по-настоящему сильных духов и монстров, хотя ходили слухи, что даже ведомство Подземного мира теперь расширило свои филиалы на космос. Отныне души всех людей с кровью Хуася после смерти безоговорочно отправлялись в Подземный мир.
Вечером Хью ужинал в семье Итон. Роджер не имел ничего против появления незнакомца в доме, а уж раз тот оказался другом сына — тем более. Единственным, кто был против, оставался Юнь Мо, но из-за нежелания раскрывать свои секреты ему пришлось сохранять молчание. О второй сегодняшней встрече с Хью и вовсе не могло быть и речи.
Сразу после ужина за Хью из поместья герцога прибыли охранники. На кислую физиономию Юнь Мо, выражавшую одно лишь желание поскорее выпростать гостя вон, Хью лишь пообещал нанести визит снова. И прежде чем Юнь Мо успел перемениться в лице, он шустро запрыгнул в машину и умчался, оставив хозяину дома лишь удаляющийся силуэт флаера. Кроме как злобно таращиться вслед уплывающей машине, Юнь Мо ничего не мог поделать — толстокожесть этого типа превосходила все мыслимые границы, он был вполне способен провернуть подобное ещё раз.
Мы с тобой что, так близки? Мало того, что пришёл в мой дом объедать меня сладостями, так ещё и всю рыбу на пару со свининой по-донпо подчистую сгрёб! Хью, ну погоди у меня. Обида Юнь Мо, оставшегося в тот вечер без рыбы на пару и свинины по-донпо, была глубока и неизбывна — отец ведь так редко сам вставал к плите, и всё досталось этому наглому мужику. Подобное настроение благополучно дожило до следующего утра: за завтраком парень сидел с перекошенным лицом, заставляя Лину и Роджера недоумевать, кто же умудрился насолить их любимому сыночку. Ни один из родителей даже в мыслях не мог связать это с Хью, который в их глазах выглядел исключительно вежливым и образованным молодым человеком.
http://bllate.org/book/34959/4314285
Готово: