Сун Е посмотрел на Цзинь Цюэ и ничего не сказал.
На душе у Цзинь Цюэ было неспокойно, но в этот момент дверь отворилась.
Сиделка, заметив в комнате еще одного человека, улыбнулась:
— Господин Сун, доброе утро.
Сун Е кивнул:
— Доброе утро.
Сиделка прошла внутрь, положила купленный завтрак на стол и сказала им двоим:
— Я буду снаружи, если что-то понадобится — зовите.
С этими словами она повернулась и ушла.
— Дядя уже позавтракал?
Вроде бы это звучало как вопрос, но на самом деле Цзинь Цюэ уже давно поставил перед Сун Е купленный впрок завтрак, и на его лице так и было написано: я купил это для тебя, бери.
У Сун Е не было привычки завтракать, но в прошлый раз он воочию наблюдал, как Цзинь Цюэ в одиночку умял все лишнее, после чего у него сразу же началось несварение желудка, так что в конце концов он все-таки взял завтрак.
Цзинь Цюэ согнул глаза в улыбке, его настроение было прекрасным.
Уже за восемь часов врачи провели обход, и Цзинь Цюэ разрешили выписаться из больницы.
Ровно в девять часов, одетый в купленную Сун Е одежду и придерживая его за полу, Цзинь Цюэ сел вместе с ним в машину и покинул больницу.
Сун Е отвез его домой, и перед тем как уйти, Цзинь Цюэ сунул ему в руку какую-то вещь.
Тот еще даже не успел посмотреть, как заметил застенчивый и смущенный вид Цзинь Цюэ.
Затем он услышал его голос:
— Запасной ключ… висит на стене, забирай его.
Когда ключ был отдан хозяину цветочного магазина, Цзинь Цюэ тут же запер дверь — с такой поспешностью, словно боялся, что Сун Е передумает.
Сун Е посмотрел на плотно закрытую дверь, долго стоял на месте, а затем сунул ключ в карман и повернулся, чтобы уйти.
А в доме Цзинь Цюэ сбросил с себя всю напускную фальшь, лицо его осунулось и помрачнело. Еле волоча ноги, он доплелся до дивана и полулежа опустился на него.
Свернувшись калачиком на диване, он отрешенно смотрел в потолок и размышлял: раз хозяин цветочного магазина так долго за ним ухаживал… не должен ли он подготовить для него подарок?
И какой же подарок тогда преподнести?
Цзинь Цюэ немного растерялся — он совершенно не знал, что любит хозяин цветочного магазина, а потому попросту не представлял, с чего начать.
Полежав без сил какое-то время и так и не придумав, что подарить, он решил отложить это дело на потом, поднялся с места и направился в спальню.
Цзинь Цюэ привычным движением отыскал свой блокнот и раскрыл его.
Добравшись до пятой страницы, он внезапно замер.
Опустив взгляд, он увидел на первой строчке блокнота два имени, выведенных цветными чернилами — Ли Сюань.
А рядом с именем красный цвет стерся под перечеркнутым огромным крестом.
Это означало, что Ли Сюань был окончательно и бесповоротно списан со счетов Цзинь Цюэ.
Беглым взглядом просмотрев прежние записи, Цзинь Цюэ задержал взгляд на последней строке, где значилось слово трусость, после чего достал черную ручку и, начав с новой строки, вывел два других слова — в тюрьму.
Закончив писать, Цзинь Цюэ сразу же перевернул страницу на девятую.
Там было абсолютно пусто — в прошлый раз он записал лишь прозвище.
Вглядываясь в пустоту листа, Цзинь Цюэ принялся тереть в пальцах черную ручку и спустя долгое время вывел несколько слов — белый цвет, доброта (притворная?).
Впечатления, которые Сун Е оставлял у Цзинь Цюэ, были крайне противоречивыми. В общении Сун Е действительно казался таким же мягким и обходительным, каким и выглядел, однако в определенные моменты от него неизменно исходило какое-то странное, зловещее ощущение раздвоенности.
Эту сторону до конца разгадать Цзинь Цюэ пока не удавалось, впрочем, он привык всецело доверять собственной интуиции.
И в полной мере полагаться на свои ощущения.
Его тело тянулось к Сун Е, и в этом не было никаких сомнений.
Желание заполучить Сун Е тоже не вызывало ни малейших сомнений.
А потому Цзинь Цюэ приложит все возможные усилия, чтобы заполучить Сун Е.
Дядя Сун…
Прошептал Цзинь Цюэ, и острый кончик ручки скользнул по бумаге, оставив за собой длинную ровную черту. Быть может, ему стоит подарить плюшевого медвежонка своему любимому дяде.
Он хотел, чтобы независимо от того, рядом ли он с Сун Е, тот всегда мог вспомнить о нем.
Приняв решение, Цзинь Цюэ взял в руки телефон.
Оформив заказ на все необходимые вещи, Цзинь Цюэ захлопнул блокнот, убрал его в ящик стола, а затем поднялся и вышел на улицу.
Палящее солнце стояло в зените, приближалось двенадцать часов дня. Спустившись вниз, Цзинь Цюэ направился прямо к цветочному магазину.
Перейдя дорогу, Цзинь Цюэ издалека заметил, что в цветочном магазине находится кто-то еще. Он провел в больнице чуть больше недели, и за время его отсутствия там появился еще один человек.
Цзинь Цюэ остановился и сквозь большое окно уставился на двоих мужчин. В этот момент хозяин цветочного магазина о чем-то непринужденно беседовал со знакомым, на его лице играла мягкая улыбка, и вид у него был крайне довольный.
Цзинь Цюэ поджал губы, отвел взгляд, прилипший к хозяину цветочного магазина, и перевел его на другого человека. Он долго всматривался, прежде чем сумел выудить из памяти воспоминания об этом человеке.
Им оказался живущий на первом этаже безработный стареющий холостяк.
А почему за ним закрепилось такое прозвище, было неудивительно — ведь судачили об этом все бабульки и дедульки с их улицы. Сплетник-дедушка изо всех сил пытался скрыть собственное уязвленное самолюбие и в качестве мести поливал грязью этого мужчину, который презрел его избалованную, ленивую дочку. В его словах сквозила сплошная спесь, и он с презрительными интонациями вывалил наружу все подробности нынешнего незавидного положения этого парня.
Юй Цин, тридцать восемь лет, возраст, когда давно пора обзавестись семьей и утвердиться в жизни, но у него не было ни жены, ни девушки, и даже поблизости не водилось близких друзей. По словам местных жителей, Юй Цин отличался крайне угрюмым и замкнутым характером, в начале этого года попал под сокращение и с тех пор безуспешно пытался найти работу…
Судя по всему, теперь-то он ее нашел…Цзинь Цюэ прижался кончиком языка к маленькому клыку, а на дне его глаз забурлило густое раздражение. Стоило ему только представить, как в месте, где он обычно сидит, и за чашкой кофе, которую он обычно пьет, появляется кто-то другой, к тому же с более прочными отношениями с владельцем цветочного магазина, чем у него самого, как он терял контроль над собой, и в нем закипал гнев.
Кончики пальцев Цзинь Цюэ слегка дрожали, но он заставил себя отвести взгляд и опустил голову, тихо бормоча себе под нос, словно безумец:
— Цзинь Цюэ, твое чувство собственности слишком сильно, владелец цветочного магазина ведь еще не твоя личная вещь…
Он успокаивал себя, уговаривал, полностью подавляя бушующие на дне глаз эмоции и сменяя их невинным и чистым выражением лица.
Мысленно он думал: как же хорошо… Это дядя Сун первым повел себя непослушно, так что ему не нужно испытывать муки совести за то, что вместе с плюшевым мишкой он купил и скрытую камеру.
Как прекрасно.
Словно чрезвычайно довольный, Цзинь Цюэ направился к цветочному магазину.
Добравшись до входа, он толкнул дверь цветочного магазина.
Зазвенели колокольчики, и двое людей, которые были заняты работой и одновременно о чем-то разговаривали, услышав звук, обернулись.
Увидев гостя, Юй Цин озарил лицо легкой улыбкой, отложил цветы, которые держал в руках, и поднялся:
— Добро пожаловать, здравствуйте, скажите, вам что-нибудь подсказать?
Говоря это, он перешагнул через лежащие на полу цветы и направился к стоявшему у входа Цзинь Цюэ.
Цзинь Цюэ покачал головой, перевел взгляд на человека, который продолжал сидеть на месте, и в его глазах затаилась обида:
— Дядя.
Юй Цин замер, переводя взгляд с одного на другого, а затем, словно что-то осознав, молча вернулся на свое прежнее место и продолжил заниматься цветами.
Сун Е никак не отреагировал. По правде говоря, с момента их расставания с Цзинь Цюэ не прошло и часа, и порой ему действительно казалось, что Цзинь Цюэ похож на липкую ириску.
Вроде бы выглядит неплохо, но есть такое точно не стоит.
Казалось, Цзинь Цюэ закусил удила в противостоянии с Сун Е: он тоже не двигался с места, а просто продолжал смотреть на него, и на мгновение во всем цветочном магазине воцарилась полная тишина.
Юй Цин почувствовал себя как на иголках.
Сун Е вздохнул с досадой и поманил его рукой:
— Иди сюда, присядь, чего стоишь столбом? Действительно решил вообразить себя статуей?
Цзинь Цюэ поджал губы и возразил:
— Нет.
Сун Е ничего не ответил. Когда Цзинь Цюэ притащил маленький табурет, поставил его рядом с ним и уселся, скромный и послушный, словно молодая жена, он не удержался и решил подразнить Цзинь Цюэ:
— Что такое? Ты что, разучился готовить?
Сун Е подшучивал над амнезией, о которой говорил Цзинь Цюэ.
— …
Цзинь Цюэ был злопамятен. Он принялся демонстрировать свою миловидность, изо всех сил стараясь вызвать у Сун Е легкую тошноту — в отместку за собственную смутную и непонятную ревность:
— Дядя~
— ?
— Дядя не хочет меня видеть?Цзинь Цюэ двумя руками вцепился в Сун Е, с размаху ткнувшись лбом ему в руку — вид у него был такой, будто он соревнуется, у кого крепче кости. Пока его голова покачивалась из стороны в сторону, кончик его высокого носа задевал длинные волосы, а тонкий аромат роз забрался в нос, словно приворотное зелье. Дыхание Цзинь Цюэ сбилось, и он, не удержавшись, сильно впился пальцами в руку Сун Е.
Сун Е поморщился от боли, повернул голову и увидел перед собой ярко-покрасневшую шею и кончики ушей, казавшиеся готовыми закровоточить. Лицо его помрачнело; он смотрел, как Цзинь Цюэ, словно щенок в период течки, непрерывно тычется носом в его руку.
Раздался холодный и чистый голос:
— Цзинь Цюэ.
Цзинь Цюэ слегка скрестил ноги, скрывая собственное странное состояние, прикрыл глаза и пробормотал:
— Мм.
— Встань, ты меня придавил.
Сун Е сжал в ладони ветку цветов и с неудовольствием пошевелил рукой.
— Дядя…
Голос этот был вязким, окутанным влажным вожделением, обвивая позвоночник подобно змее. Сун Е почти рефлекторно посмотрел на молчаливого Юй Цина.
Цзинь Цюэ запрокинул голову и, заметив реакцию Сун Е, почувствовал непреодолимый зуд в зубах — ему захотелось впиться в него зубами. Глядя на Сун Е снизу вверх, он приклеился взглядом к его выступающему кадыку, и в тот же миг смирился со своими дурными помыслами: ему хотелось поиграть… Сун Е в таком состоянии был прекрасен, словно распустившаяся в грязи белая роза…
Стоило лишь подумать об этом, как у Цзинь Цюэ перехватило горло, а по венам запульсировало удовольствие, смешанное с чувством вины.
Юй Цин, который изо всех сил старался сделать своё присутствие незаметным, больше не выдержал, резко вскочил на ноги и, блуждая взглядом по сторонам, произмолвил:
— Босс, уже полдень, я пойду домой, а в час тридцать дня буду на работе вовремя.
Сун Е бросил взгляд на висящие на стене часы: до перерыва оставалось еще пятнадцать минут. Очевидно, поведение Цзинь Цюэ напугало его нового помощника.
С глубоким вздохом досады Цзинь Цюэ вздохнул:
— Не спеши, откроемся в половине третьего, иди домой и как следует отдохни. Ты славно потрудился, пока меня не было полдня.
Сегодня изначально был день доставки, и Сун Е собирался отказаться ехать за Цзинь Цюэ в больницу, но тот не согласился и нес всякую чепуху, договорившись до того, что это якобы ради здоровья. В итоге ему пришлось оставить работника отдуваться в одиночку, однако помощник оказался надежным, и к возвращению Сун Е дела были уже почти полностью переделаны.
— Хорошо, тогда я пойду.
Юй Цин повернулся, перешагнул через лежащие на полу цветы, снял фартук, аккуратно его повесил, а затем толкнул дверь и вышел наружу.
Под последовавший за этим мелодичный звон колокольчика Сун Е отвел взгляд и отлепил от себя руки Цзинь Цюэ:
— Цзинь Цюэ, мы на улице.
http://bllate.org/book/35130/4337189
Готово:
