— Сяо Бин, умоляю, взгляни на твою сестру! — всхлипывая, схватила Юй Биньбиня за руку Госпожа Юй, словно утопающий за соломинку.
Юй Анго же нахмурился, переводя взгляд на Нин Сышао, который следовал за Юй Биньбинем. Этот парень выглядел так, будто ему еще не исполнилось и восемнадцати — неужели он и впрямь может помочь?
— Господин Нин… — Взгляд, которым Юй Биньбинь смотрел на Нин Сышао, был полон мольбы.
Нин Сышао забрал из рук Му Юаньцзя то, что они купили по дороге, вошел в комнату и посмотрел на Юй Яньцин. Та в ответ тоже уставилась на него, после чего мышцы на ее лице помимо ее воли исказились в жуткой улыбке, и она с молниеносной быстротой бросилась с кровати прямо на Нин Сышао.
Все, кроме Нин Сышао, в ужасе застыли на месте, не в силах пошевелить ни единым суставом, особенно Му Юаньцзя.
Впервые столкнувшись лицом к лицу с подобной чертовщиной, он уже давно онемел от страха. А поскольку он стоял прямо за спиной Нин Сышао и воочию видел, как Юй Яньцин, выкатив белые глаза, несется в его сторону, этот визуальный удар едва не вышиб из него душу.
Нин Сышао вздохнул. Он, конечно, знал, что хорош собой, но как бы хорош ни был, нельзя же проявлять такое бурное гостеприимство! Едва познакомившись, не сказав и слова, кидаться на него, как голодный тигр на добычу — это ведь ужасно невоспитанно.
Его левая рука молниеносно сложилась в печать подавления демонов, и он ткнул пальцем прямо в межбровье бросившейся на него «Юй Яньцин».
От легчайшего прикосновения «Юй Яньцин» мгновенно отлетела назад и рухнула на кровать. Едва коснувшись постели, она с невероятной скоростью перевернулась, уперлась в матрас всеми четырьмя конечностями, прижав туловище книзу, и замерла, выгнувшись, словно какое-то пресмыкающееся. Из ее горла вырвался низкий рык, а на мертвенно-бледном лице отразился дикий ужас.
— Доченька моя! — Жуткий вид Юй Яньцин в этот момент был выше сил семьи Юй: когда кто-то поет куньцюйские оперочки, это еще похоже на человека, но нынешнее призрачное обличье выглядело слишком пугающе.
Нин Сышао оглянулся и знаком велел всем успокоиться, после чего невозмутимо извлек из пластикового пакета киноварь и кисть, развел киноварь водой из чашки, стоявшей на столе, развернул лист желтой ритуальной бумаги и принялся выводить талисман.
Заметив его действия, «Юй Яньцин» растянула рот в улыбке — страх исчез с ее лица, а выражение стало весьма презрительным.
Не дожидаясь, пока Нин Сышао закончит писать, она снова пошла в атаку. Только на этот раз поумнела: не стала нападать в лоб, а, карабкаясь по правой стене, добралась до потолка, намереваясь обрушиться сверху и атаковать прямо в голову Нин Сышао.
Видя, как его дочь карабкается по потолку словно паук, Госпожа Юй окончательно лишилась сил и рухнула без чувств на пол. Остальным троим пришлось не лучше: Му Юаньцзя пластом лежал на полу, уткнувшись лицом в согнутые руки и что-то бормоча себе под нос, а Юй Анго сполз по дверной панели вниз, явно разделяя участь жены.
Преодолевая страх, Юй Биньбинь перенес родителей в соседнюю комнату. Он заставил мать выпить лекарство, а затем, напоминая себе тень и опираясь о стены, вернулся назад.
Тварь выждала удобный момент и, пока Нин Сышао отвлекся, глядя назад, резко выбросила вперед руку, складывая пальцы щепотью, чтобы вонзить их ему в затылок. Действовала она молниеносно: едва вернувшийся Юй Биньбинь заметил лишь мелькнувшую тень, как пальцы его сестры уже тянулись к голове Нин Сышао.
— Осторожно! — в ужасе завопил он во всю мочь.
Однако ожидаемого кровавого зрелища не последовало. Стоило пальцам «Юй Яньцин» коснуться кончиков волос Нин Сышао, как на его затылке словно выросли глаза: он быстрым движением перехватил ее руку и со всего маху швырнул прочь на кровать.
На этот раз Нин Сышао не дал ей опомниться. Закончив последнюю черту Талисмана Подавления Зла, он мгновенно прижал бумагу пальцами, складывая печать, и зачитал священное заклинание:
— Духи травы и деревьев, бумага рождена небесами, пишется талисман, изрекаются проклятия, каждый лист являет божественную волю! Наверху — доходит до Истинного Дао, внизу — достигает святого слуха, спешите же, по воле Высших и Беспредельных Истинных Законов!
Как только Заклинание Освящения Бумаги завершилось, вспышка золотого света скользнула по узорам талисмана сверху вниз и растворилась в нем. Простой, низкокачественный клочок желтой бумаги мгновенно обрел тяжелую, весомую ауру.
Сжимая в руке Талисман Подавления Зла и удерживая печать, Нин Сышао припечатал его к точке нирваны на голове «Юй Яньцин», а затем, словно ухватившись за нечто материальное, с силой швырнул это в изножье кровати. От этого движения Юй Яньцин закрыла глаза и замерла на постели без малейших признаков жизни.
А Нин Сышао тем временем ловко налепил талисман на клубы черного дыма, отброшенные к изножью кровати. Пытавшаяся сбежать чернота превратилась в прозрачный силуэт и с пронзительным визгом забилась в угол.
— Господин Нин, взгляните на мою сестру, что с ней! — Юй Биньбинь бросился к ним в ту же секунду, как Юй Яньцин потеряла сознание, и с ужасом заметил, что краски лица покидают ее с пугающей быстротой: кожа стала серой, землистой, от нее даже веяло легким душком смерти, и казалось, что она при смерти.
Нин Сышао подошел ближе, обмакнул палец в киноварь и поставил по красной точке на всех семи отверстиях на лице Юй Яньцин, после чего начертал у нее на лбу защитный талисман, запирая в теле последние крупицы жизненной силы.
Видя, как серость постепенно отступает с лица Юй Яньцин, а на щеках даже появляется слабый румянец, Юй Биньбинь заплакал от радости, едва ворочая языком от потрясения.
— Господин Нин, огромное вам спасибо! Благодарю вас за спасение жизни моей сестры! Я даже не знаю, что сказать… Вы — поистине великий благодетель нашей семьи!
Нин Сышао покачал головой:
— Все не так просто.
— Но… разве вы уже не прогнали эту тварь? — Юй Биньбинь перевел испуганный взгляд на полупрозрачную фигуру в углу и зябко поёжился.
— Если бы это было обычное одержание, после изгнания духовной сущности и недолгой реабилитации человек бы полностью восстановился. Но положение вашей сестры крайне серьезно. Ее жизненная сила истощена до предела, судя по всему, эта тварь присосалась к ней уже довольно давно, да и собственной энергетики человека на ней почти не осталось.
— Ах, благородный юноша столь прозорлив… Эта скромная служанка — добрая душа, тьфу ты, добрый призрак! Я вовсе не желала смерти этой сестричке, поверьте, это точно не моих рук дело!
Полупрозрачная фигура прикрыла лицо рукой, грациозно и жеманно воздав приветственный поклон. Движения были плавными, до предела женственными — просто небо и земля по сравнению с только что буйствовавшей фурией.
Если бы только у этого призрака не было мужского лица.
Услышав тонкий голосок, Юй Биньбинь испытал культурный шок, от которого чуть не лишился дара речи. Какого черта, его сестру охмурил какой-то мужик-призрак?!
Одетая в ярко-красные одежды призрачная девица пряталась в тени угла. Распущенные волосы, хрупкое точеное тело, жеманные манеры — если не присматриваться, с первого взгляда и вправду не догадаешься, что перед тобой мужчина.
http://bllate.org/book/35198/4347699
Сказали спасибо 0 читателей