Готовый перевод The Divine Deer Tree / Дерево Бога-Оленя: Степная легенда: Глава 16

Ао Сяолу удивилась, а затем закинула длинную бровь:

— Ничего страшного, раз ты такая умная, я могу сначала научить тебя, а потом её.

Она протянула руку, ухватила Дай Цинь за запястье и широким шагом направилась к выбранному той жеребёнку.

Дай Цинь не сопротивлялась, и они шагали рука об руку, пока не остановились у вороного коня, где Ао Сяолу наконец разжала пальцы. Она развязала привязанную к дереве уздечку и протянула её назад Дай Цинь:

— Держи.

Дай Цинь послушно протянула руку и взяла из её рук поводья. Ао Сяолу повернулась, велев Дай Цинь встать с правой стороны от лошади, а затем притянула её правую руку и положила себе на левое плечо:

— Левой рукой держишь поводья, правую кладёшь мне на плечо, а правую ногу ставишь в стремя…

Дай Цинь видела недавнюю демонстрацию и запомнила всё с первого раза. Получив подсказку от Ао Сяолу, она без лишних слов занесла ногу и встала в стремя. Надавив правой рукой, лежавшей на плече Ао Сяолу, она приложила усилие. Ао Сяолу лишь почувствовала, как левое плечо слегка опустилось, услышала возглас: «Хэй!», а повернув голову, уже увидела, что Дай Цинь вскочила в седло.

Подняв взгляд на изящную девушку, сидевшую в седле и державшую поводья, она посмотрела на неё глазами, в которых искрился свет:

— Неплохо, залезла с первой попытки.

Дай Цинь и сама испытывала гордость за свой небольшой успех, слегка изогнув губы в улыбке:

— Всё благодаря тому, что учитель Чэнь хорошо учит.

Ао Сяолу стояла возле лошади, задрав голову и глядя в её переливчатые глаза:

— Я ничего тебе не объясняла, это ты отлично учишься.

От такого взгляда Дай Цинь почувствовала, как у неё горят щеки, и невольно крепче сжала поводья. Сидевший под ней жеребёнок бил задними копытами о землю, глядя на далёкий луг, и выглядел слегка взволнованным и беспокойным.

Как раз в этот момент до них донёсся мягкий, нежный голос Чэнь Юэхао:

— Ты не бойся, я тебя удержу, давай смело взбирайся наверх…

— Ну-ка, раз-два и…

Дай Цинь и Ао Сяолу одновременно повернули головы в сторону звука. Они увидели, что хрупкая Лу Мяньмянь почти наповисла на Чэнь Юэхао: вцепившись в поводья, зажмурив глаза, сжав зубы и напрягая всё тело, она пыталась взобраться на коня. Их каурая лошадка от пары таких пинков уже начала злиться и непрерывно издавала недовольное ржание.

Дай Цинь отвела взгляд и перевела его на Ао Сяолу:

— По-моему, ей даётся это с большим трудом. Может, пойдёшь поможешь ей?

Ао Сяолу повернулась к ней с крайне озадаченным видом:

— Я ещё свои дела не закончила, с какой стати мне лезть в чужие?

— Сейчас её учит Юэхао, мы должны уважать чужой труд. К тому же ты сама ещё толком не научилась ездить верхом…

Не успела Дай Цинь возразить, как Ао Сяолу дернула за поводья и потянула коня за пределы вязовой рощи:

— Не думай, что раз сумела забраться в седло, то уже умеешь ездить. Верховая езда — это целая наука.

Сидя верхом, Дай Цинь наблюдала, как идущая рядом Ао Сяолу то оступалась, то шагала вперед, ведя лошадь по ухабистой вязовой роще, а её тело покачивалось в такт шагам коня.

Её собственный корпус невольно начал покачиваться в ритме лошадиной ходьбы, а взгляд упал на чёрную макушку Ао Сяолу, пока та бормотала над ухом:

— Практика рождает истину. Чтобы научиться ездить верхом, мало просто слушать теорию, нужно сразу браться за дело.

— Главное в верховой езде — это расслабление. Нижняя половина туловища должна быть зафиксирована, а верхняя — двигаться в такт сокращениям лошадиных мышц…

— Так что проводи больше времени на конской спине, чувствуй закономерность движения её мышц, подстраивай своё дыхание так, чтобы тело и лошадь слились воедино…

Вся эта болтовня не прекращалась, напоминая ворчание маленькой старушки. Сидя в седле, Дай Цинь смотрела на макушку Ао Сяолу, наблюдая, как осеннее солнце пробивается сквозь листву деревьев, образуя пучки за пучками лучей, которые скользили по лицу Ао Сяолу.

С этого ракурса Дай Цинь с удивлением обнаружила, что у Ао Сяолу на редкость красивое лицо.

Резкие черты, чёткий контур, глубокие глаза и брови… Особенно ресницы — густые, темные и длинные. Каждое её движение заставляло вспомнить того юношу из древнегреческих мифов по имени Нарцисс, что был очарован собственной красотой.

При этой мысли Дай Цинь слегка нахмурилась: разве пристало называть девушку юношей? Впрочем, если подумать, это делает Ао Сяолу слишком уж много чести!

Пока она витала в облаках, Дай Цинь вдруг почувствовала, что солнце становится всё жарче. Опомнившись, она посмотрела по сторонам и увидела, что преграждавшая путь вязовая роща неожиданно расступилась, открывая взгляду бескрайние просторы. Глаза мгновенно охватили необъятное зелёное море, на которое обрушились лучи палящего осеннего солнца.

От столь грандиозного визуального эффекта у Дай Цинь на мгновение помутилось в голове. Её глаза, ещё не привыкшие к синеве небес, облакам и зелени трав, в ослепительном сиянии видели всё вокруг словно в каком-то сказочном мареве, смутно и нечётко.

Дай Цинь сидела на лошади, сжимая поводья и растерянно глядя на раскинувшуюся перед ней ширь.

И тут она услышала голос Ао Сяолу прямо у ног:

— На коня забрались, так давайте теперь поскачем.

Ао Сяолу протянула руку и легко хлопнула Дай Цинь по пояснице:

— Сядь немного ближе кпереди.

В незнакомой для себя сфере Дай Цинь неизменно сохраняла искреннее стремление учиться и постигать новое. Сегодня она вела себя до крайности послушно: её разум еще не успел задать вопрос, а тело уже честно отреагировало, подавшись вперед и освободив немного пространства сзади.

И лишь передвинувшись, она сообразила спросить:

— Зачем подвисать вперед?

Ао Сяолу ответила ей самым наглядным образом.Она одной рукой ухватилась за поводья, другой оперлась о седло и даже не сунула ноги в стремена — чисто на одном умении, легко гикнув, напрягла поясницу и перемахнула на коня, уверенно усевшись позади Дай Цинь.

Ощутив вес еще одного человека, жеребенок беспокойно затряс головой.

Сидевшая впереди Дай Цинь, чувствуя исходившее сзади тепло, на мгновение потеряла дар речи: Ты…

С самого детства, если не считать маминых объятий и укачиваний, Дай Цинь никогда ни с кем не сближалась настолько, не говоря уже о том, чтобы сидеть вдвоем на одной лошади, оказавшись охваченной чужими руками. От ощущения, что ее личное пространство полностью захватили, первой реакцией был страх — она так испугалась, сидя в седле, что ее тело окостенело.

Но Ао Сяолу, как назло, ничего не замечала. Более того, она протянула обе руки, обогнула тело Дай Цинь, ухватила поводья и тихонько прошептала ей на ухо: Я прокачу тебя пару кругов, и ты сама всему научишься.

Не успела Дай Цинь опомниться, как Ао Сяолу резко дернула за поводья, и ее взгляд внезапно стал острым: Но!

Поводья хлопнули по лошадиному крупу, издав зводкий звук. Конь громко заржал и, превратившись в черную молнию, стремительно понесся вперед по степи.

По инерции тело Дай Цинь откинулось назад, врезавшись в объятия Ао Сяолу, и ей показалось, что ее сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Ао! Сяо! Лу!

Скрипя зубами и пытаясь подавить охвативший ее страх, она в конце концов не выдержала и завопила: А-а-а-а-а-а-а-а…

Негодница!

Как только она слезет с лошади, она живьем сдерет с Ао Сяолу три шкуры!

А-а-а-а-а-а-а…

Ветер дул из самых глубин степи, проносился над буйно зеленеющей травой, взметал летящие волосы девушек и уносил с собой их звонкий, похожий на серебряные колокольчики смех.

Ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Методика обучения Ао Сяолу была простой и грубой: хотя она и научила Дай Цинь ездить верхом, но так разозлила ее, что та несколько дней с ней не разговаривала. Позже Ао Сяолу целыми днями рисовала мультяшных человечков, только чтобы замять это дело.

То был мультяшный человечек в шапочке с оленьими рожками, который стоял на коленях, держа в руках табличку, и громко кричал: Прости меня!

Милашка какая!

Глава 10. Дай Цинь и простуда

Вот так ранняя осень ушла, осенняя прохлада стала гуще, и приближалась самая яркая на воспоминания Дай Цинь глубокая осень.

Похоже, все люди таковы: к тому, что они переживают в данный момент, они относятся бездумно и равнодушно, словно лежащий на дне реки камень, который не замечает различий в изо дня в день текущем ручье.

Лишь спустя много лет, оглядываясь назад, люди с удивлением осознают, что в какой-то из дней в прошлом произошли резкие перемены, и с этого самого момента в жизни пролегла черта, навсегда разделившая ее на разные этапы.Для Дай Цинь первый ежемесячный экзамен в старшей школе был именно таким водоразделом в жизни.

Прошло уже почти полмесяца с начала учебного года, и приближался Праздник Середины осени. Сразу после этого осеннего праздника новоиспеченных учеников первого года старшей школы ждал первый ежемесячный экзамен. Сможет ли она в конце этого семестра снова попасть в элитный класс, целиком зависело от исхода этого сражения.

Чтобы достичь своей цели, всё это время Дай Цинь упорно повторяла пройденный материал.

Она вставала на час раньше каждый день, ложилась на полчаса позже, и даже время обеденного перерыва не оставляла в покое — всё уходило на повторение. Все вокруг видели, с каким ожесточением она старалась, и даже такая заядлая зубрила, как Чэнь Юэхао, чувствовала трепет перед лицом подобного усердия.

По мере приближения экзамена осенний ветер становился всё холоднее. Вместе с проливным осенним дождю резко упала температура, и немало учеников подхватили простуду — по всему классу то тут, то там раздавались звуки высмаркивающихся носов.

Больше всех заболела Дай Цинь — хрупкая и худенькая девочка.

— Апчхи!

В углу у задней двери двенадцатого класса раздался звук чихания. Дай Цинь вытерла нос платком, плотнее запахнула на себе тонкую школьную форму и, прислонившись к стене, открыла собственноручно сделанные карточки со словами, принявшись заучивать их с полной сосредоточенностью.

Двери и окна класса были плотно закрыты, но свирепый холодный ветер всё равно пробирался сквозь скрипучие щели, обвиваясь вокруг простудившихся учеников. Школьники, и без того одетые легко, от этих ледяных порывов задрожали всем телом, покрывшись «гусиной кожей», а затем обхватили себя за плечи и съежились в комок.

Ао Сяолу была одета в толстый желтый тулуп, на ее голове красовался плотный капюшон. Она окинула взглядом пустые места в передних рядах класса. Те ученики, которые днем безудержно чихали, отпросились с занятий и не пришли на вечернюю самоподготовку. Повернув голову к сидевшей рядом соседке по парте, она толкнула ее локтем:

— Эй...

Дай Цинь подняла на нее взгляд, ее глаза были влажными:

— Чего тебе?

Из-за сильного в носу голос звучал глухо, выдавая болезнь. К тому же простуда вызывала страшную головную боль, дыхание было затруднено, и от всего этого девочка выглядела раздраженной.

Ао Сяолу придвинулась ближе и понизила голос:

— Они все отпросились. Может, ты тоже вернешься в общежитие отдохнуть?

Дай Цинь покачала головой и холодно отказалась.

Сама по себе она была бледной, и стоило ее организму дать хоть малейший сбой, как на щеках тут же проступал нездоровый румянец.

Ао Сяолу очень за нее переживала и продолжала уговаривать:

— Послушай, ты ведь и так готовилась столько времени, пара часов уже погоды не сделают.

В любом случае, экзамен будет в следующий понедельник. Почему бы тебе вместо оставшихся четырех дней хорошенько не отдохнуть и не набраться сил?

http://bllate.org/book/35265/4357423