Подожди, пока Сяо Шу обзаведется спутником жизни, и тогда посмотри, лопнешь ли ты от злости.
Сан Шу смотрел на эту коробочку румян, и под влиянием инстинктов Девятихвостого лиса ему не терпелось попробовать их в деле.
Лю Циюэ заметил мысли ученика и открыл нефритовый шкатулок.
Цю Я, увидев это, заговорила:
— Наносить румяна можно с помощью тонкой кисти...
На полуслове она внезапно замолкла.
Лю Циюэ уже обмакнул мизинец в румяна и наклонился к Сан Шу, который послушно сидел на циновке.
Одной рукой он мягко поддержал Сан Шу за подбородок, и кончик пальца коснулся губ юноши. Румяна оставили алый, яркий след, плавно растекаясь по мягким губам.
В тот же миг вокруг словно стихли и шум ветра, и голоса учеников.
Они находились так близко, что их дыхание переплеталось. Сан Шу услышал стук собственного сердца и машинально слегка прикусил этот длинный изящный мизинец.
Опустив взгляд, он заметил, как его собственные пряди волос переплелись с волосами Наставника, так что стало невозможно разобрать, где чьи.
Лю Циюэ смотрел на ученика, и солнечный свет, падавший на его брови, ресницы и черные волосы, растекался мягким сиянием.
Он легко улыбнулся и вздохнул:
— Красиво.
Мизинец у губ исчез, но Сан Шу всё еще смотрел на Наставника, не в силах прийти в себя. Его белоснежные щеки помимо воли покраснели, напоминая спелое яблоко, выглядевшее невероятно сочным.
Уши и хвост чуть не показались наружу, и ему стоило огромных трудов сдержаться.
— Ого, а у Сан-сюрна и Бессмертного Лорда поистине крепкая учительская привязанность, — не удержался от возгласа Линь Е.
Стоявшая рядом ученица молча покраснела:
— Н-но почему мне кажется, что атмосфера какая-то странная?
К разговору присоединилась еще одна девушка:
— И мне тоже так кажется. Бессмертный Лорд так балует старшего брата Сань, даже специально пришел сюда учиться искусству макияжа ради него. Есть в этом что-то невыразимое.
Линь Е потер нос:
— Что еще за что-то?
— А твой наставник стал бы так мазать тебе губы румянами? — спросила девушка.
Линь Е мысленно представил сцену, как его покрытый седой бородой наставник мизинцем наносит ему румяна, и его передернуло от свирепой дрожи.
— Видишь? То-то же, — говорила девушка, не отрывая глаз от Сан Шу, а ее уголки губ норовили поползти вверх.
Поммереть можно, что это за проклятое желание вечно хихикать?
Цю Я к этому моменту тоже остолбенела. Ее фраза о том, что для нанесения румян можно использовать тонкую кисть, так и застряла в горле.
Разве метод балования учеников у Бессмертного Цюнхэна не переходит все границы?
Но если подумать, обычная мать тоже может так подкрашивать свою дочь, и вроде бы всё нормально… да какое там нормально!
Они же учитель и ученик, а не мать и дочка!
Цю Я снова посмотрела на Лю Циюэ и, заметив в его глазах переполняющую душу отцовскую нежность, умолкла.
Такой взгляд умудрённого годами отца сыщется далеко не у каждого кровного родителя.
Вырастил ученика так, что он стал ему как родной сын, надо же.
Сан Шу коснулся кончиками пальцев собственных щек и ощутил жгучий жар. А губы, к которым прикасался Наставник, казались совершенно онемевшими, будто сквозь них пропустили разряд тока.
Наставник снова похвалил его, сказав, что он красивый.
Если бы у него сейчас был хвост, он бы непременно яростно им вилял.
Лю Циюэ вытер румяна с подушечки пальца и перевел взгляд на остальные косметические средства.
Его внимание привлекли нефритовые баночки с красками разных цветов, а рядом на шелковой подложке лежали изящные цветочные украшения, выполненные из золота, серебра, жемчуга и драгоценных камней.
Цю Я проследила за его взглядом и пояснила:
— Это хуадянь, их можно либо наклеивать, либо рисовать кистью.
Сан Шу все еще пребывал в оцепенении от того, как Наставник касался его губ подушечкой пальца, как вдруг его подбородок неожиданно снова зажали.
Лю Циюэ внимательно вгляделся в лицо младшего ученика, взял кисть и обмакнал тонкий кончик в краску золотисто-красного оттенка, смешанную с порошком кристаллов.
Мягко произнес:
— Не двигайся.
Между бровей ощутилось легкое прохладное дуновение — это тонкая кисть с краской коснулась лба Сан Шу.
На него пахнуло теплым дыханием, и сердце Сан Шу вновь забилось быстро-быстро, замирая и подпрыгивая. Он послушно запрокинул голову, глядя на все более приближающееся красивое лицо Наставника.
Тот поддерживал его за подбородок со сосредоточенным и нежным взглядом, словно глядя на какое-то несметное сокровище.
Сан Шу мысленно отругал себя за самовлюбленные фантазии.
Интересно, какой именно узор вывел Наставник? Оставив кисть, он даже зажал пинцетом крошечный кроваво-красный алмаз и зафиксировал его прямо между бровей юноши.
Лю Циюэ приблизился еще немного и слегка подул на лоб Сан Шу, видимо, желая, чтобы краска быстрее высохла.
Но Сан Шу как раз в этот момент качнулся, и его лоб вот так просто прижался прямо к губам Лю Циюэ.
!
Ощутив тепло, мягкость и легкую влажность, Сан Шу почувствовал слабость в пояснице, едва удерживаясь на месте от потери контроля, и даже рассудок чуть не улетучился.
Алый румянец на внешних уголках глаз стал ярче, напоминая распустившиеся на снегу красные сливы.
У Наставника такие мягкие губы… если бы можно было поцеловать…
Прекрати думать об этом, непутевый ученик!
На губах Лю Циюэ осталось немного краски, но он не обратил на это внимания, лишь снова взял кисть, чтобы подправить макияж Сан Шу.
Его брови и глаза слегка изогнулись:
— Сяо Шу такой красивый.
Это уже была какая-то по счету похвала от Наставника за сегодня; Сан Шу начинал думать, что любимой присказкой Наставника в последнее время стало именно это.
Покраснев, Сан Шу сотворил водяное зеркало и наконец-то смог разглядеть свое отражение.
Хуадянь между бровей поразительно напоминал сидящую анфас лисицу, причем три узора, похожих на хвосты, занимали четыре пятых всего рисунка. Их изящные линии гармонично расходились в стороны, а в самом центре сверкал инкрустированный кроваво-красный алмаз.
Неужели Наставник… нарисовал его самого?
Сан Шу был так очарован, что у него кружилась голова, а расцветающий на прекрасном лице в водяном зеркале румянец пылал еще сильнее, превосходя по яркости любые румяна.
Пышный хуадянь в сочетании с изнеженным лицом выглядел потрясающе красиво.
Многие ученики замерли, во все глаза уставившись на Сан Шу, словно у них отняли души.
Лю Циюэ лучезарно улыбнулся:
— У Сяо Шу прекрасный цвет лица, румяна наносить уже не нужно.
После этих слов лицо Сан Шу вспыхнуло еще пуще.
Наставник ведь совершенно не осознавал, откуда взялся этот прекрасный цвет его лица.
Тогда Лю Циюэ принялся наблюдать, как Цю Я накладывает пудру на лицо одной из учениц, выводит брови чернильной кистью, подчеркивает уголки глаз, наносит румяна и, наконец, приклеивает изящный хуадянь.
http://bllate.org/book/35440/4380943
Готово:
