Му Е откашлялся, перевёл взгляд на реку — несколько рыб длиной с человеческую руку безмятежно плавали в воде, совершенно не подозревая, что их маленькие жизни скоро им больше не принадлежат.
Он потащил генерал-адмирал за собой в воду. Вода оказалась слегка прохладной, глубиной всего по колено, мягкий мелкий песок укрыл его ступни, и Му Е невольно с блаженством вздохнул.
— Фаовира, наловишь мне рыбы?
— Наловить-то можно, — генерал-адмирал смотрел на него с улыбкой в глазах, — только выдался такой редкий выходной, разве господин-супруг не хочет попробовать сам?
Му Е опустил глаза, пряча виноватый взгляд.
— Я нежный трутень, не умею ловить рыбу.
Он обеими руками потянул генерал-адмирала за руку, и его голос прозвучал с ласковым просительным оттенком:
— Ну пожалуйста? Я посижу здесь и точно не буду мешать.
Ядро десятибалльной стихии ветра всё еще целое и невредимое покоилось в море сознания, а Му Е тем временем бесстыдно притворялся хрупким, даже не покраснев; та крошечная доля вины уже в следующую секунду унеслась за пределы космоса.
Му Е думал: здешние трутни все такие, нужно следовать местным обычаям;
Му Е думал: кто заставлял генерал-адмирала любить именно это;
Парочка речных рыб — раз Фаовира решил их поймать, это, конечно, проще простого, не потребует никаких усилий. Но загвоздка заключалась в том, что рядом путался балласт по имени Му Е.
На словах он уверял, что не станет мешать, шлёпал по воде и время от времени вытаскивал со дна круглые или красивые по цвету речные камешки, сжимая их в ладони и не желая выпускать, притворяясь простодушным трутнем.
А на самом деле тайком под видом сбора камней испускал ладонью несколько ветряных лезвий, бесшумно гоня водные потоки и тревожа косяк рыбы.
Изначально он хотел лишь заставить генерал-адмирала побыть в воде подольше — в конце концов, речная вода намочила одежду Фаовиры, а его взгляд, сосредоточенно устремленный на добычу, заставлял Му Е смотреть на него снова и снова.
Вся проблема крылась в этих ветряных лезвиях.
У генерал-адмирала при себе был лишь один кинжал, он быстро и ловко прикончил одну рыбу, но косяк уже испугался и бросился врассыпную по всей реке. И в этом всегда безопасном водоеме вдруг забили подземные течения, отчего потерявшие рассудок рыбы выпрыгнули прямо из воды и устремились вниз по течению на Му Е.
Длинная рыба раскрыла огромную пасть, усеянную рядами острых зубов.
Она оказалась хищной!
Му Е прежде лишь бегло глянул на неё: тело рыбы без чешуи, черноватое, на морде видны усы, и он сперва подумал, что это нечто безобидное вроде угря, никак не ожидая, что ошибется.
На его лице отразился испуг, он издал громкий вопль, словно пытаясь отпрыгнуть в сторону, но не удержал равновесие — тело его перекосилось, и он начал падать. Не успело крупное уродливое создание вцепиться в него, как в это критическое мгновение стремительно подоспела Фаовира: одной рукой она обхватила Му Е за талию, оттаскивая в сторону, а другой крепко сжала кинжал и со всего маху вонзила в рыбье тело.
Кинжал оказался невероятно острым, голову рыбы снесло в мгновение ока, словно кусок тофу, а туловище развалилось надвое и шмякнулось обратно в воду.
Фаовира подхватила Му Е и взлетела к самому берегу, на её лице мелькнуло легкое напряжение:
— Ты в порядке?
Лицо Му Е побледнело, уголки глаз опустились, выражая крайнюю готовность расплакаться, он крепко вцепился в генерал-адмирала и не отпускал, а в голосе ещё звучал страх:
— Напугал до смерти... Я так испугался.
Му Е думал: я ведь хрупкий трутень, по крайней мере пару часов должен пробыть на руках у генерал-адмирала, чтобы прийти в себя!
Фаовира прижала его к себе: кожа трутня, обычно такая румяная, сейчас лишилась всякихкрасок, и он прижался всем телом, отказываясь отстраняться.
Хотя столь ничтожная сила этой рыбы не стоила даже движения брови генерал-адмирала, избалованный принц никогда прежде не сталкивался с подобной опасностью, так что было очевидно — он действительно напуган.
Генерал-адмирал мягко похлопывала трутня по спине, раз за разом успокаивая, и тихонько проговорила:
— Всё хорошо, прошло уже.
Трутень покачал головой, по-прежнему прячась в её объятиях.
Фаовира вздохнула:
— Возвращаемся тогда?
Прижавшийся к ней трутень наконец приподнял голову, в уголках его глаз всё ещё дрожали две не упавшие капли слез, и он глухим голосом произнес:
— Рыбу тоже заберем, я её съем.
— Тогда сначала отпусти меня, я схожу выловлю рыбу.
Му Е кивнул, но руки продолжали судорожно цепляться за полу одежды генерал-адмирала. Делать было нечего, и генерал-адмирал, смягчившись, утешительно прошептала:
— Сосчитаю до трех, и я вернусь, это очень быстро.
Трутень немного поколеблелся:
— Слово держишь?
Фаовира искренне и проникновенно ответила:
— Ты мой господин-супруг, как я могу тебя обмануть?
Тот подумал немного и спустя мгновение всё же разжал пальцы. Фаовира вернулась в воду, слыша, как он позади тихонько бормочет:
— Ты ведь уже обманывал меня раньше.
Сердце её кольнуло, она сдержала выражение лица, вытащила из воды пару рыб, выбралась на берег и сказала Му Е:
— Разве не быстро?
Му Е раскинул руки навстречу:
— Неси меня на ручках.
— Хорошо, понесу.
Малыш Му Е всю дорогу прятал лицо на груди у Фаовиры. Хотя они оба пользовались одинаковым гелем для душа без какого-либо аромата, ему вечно казалось, что от тела генерал-адмирала исходит едва уловимый шлейф: словно смесь кедра с табаком, где кедр — безмятежный и прохладный, а табак — густой, древесная горчинка которого сменяется сладковатым послевкусием.
http://bllate.org/book/35554/4397181
Готово:
