Готовый перевод Pretty Baby No More / Больше не твой любимец: История Лян Сюньяо: Глава 16

Ты ведь не спешишь с деньгами? Этот крупный босс не глядя дает пять тысяч чаевых, грех не взять.

Тан Чэна вот так запросто вытащили коллеги к дверям склада. Собираясь уходить, он бросил взгляд вглубь помещения и увидел высокого юношу смешанных кровей с ярко выраженными чертами лица, который расстегивал пуговицы на рубашке и, злобно ухмыляясь, смотрел на стоявшего перед ним человека. Тан Чэн присмотрелся и замер.

Разве та хрупкая фигура, что была по рукам и ногам связана на стуле, не младший брат Лян Сюньяо?

Не бойся.

Цю Шэнтин расстегнул рубашку, наклонился, приближаясь к лицу Лян Сунняня, и с улыбкой произнес: Суннянь, если ты не будешь сопротивляться, мы сделаем пару снимков, и на этом все закончится. Если же станешь сопротивляться — твой брат примчится сюда только через полчаса, и я не ручаюсь, что именно смогу сотворить.

Глаза Лян Сунняня, уставившиеся на него, казалось, метали искры; уголки глаз налились кровью, а в глубине души пылала чудовищная ненависть. Когда Цю Шэнтин сорвал с его рта клейкую ленту, он тут же выругался: Цю Шэнтин, до чего же ты ничтожен! Тебе за всю жизнь не сравниться с Лян Сюньяо!

Эти слова ударили точно по больному месту Цю Шэнтина. Его взгляд мгновенно потемнел, став чернее туши, и даже намек на улыбку исчез.

Он велел развязать веревки на руках Лян Сунняня, а когда тот попытался вырваться, крепко схватил его за тонкую шею и заставил посмотреть себе прямо в глаза: А сам-то ты чего стоишь?

Он сплюнул проклятие: Всего лишь приемный сын. С этими словами он прижал Лян Сунняня к спинке стула, наблюдая, как его бледное лицо постепенно заливается краской, а в глазах застилается жалкая влажная пелена.

Лян Суннянь изо всех сил сопротивлялся и, повернув голову, издалека заметил стоявшего у входа человека, который неподвижно смотрел на него.

Неясный силуэт, до боли знакомое лицо.

Кажется, это…

Странное дело: хотя он виделся с Тан Чэном всего раз в жизни, и та встреча была не из приятных, когда Тан Чэн бросился вперед, схватив железный прут, Лян Суннянь почему-то совсем не удивился.

Он снова посмотрел на Цю Шэнтин.

Воспользовавшись моментом, пока Цю Шэнтин растерялся, он резко перевернулся и мгновенно освободился от пут. Цю Шэнтин уже протянул руку, чтобы схватить его снова, но железный прут Тан Чэна уже решительно и точно обрушился вниз…

Когда Лян Сюньяо примчался в больницу, Лян Суннянь лежал на больничной койке в отделении неотложной помощи и спал.

Его руки и колени были густо обмотаны марлей.

Пытаясь сбежать, он случайно упал на грубую землю на окраине города и ободрал кожу. Хотя кости и сухожилия не пострадали, на его нежном, белоснежном теле несколько кровавых ссадин выглядели до ужаса пугающе.

А поскольку он безумно устал, медсестра сказала, что он заснул еще до того, как ему успели закончить перевязку.

Видя, как лицо Лян Сюньяо помрачнело до предела, Помощник Чэнь торопливо произнес: Директор Лян, мы уже связались с Цю Се, он сказал, что обязательно предоставит вам удовлетворительный ответ.

Цю Се — второй дядя Цю Шэнтина.

И правая рука в корпорации Мэйсэнь.

До того как Цю Шэнтин возглавил Мэйсэнь, Цю Се считался самым перспективным преемником в совете директоров. Он бок о бок с отцом Цю Шэнтина завоевывал эту империю, годами честно и преданно трудился, горбатился до пятидесяти лет, но в итоге старший брат без всяких обсуждений передал компанию никчемному сыну. После этого характер Цю Се круто изменился, и он стал во всем противостоять Цю Шэнтину.

Судебное заседание по делу Биньюэ должно было начаться со дня на день, и Лян Сюньяо не следовало ввязываться в другие дела, связанные с Цю Шэнтином. Метод стравливания волков был лучшим решением, а Цю Се уже слишком долго ждал этого благоприятного момента и с радостью согласился.

Однако его заверения не могли унять гнев Лян Сюньяо. Едва помощник Чэнь умолк, как воздух вокруг, казалось, стал еще тяжелее и гуще.

Помощник Чэнь заметил, как челюсть Лян Сюньяо напряглась еще сильнее.

Лян Сюньяо всегда умел скрывать свои чувства, особенно после ухода Лян Сунняня: внешне его эмоции могли оставаться невозмутимыми целую неделю. Помощник Чэнь уже давно не видел Лян Сюньяо столь разъяренным.

Взгляд Лян Сюньяо упал на замотанные бинтами колени Лян Сунняня, и спустя долгое время он глухо произнес: Передай Цю Се: я не хочу видеть, как Цю Шэнтин перед судом сможет ходить на своих двоих.

Помощник Чэнь на мгновение замер, но тут же кивнул в знак согласия.

Он проявил тактичность и вышел за дверь, оставив больничную палату в полном распоряжении Лян Сюньяо.

Лян Сунняню казалось, что он вовсе не спит.

Сознание было затуманенным, в ушах смутно доносились шаги из коридора, а в голове проносилось множество образов: детство, самый первый дом, родители и старший брат, затем маленькая рыбацкая деревня, беременная мать, незнакомый мужчина. Картинка быстро сменилась на Хайвань-Уан, мир погрузился во мрачные тона, а Лян Сяошэн, Цзян Цяои и ненавистный Лян Ли принесли с собой бурю и ливень, не оставив ему ни единого места для спасения…

И наконец, в самом конце — Лян Сюньяо.

Словно в разгар свирепой бури обнаружился теплый деревянный домик. Он побежал туда, сбив дыхание, и эта дверь распахнулась.

Он открыл глаза и увидел лицо Лян Сюньяо.

Лян Сюньяо стоял у кровати, нахмурившись и с тревожным выражением лица, склонившись над ним и осматривая его обмотанные марлей руки.

Он шевельнул пальцами, но Лян Сюньяо этого не заметил.

Тогда он тихо позвал: Лян Сюньяо.

Едва слова сорвались с губ, Лян Сюньяо резко поднял голову и посмотрел на него. Их взгляды встретились, замерли, наполнились теплом, растаяли, и во взгляде заблестели горькие слезы обиды.

Он надул губы и потянулся к Лян Сюньяо, и тот, не говоря ни слова, наклонился и крепко обнял его.

Брат рядом, — произнес Лян Сюньяо.

На самом деле Лян Суннянь всегда думал, что не так уж боится боли, а капризность была лишь маленькой игрой на публику перед Лян Сюньяо. Но стоило ему искупаться в медовой неге, как он, похоже, и впрямь превратился в сахарную куклу. Боль, казалось, уже исчезла, но обида разгоралась все сильнее, и, опираясь на руку Лян Сюньяо, поддерживавшую его спину, он изо всех сил прижался к его груди.

Во всем виноват ты, — он размазал сопли и слезы по воротнику Лян Сюньяо, продолжая плотно прижиматься к нему телом. — Во всем виноват ты! Если бы ты тогда не отказал мне, мы бы не расстались.

Он больше всего на свете любил устроить безрассудную истерику, изводя похожего на немого Лян Сюньяо. Раньше Лян Сюньяо в таких случаях лишь беспомощно улыбался, но на этот раз он вслушался в слова и глухо ответил: Да, во всем виноват я.

Лян Суннянь слышал его тяжелое дыхание.

Нет, не так, — он снова пожалел о сказанном и обнял Лян Сюньяо за плечи своими жесткими от марли руками. — Я вовсе не виню тебя.

Лян Сюньяо осторожно уложил его обратно на кровать и подушечками пальцев вытер слезы с уголка его глаз.

Палата неотложной помощи была совсем небольшой, вокруг висели белые ширмы, а в воздухе отчетливо пахло дезинфицирующим средством и йодом.

И хотя пострадал-то на самом деле Лян Суннянь, выглядел Лян Сюньяо так, будто чудом уцелел после смертельной катастрофы.

Тебе уже очень повезло, что ты не дал Цю Шэнтину добиться своего, — Лян Суннянь принялся утешать его в ответ. — Если бы из-за меня он смог шантажировать тебя и это помешало бы расследованию дела Биньюэ, я бы точно разозлился. К счастью, ты ничего ему не пообещал. Если бы сегодня он одержал верх, я бы по-настоящему…

Лян Сюньяо мягко перебил его: Нянь-нянь, по сравнению с тобой остальное не имеет никакого значения.

Лян Суннянь моргнул, промолчал и протянул руку прямо к Лян Сюньяо, и тот немедленно сжал ее в своей ладони.

Они долго молча смотрели друг на друга.

Спустя долгое время Лян Суннянь наконец спросил: Тот… Тан Чэн, друг Цянь Вэя, как он?

Он пострадал сильнее тебя: перелом плечевой кости, вдобавок мелкие ссадины в других местах. Я уже распорядился, чтобы за ним как следует ухаживали.

В этот раз мы обязаны ему всем.

Лян Сюньяо поправил одеяло на Лян Сунняне: Верно, благодарственный подарок уже готов. Как только ты отдохнешь, я отвезу тебя навестить его.

Лян Суннянь кивнул и снова заговорил: И надо же, он мне помог. Я думал, из-за истории с Цянь Вэем он терпеть меня не может.

Это вина Сяо Ли, к тебе она отношения не имеет.

Лян Сюньяо поинтересовался, не кружится ли у него голова, не голоден ли он, не хочет ли в туалет. Лян Суннянь так утомился от его вопросов, что просто закрыл глаза и притворился спящим.

Мгновение спустя он снова распахнул глаза. Его лисьи очи округлились, он надул губки и заявил Лян Сюньяо: Мы еще не помирились.

Уголки губ Лян Сюньяо изогнулись в улыбке.

Я все еще намерен продолжать с тобой холодную войну.

Взгляд Лян Сюньяо опустился на ссадины на тыльной стороне ладони Лян Сунняня — красные точки сливались в сплошные пятна. В его глазах боль за любимого смешалась с проблеском гнева, но, подняв взгляд на Лян Сунняня, он снова вернул мягкое выражение лица и произнес: Делай что хочешь.

Только после этого Лян Суннянь закрыл глаза и снова погрузился в сон.

Проспав еще какое-то время, он проснулся, но Лян Сюньяо рядом не оказалось — Тетушка Цюн стояла у тумбочки неподалеку и нарезала фрукты.

Тук-тук-тук — лезвие ножа методично и глухо ударяло о сандаловую дощечку, издавая тихий мерный звук, от которого Лян Сунняню на мгновение показалось, будто он снова вернулся в те дни, когда жил вместе с Лян Сюньяо в Минъюане.

На сердце сразу стало спокойно.

Оглядевшись по сторонам, он понял, что его невесть когда перевели в роскошную палату люкс-класса.

Заметив, что он проснулся, Тетушка Цюн тут же подошла ближе: Третий молодой господин, вы не проголодались? Хотите пообедать или сначала съедите немного фруктов?

Лян Суннянь покачал головой и попросил лишь стакан теплой воды.

Господин сказал, что отлучился по делам и вернется до двенадцати, — сообщила Тетушка Цюн.

Лян Суннянь кивнул, покрутил головой влево и вправо, трогая всё подряд, и от нечего делать снова улегся на подушку.

Тетушка Цюн протянула ему влажное горячее полотенце и поинтересовалась: Третий молодой господин, вы помирились с господином?

Вопрос застал Лян Сунняня врасплох: С чего вы взяли?

Пока вас не было, господин эти полгода провел в таком одиночестве.

Лян Суннянь решил упорствовать: Да не один он был, вокруг него столько людей вилось в компании, а возвращаясь в Хайвань-Уан, он еще и от Лян Ли отбивался.

Господин уже почти не возвращался в Хайвань-Уан. Старый директор Лян последние два года слишком уж яростно донимал его вопросами о женитьбе, и то, что он говорил, господину было неприятно слушать, — Тетушка Цюн прикинула в уме. — За эти полгода он приезжал туда всего раза четыре-пять.

Услышав два имени, которых боялся больше всего, Лян Суннянь слегка взмахнул ресницами, закусил губу и как бы невзначай спросил Тетушку Цюн: Так… значит, он жил один в Минъюане? Никого туда не приводил?

Да как такое возможно? Разве стал бы господин кого-то приводить?

Лян Суннянь было уже с облегчением выдохнул, но тут услышал, как Тетушка Цюн добавила: Разве что барышня Хуан заглядывала однажды. В сентябре, привезла несколько коробок французских черных трюфелей, вроде бы в знак благодарности за то, что господин помог ей в одном деле.

Лицо Лян Сунняня мгновенно потемнело.

Снова Хуан Юньвэй.

Куда ни кинь — везде она.

Он вспомнил события полугодичной давности.

Самого небывалого чуда ради, в какой-то ничем не примечательный мартовский день полгода назад, стоило ему открыть телефон, как на него тут же глянули заголовки новостей: директор Шицзи Лян Сюньяо вскоре обручится в наиболее благоприятный день с дочерью бывшего губернатора, известной ведущей ток-шоу Хуан Юньвэй. Различные СМИ наперебой перепечатывали эту новость.

http://bllate.org/book/35833/4437470