Верно, как тогда ответил ему старший брат? Ли Юй думал, что забыл, но воспоминания всё еще оставались ясными, окрашенными в цвета воздушных шаров и согретыми палящим солнцем.
Он почувствовал, как его нежно погладили по голове, и услышал голос Вэнь Сюйцин: — Сегодня День защиты детей, и я думаю… у детей должны быть привилегии.
Воспоминания перевернулись. Фаланги пальцев Ли Юя сжались так сильно, что на них выступили синие вены.
Заметив, что он не спешит брать угощение, Вэнь Сюйцин открыл еще одну корочку таро-молока: — Выпей еще одну.
А та коробочка, что была в руках у Ли Юя, уже почти опустела.
Ли Юй опустил голову и покачал головой: — Я больше не хочу пить.
Они еще не знали, сколько просидят в заточении, а еды, купленной старшим братом, было в обрез — ее следовало беречь.
Видя это, Вэнь Сюйцин не стал настаивать.
Неожиданно прошло уже шесть часов, но они по-прежнему оставались заперты в лифте. Время шло, и желудок Вэнь Сюйцин начал бунтовать.
Он выпил коробочку молока, но сытнее от этого не стало.
Он прижал руку к бастующему животу, помассировал его и тихо вздохнул, надеясь поскорее выбраться наружу.
Вэнь Сюйцин приподнял ресницы, и в поле его зрения внезапно возникла чужая рука, а в ушах прозвучал голос Ли Юя: — Брат, ты проголодался?
Рукав соскользнул с предплечья, обнажая гладкую и нежную кожу, на которой при ближайшем рассмотрении можно было заметить старые шрамы, похожие на неровные детские укусы.
Юноша произнес это чистым, наивным голосом: — Тогда съешь меня.
…Съесть что?
Глава 15
Обнаженная рука покачивалась перед глазами Вэнь Сюйцин. Мышцы предплечья были плавными и чистыми, излишне бледная кожа выдавала болезненность, но это ничуть не умаляло ее красоты.
Красивая, изящная, длинная — вот только она никак не должна была ассоциироваться с едой.
Ли Юй медленно разжал пальцы. У него были длинные, белые и полупрозрачные пальцы, выглядевшие очень красиво, словно руки утонченного художника, демонстрирующего изысканное блюдо. Он склонил голову набок: — Разве ты не сильно проголодался, брат?
Вэнь Сюйцин пристально посмотрел на него, с невероятным ужасом догадываясь о чем-то, и, сжав пальцы в перчатке, перехватил запястье Ли Юя.
Рукав Ли Юя опустился, скрывая шрамы. Вэнь Сюйцин изо всех сил постарался сохранить спокойное выражение лица и слегка улыбнулся: — Пахнет заманчиво, но я это не ем. Давай съедим что-нибудь другое.
Он вскрыл пачку чипсов и еще две корочки молока, протягивая их Ли Юю. Молока было налито доверху, Ли Юй не удержал корочку, и белые брызги разлетелись вокруг, увлажнив его щеки и ключицу.
Струйки молока змейкой потекли по телу Ли Юя.
Его растрепанный чубчик забавно торчал еще выше, он захлопал большими глазами, глядя на Вэнь Сюйцин, и все его лицо выражало крайнее недоумение. Это растерянное выражение делало его живым и невероятно милым.
Мягким, растерянным голосом он пожаловался: — Брат, молоко обижает меня.
Точь-в-точь как будто ябедничал.
Уголки губ Вэнь Сюйцин едва заметно дрогнули в улыбке: — Пей.
Боковым зрение Ли Юй заметил движение его губ и послушно опустил голову, втягивая через соломинку напиток.
Брат улыбнулся — как же это здорово.Улыбнешься — и вроде бы уже не так голосен.
Чипсов в пакете было немного, съели на двоих, но сытости не почувствовалось. Вэнь Сюйцин ощущал лишь сильный привкус специй во рту.
Он вовсе не собирался есть так много, однако, стоило ему отказаться, как Ли Юй молча заставлял себя терпеть и тоже ничего не брал, так что Вэнь Сюйцину пришлось уступить.
Губы Ли Юя испачкались крошками, но он достал платок и аккуратно вытер их, двигаясь с неизменной элегантностью.
Вэнь Сюйцин только собрался заговорить с ним, как лифт внезапно снова пришел в движение и поехал на шестой этаж.
Когда двери открылись, управляющий, утирая пот, принялся наперебой извиняться перед ними, пообещав освободить их от квартплаты за этот год, а также выплатить соответствующую компенсацию.
Управляющий каялся искренне, поэтому Вэнь Сюйцин не стал слишком сильно придираться, лишь строго наказал ему убедиться, что лифт починен на совесть: в этот раз застряли они, а в следующий могут оказаться и другие люди.
Если бы в следующий раз в одиночестве застрял кто-то вроде Ли Юя — такой же простодушный и робкий, — ему наверняка было бы очень страшно. В то же время Вэнь Сюйцин радовался, что запертым в кабине оказался не он один.
Иначе за семь с лишним часов, когда нельзя воспользоваться телефоном или с кем-нибудь поговорить, Вэнь Сюйцин, пожалуй, умер бы от одиночества.
При этих мыслях Вэнь Сюйцин поднял взгляд на стоявшего рядом юношу, который неизвестно когда успел надеть защитную маску и хранил молчание.
Управляющий торопливо закивал, обещая тщательно во всем разобраться и устранить все скрытые неполадки.
Увидев это, Вэнь Сюйцин больше ничего не сказал. Взяв экосумку, он вместе с Ли Юем направился к повороту, держась от него на расстоянии вытянутой руки.
Длинные густые ресницы Ли Юя дрогнули, прозрачные глаза посмотрели на Вэнь Сюйцина. Он облизал пересохшие губы, и из-под маски донесся слегка приглушенный голос:
— Брат, спасибо тебе. Если бы не ты, я даже не знаю, что бы делал.
Вэнь Сюйцин покачал головой:
— Не за что. Если уж говорить о благодарности, то скорее я должен сказать тебе спасибо за то, что в тот момент ты оказался в лифте.
Когда ему было шесть лет, Вэнь Сюйцин жил в детском доме и играл с друзьями в прятки. Согнувшись в три погибели, он спрятался в кладовой.
Он до сих пор помнил запах витавшей в воздухе пыли и то, как приходилось ступать на цыпочках, осторожно перебирая ногами, чтобы ни обо что не удариться — это было очень больно. Обходя сваленный хлам, он забился в самый дальний угол.
С самого утра и до полудня, а затем и до вечера, пока дневной свет мерк, он выпрямил затекшее тело, забрался на ящик и посмотрел в окно. Вэнь Сюйцин увидел, как друзья, которые должны были играть с ним в прятки, вовсю играют в ножной волан.
Все до единого, кроме него.Пыль забивалась в ноздри, и нос Вэнь Сюйцина нестерпимо чесался, до слез. В конце концов он сам выбрался наружу. Его одежда была испачкана, как и он сам. Воспитательница утешала ребенка, с которым он играл в прятки — тот расплакался, потому что потерялся воланчик.
Увидев Вэнь Сюйцина, она отряхнула его одежду и наказала впредь быть осторожнее, не проказничать и не пачкаться так сильно.
Он пообещал, и с тех пор больше никогда не играл в подобные игры.
Впрочем… сегодня, застряв в лифте, он чувствовал себя иначе. По крайней мере, он был не один.
Эти слова благодарности прозвучали так искренне, что у Ли Юя, который слушал его, кончики ушей окрасились в яркий алый цвет. Он про себя прокручивал услышанное «как раз кстати», и в его глазах промелькнул странный, трудночитаемый блеск.
В руках у Вэнь Сюйцина было много пакетов, а в животе от голода сводило спазмами. Он торопился домой, чтобы приготовить ужин и покормить Бубу, поэтому они с Ли Юем долго не разговаривали и вскоре разошлись по домам.
Вернувшись, Вэнь Сюйцин первым делом насыпал в миску Бубу порцию корма вдвое больше обычного, добавил сублимированного лакомства, открыл консервы и налил в отдельную плошку немного кошачьего йогурта.
Услышав, что хозяин вернулся, Бубу грациозной походкой направился к нему. Кот водил носом, принюхиваясь, словно пытаясь уловить у его ног запах какого-то другого «зеленого чая».
Никакого чужого запаха не было, но Бубу все равно недовольно дернул хвостом — он учуял запах того самого человека.
Прежде чем Бубу успел возмущенно мяукнуть, внимание кота переключилось на изобилие еды. Проголодавшись, он уткнулся мордочкой в миску и принялся за трапезу.
Убедившись, что кот увлечен едой, Вэнь Сюйцин достал продукты. Купленный утром шанхайский бок-чой немного подвял, но Вэнь Сюйцина это не смутило: он быстро обжарил овощи и поставил вариться рис.
Ужин состоял лишь из одного блюда, но с рисом он пошел на удивление хорошо. Закончив есть и вымыв посуду, Вэнь Сюйцин в изнеможении растянулся на диване в гостиной.
Из-за того, что в лифте пришлось долго стоять, а он, хоть и занимался спортом и обладал неплохой выносливостью, все же перетрудил ноги — мышцы теперь неприятно ныли.
Ощущая боль в ногах, Вэнь Сюйцин впервые позволил себе поддаться лени: не хотелось ни вести трансляцию, ни рисовать, хотелось только опустошить голову и отдохнуть.
Он решил не мучить себя, закрылся легким пледом и, прикрыв глаза, приготовился вздремнуть.
А проснувшись, приготовит десерт для Ли Юя.
Сон продлился три часа. Вэнь Сюйцин проснулся, зевнул, шаркая тапочками, дошел до кухни и, не теряя ни секунды, достал ингредиенты для десерта с таро.
Процесс был несложным — Вэнь Сюйцин специально изучил рецепт накануне, и, несмотря на то что делал подобное впервые, справился быстро. Вскоре пять пирожных были готовы.
Вспомнив, как искренне и по-детски Ли Юй приглашал его угоститься, Вэнь Сюйцин сжал губы и щедро посыпал десерт сахарной пудрой.
Даже если Ли Юй — звезда, иногда можно позволить себе каприз и съесть побольше сладкого.
Десерт получился и красивым, и аппетитным. Вэнь Сюйцин упаковал его и собрался уходить. Бубу следовал за ним по пятам, и только раздвинув шерстку на мордочке кота, можно было заметить его тревожный взгляд.
Вэнь Сюйцин погладил его по пушистой спинке: — Я просто схожу к соседу, отнесу угощение, ничего страшного не случится.
Он ведь не собирался спускаться вниз, а раз не нужно пользоваться лифтом, то и риска застрять нет. Это всего лишь визит к соседу, что могло пойти не так?
Бубу не понимал его слов, но, почувствовав ладонь хозяина на своей спине, довольно замурчал и не стал настойчиво пытаться увязаться следом.
Вэнь Сюйцин подошел к двери Ли Юя и трижды постучал. Дверь приоткрылась, и в щель показалась лохматая голова. Ли Юй с восторгом посмотрел на него, даже не заметив угощение в руках.
Вэнь Сюйцин перевел взгляд на лицо юноши и слегка качнул коробочкой с десертом: — Сделал пять штук. Возможно, маловато, но если понравится — в следующий раз приготовлю больше.
Эффектный десерт приковал взгляд Ли Юя. Он сощурил глаза и улыбнулся, глядя на Вэнь Сюйцина: — Спасибо, брат.
— Не за что.
Ли Юй, прижимая коробочку к груди, смущенно произнес: — Мне так неловко, что я постоянно ем твои десерты, брат. Может, зайдешь ко мне? Я хочу тебя как следует угостить.
Угостить... клеткой.
Вэнь Сюйцин покачал головой и вежливо отказался: — Нет, спасибо, у меня еще есть дела. Если сейчас не сделаю, то не успею.
Сегодня он еще не выходил в эфир, а в личных сообщениях получил много писем с поддержкой — Вэнь Сюйцин посчитал, что должен провести трансляцию и успокоить фанатов.
— ...Понятно. — Голова Ли Юя медленно поникла, и его лицо скрылось из вида.
Затем он добавил: — Иди работай, брат. А я буду дома есть десерт.
Выглядит он довольно жалко, подумал Вэнь Сюйцин.
— Ты любишь десерты с мясной стружкой? — спросил он.
— Люблю! — Глаза Ли Юя вспыхнули.
— Завтра приготовлю их для тебя, договорились?
Ли Юй приподнял ресницы: — Хорошо.
Когда Вэнь Сюйцин вернулся домой, Бубу тут же бросился к нему, потерся о его обувь, несколько раз обнюхал и, лизнув лапу, недовольно мяукнул — тон был довольно агрессивным.
Опять ты ходил к этому человеку со вкусом зеленого чая!
Поняв, что хозяин его не понимает, Бубу сердито запрыгнул на кошачье дерево.
Вэнь Сюйцин покачал головой, не зная, что именно пытается донести до него кот, сел в игровое кресло и запустил трансляцию.
http://bllate.org/book/35888/4445824
Готово:
