Праздничный ужин в честь возвращения
Этот пир кардинально отличался от прошлых семейных посиделок в узком кругу с Цзюнь Сянем и Цзюнь Цзэ — это был настоящий, полноценный банкет в честь триумфального возвращения и смывания пыли странствий. Его устроили после завершения Праздника зимней охоты, чтобы наградить новоиспеченных чиновников, проявивших себя с лучшей стороны.
Из-за своего статуса Линь Мучжи прибыл чуть ли не последним.
— Приветствуем Ваше Величество, да здравствует Император!
Толпа придворных почтительно склонилась в поклоне, и зрелище это оказалось поистине грандиозным.
— Всех преданных подданных освобождаю от этикета, поднимитесь. — Хотя Линь Мучжи уже вроде бы привык к тому, что все вокруг падают перед ним ниц, при виде столь масштабной картины он всё же сглотнул слюну и лишь потом смог выдавить из себя слова.
— Благодарим Императора! — раздался дружный хор голосов.
Ловя на себе боковые взгляды придворных, Линь Мучжи первым шагнул в банкетный зал.
Перешагнув порог залы впервые после перемещения в этот мир, Линь Мучжи был искренне поражен вычурностью убранства. Поистине богатая династия! Глубоко вздохнув, он шаг за шагом поднялся по ступеням и занял главное место на возвышении.
К подобным пиршествам Линь Мучжи относился без особого трепета — хотя ему было любопытно, удивить его они не могли.
Не доводилось пробовать свинину, так неужто бегающей свиньи не видел? Все эти так называемые императорские банкеты в кино и сериалах показывали так часто, что ничего принципиально нового в них не было. Сполна надивившись показной роскоши, Линь Мучжи принял серьезный вид и стал ждать, пока чиновники займут свои места.
— Год клонится к закату, хлопот невпроворот, и вы, мои верные слуги, поистине изрядно потрудились.
С мягкой улыбкой окинув взглядом собравшихся внизу подчиненных, он перевел взгляд на неподалеку расположившихся Цзюнь Сяня и Цзюнь Цзэ, а также на сидевшую с поистине благонравным видом Фу Юэ. Линь Мучжи поднял стоявший перед ним бокал и продолжил:
— Желаю династии Да Ци процветания и долголетия.
И точно так же, как в каком-нибудь телесериале, чиновники наперегонки подорвались со своих мест, подняли обеими руками винные кубки и, слегка согнувшись в пояснениях, хором повторили:
— Желаем Великой Ци процветания и долголетия!
Ощутив приятное воодушевление от того, как легко заставить всех плясать под свою дудку, Линь Мучжи вернул бокал на место и единым махом осушил крепкое вино.
Наступила суровая зима, к тому же во дворец пожаловал великий праздник, так что в чашах плескалось вовсе не мягкое персиковое вино, а отборное выдержанное зелье. Стоило сделать один уверенный глоток, как обжигающее послевкусие едва не заставило его закашляться.
К счастью, сирени внизу были слишком заняты демонстрацией удали при распитии спиртного и не заметили перемены в выражении лица Его Величества Императора. Лишь уголки губ Цзюнь Сяня, скрытые за широким рукавом, чуть заметно приподнялись.
Быстро справившись с собственным императорским лицом, Линь Мучжи молча приподнял бокал в сторону подданных и чинно опустился на сиденье. Официальная часть пира наконец началась.
Придворные музыканты обладали огромным опытом, и их слаженные мелодии звучали невероятно приятно. Сидевшие в центре зала танцовщицы превосходили одна другую в ослепительной красоте. Пёстрые шелка нарядов сплетались в причудливые узоры, от которых у Линь Мучжи рябило в глазах — поистине, руководство людьми требовало железной выдержки.
Внезапно мелодия изменилась: зазвучало одиночное гучжэн, протяжное и меланхоличное, а вскоре к нему присоединились и другие инструменты, слившись в удивительно гармоничный ансамбль.
Персиковые и изумрудные веера сошлись вместе, образуя форму нераспустившегося бутона. Многочисленные расписные поверхности выглядели как лепестки, а зелёные веера служили окружающими их листьями. Подобное зрелище доводилось видеть крайне редко.
Розовый многолепестковый цветок, напоминающий пион, стал медленно раскрываться лепесток за лепестком, и из самой его сердцевины постепенно показалось утонченное личико.
Безупречные черты лица, слегка вздернутые уголки глаз, между бровей красовался алый цветок с четырьмя лепестками, а ярко-желтое платье, богато расшитое золотыми нитями, привлекало к себе всеобщее внимание. Это лицо казалось до боли знакомым — перед ним предстала Знатная госпожа Вань, которую они не виделись уже целую вечность. По правде говоря, разлука действительно затянулась.
Желание этой женщины соперничать за императорскую благосклонность било через край. И хотя выглядело это и впрямь красиво, да и внимание Линь Мучжи как императора привлекло успешно, всё же сейчас шел официальный дворецкий пир, а не камерные семейные посиделки.
Пусть в династии Да Ци и не существовало чересчур строгих и непоколебимых правил, выставлять напоказ наложниц подобным образом не стоило.
Впрочем, если бы на ее месте оказалась героиня, всё выглядело бы иначе. Линь Мучжи помнил, что в оригинальном романе у Жун Юэ был похожий выход. Ах да, только вот в тот момент он, император, уже был мертв.
При этой мысли Линь Мучжи потерял всякое желание продолжать любоваться представлением.
К тому времени Цзюнь Сянь уже успешно сверг Хунцзун-ди и совершенно законно взошел на трон в качестве тридцатого правителя династии Да Ци, уверенно приведя государство к вершине процветания. В последующих главах героиня неизменно наслаждалась исключительным вниманием правителя, побеждала одну за другой прочих женщин гарема и жила долго и счастливо с Цзюнь Сянем.
Невзначай подняв голову, он бросил взгляд в определенную точку внизу и обнаружил, что Цзюнь Сянь куда-то исчез. Нахмурившись, он перевел взгляд на двери зала и как раз успел заметить мелькнувший краешек белоснежной одежды.
Цзюнь Сянь вечно облачался в белое.
Не удержавшись от вздоха, Линь Мучжи понял, что уже уделяет этому Цзюнь Сяню слишком много внимания, но всё равно ужасно захотелось сорваться следом. Ему не терпелось узнать, куда направляется этот человек и что затевает. Даже сознавая, что в нем проснулись какие-то неуместные чувства, Линь Мучжи упорно списывал всё на простое восхищение и издержки ролевой игры.
Мелодия смолкла, Знатная госпожа Вань протянула вперед руку, изящно завершив танец эффектным поклоном. Поза выглядела прекрасно и донельзя напоминала призыв к ласке. Тяжелым, потухшим взглядом Линь Мучжи смотрел на Знатную госпожу Вань, храня молчание, что, судя по всему, стало для нее полнейшей неожиданностью.
— Наградить.
Помолчав пару секунд, Линь Мучжи взял наполненный вином кубок и рассеянно бросил приказ, после чего единым глотком опустошил чашу с крепким напитком.
— Благодарю Ваше Величество!
Услышав слово награда, Знатная госпожа Вань вновь засияла от радости. Из-за огромного расстояния она попросту не могла разглядеть выражение лица Линь Мучжи, сидевшего на возвышении.
Вскоре музыканты заиграли вновь, и танцовщицы вернулись к своим па.
Посидев с каменным лицом некоторое время и бросив косой взгляд на оживленно беседующих Цзюнь Цзэ и Фу Юэ, он почувствовал непреодолимое желание поджать губы. Бесшумно поднявшись со своего места, он тем не менее привлек немало украдкой брошенных на него взглядов. Линь Мучжи твердо решил покинуть эту душную залу и выйти подышать свежим воздухом.
***
— Ванъе.
В полумраке дворцового коридора, рядом с темно-зелеными ветвями сосен и кипарисов, стояла одинокая фигура в белых одеждах. Черные, подобные туши волосы падали на плечи, а утонченные черты лица завораживали.
Услышав шаги, Цзюнь Сянь, закутанный в мягкое кроличье манто, медленно обернулся.
Какой-то высокий мужчина почтительно поклонился ему, но Цзюнь Сянь грубо схватил его за грудки, заставив выпрямиться против воли.
— Случалось ли в последние дни что-нибудь необычное?
В сиянии яркой луны улыбка Цзюнь Сяня почему-то веяла невыносимым холодом.
— Докладываю ванъе, всё было спокойно, — выпрямившись, с легким поклоном ответил мужчина.
— Лун И. Ты служишь мне уже довольно долго и прекрасно должен понимать, о чем стоит говорить и как именно это делать.
Этот ровный тон заставил Лун И испуганно вздрогнуть. Встретившись с ним взглядом на пару секунд, Цзюнь Сянь провел рукой по плечу подчиненного и шагнул мимо.
— Подчиненный виновен, — опустившись на одно колено перед тем местом, где только что стоял Цзюнь Сянь, Лун И отвесил глубокий поклон.
— Рядом с ним крутишься не ты один, надеюсь, подобное не повторится.
Бросив на ходу эту короткую фразу, Цзюнь Сянь удалился по тилкогому коридору, не оглядываясь. Лун И так и остался стоять в одиночестве, постепенно сжимая руки в кулаки.
Неужели доверие к нему и впрямь утрачено?
Вспомнив город Мушуан и слабый шлейф аромата драгоценной серой амбры, исходивший от того человека, Лун И нахмурился еще сильнее. Хотя он дал Линь Мучжи слово и ничего никому не рассказал, Цзюнь Сянь всё равно узнал о событиях той ночи.
И вправду, при том человеке состоял далеко не он один.
***
Линь Мучжи шел по усыпанной гравием дорожке, а главный евнух Со семенил следом.
Вообще-то, изначально он планировал лишь немного проветриться в одиночестве и заодно приглядеть за передвижениями Цзюнь Сяня, но противостоять полным слез фасолевидным глазенкам Главного евнуха Со, выражавшим готовность умереть на месте, если его не возьмут с собой, оказалось выше его сил. Тот еще причитал, мол, здоровье Вашего Величества до конца не окреппло...
Да сколько хрупкости может быть в мужчине? Он всего-навсего простудился, да к тому же по дороге выпил немало отваров, с чего бы ему до сих пор хворать?
За те полмесяца, что он отсутствовал во дворце, похолодало, и уже выпал снег, вот только дорожки вовсю успели расчистить слуги.
Родиной Линь Мучжи была центральная равнина: снег там выпадал, но любоваться им доводилось нечасто, да и тот лежал тонкой коркой, исчезая при первом же луче солнца. В городе Мушуан снега выпало вдоволь, однако по ряду причин насладиться им как следует ему так и не удалось.
Теперь же вид нетронутого толстого слоя снега в небольшом саду заставил его руки приятно зачесаться — ему так и хотелось ступить на эту белизну и послушать, как хрустит снег под ногами, ненадолго вернувшись в детство и позабыв о своем солидном возрасте.
— Главный евнух Со.
Остановившись, Линь Мучжи обернулся к слуге.
— Ваше Величество, вам нездоровится? — Главный евнух Со мгновенно извлек откуда-то грелку для рук и сунул ее Линь Мучжи, а в его мелких глазах читалось предельное беспокойство.
— Н-нет.
Не вынеся такого взгляда ребенка, Линь Мучжи взял обжигающе горячую грелку, покрутил ее в ладонях, лихорадочно соображая, как бы спровадить прилипчивого евнуха.
— Просто мне показалось, что на верхнюю одежду упала капля масла. Главный евнух Со, что же теперь делать?
Слегка наклонив голову, Линь Мучжи изобразил самое беспомощное выражение лица, в то время как в глазах его плясали веселые искорки.
— Ах, сейчас же... Но Ваше Величество, как же Со Фу посмеет оставить вас одного... — Главный евнух Со изобразил поклон, но не успел опуститься и наполовину, как резко вскинул голову и вопросительно заглянул ему в лицо.
— Ах ты ж малец!
Не удержавшись, Линь Мучжи щелкнул Со Фу по лбу, заставив того обиженно скривиться.
— Это же внутренняя часть императорского двора, что со мной тут может случиться! — Линь Мучжи сделал вид, что рассердился, и грозно выкатил глаза на Главного евнуха Со.
— Рабы не смеют ослушаться, я сию же минуту ухожу. — Со Фу надул губки, протянул императорский фонарь обеими руками Линь Мучжи и отвесил еще один поклон.
— Смотри далеко не уходи, — бросил евнух на ходу, обернувшись через пару шагов.
Улыбаясь, Линь Мучжи кивнул и проводил взглядом удаляющуюся фигурку Со Фу, пока та окончательно не скрылась из виду. Тяжело вздохнув, он наконец остался совсем один.
— Лун И?
Осторожно позвал он, но в ответ не раздалось ни звука.
Неужели его нет? Теперь он действительно остался один.
Оглядевшись по сторонам, он сделал шаг с расчищенной дорожки прямо в сугроб, укрывавший клумбы. Засохшую траву покрывал толстый слой снега, и стоило ступить на него, как казалось, будто вся дневная усталость испарилась.
Высоко подняв фонарь, он невольно шагнул вперед. Прежняя непроглядная тьма ночи под сиянием снега казалась теперь почти светлой.
Пройдя немного по тропинке, он почувствовал, что желание повосхищаться зимним пейзажем ничуть не угасло. Впереди Линь Мучжи заметил маленькую беседку. И хотя ему уже доводилось проходить мимо нее пару раз, он никогда не задерживался здесь по вечерам после снегопада.
Шаг за шагом приближаясь к цели, он услышал за спиной знакомый голос:
— Старший брат?
— А?
Замерши на мгновение, он медленно обернулся и увидел стоящего неподалеку Цзюнь Сяня — тот в своих неизменных белых одеждах замер под лунным светом, являя миру утонченные, словно с картины, черты лица.
— С чего это старший брат покинул пир?
http://bllate.org/book/35956/4454323
Готово:
