Готовый перевод His Unrivaled Beauty / Его красота не знает равных: Глава 16

— Да, — твердо ответил Вэнь Цзютянь. Он по-прежнему не оборачивался. — Поэтому я не хочу сотрудничать с тобой и тем более не хочу эту картину.

— Хорошо. — Фу Тяожань разжал пальцы, и картина с глухим стуком рухнула обратно на стол.

Застывшее выражение лица человека на холсте казалось то обиженным, то растерянным, но в конце концов он был всего лишь лишенным воли полотном, которым оставалось лишь помыкать, будучи не в силах сделать хоть что-то.

В этот момент Фу Тяожань с бесстрастным выражением лица схватил бутылку красного вина, которую Вэнь Цзютянь только что оставил на столе. Меньше получаса назад Вэнь Цзютянь, оскалившись, грозился разбить её о голову Фу Тяожаня.

Пхысь! Ш-ш-ш…

Густой винный запах взорвался в воздухе, и кончик носа Вэнь Цзютяня дернулся. Он в сомнениях слегка повернулся назад и увидел, как холодное красное вино из наклоненной бутылки в руках Фу Тяожаня наперегонки хлынуло на лежащую на столе картину.

Роза, Белый лебедь, Красавец.

— Ты что творишь?! — испуганно воскликнул Вэнь Цзютянь и инстинктивно бросился помешать. Поднять саму картину он не мог, поэтому оставалось только попытаться вырвать из рук бутылку, но Фу Тяожань лишь лениво приподнял ее повыше.

Журчащая красная жидкость падала из узкого горлышка, словно пугающий кровавый водопад, и наконец с тихим треском брызгала во все концы полотна.

— Ты же сам не хотел её, — сейчас Фу Тяожань был точь-в-точь как змеевидное кольцо на его пальце — холодный и ослепительно прекрасный. — Я уничтожил её за тебя.

Вэнь Цзютянь запрыгнул на стул и, схватив Фу Тяожаня за руку, попытался отобрать бутылку. Однако Фу Тяожань держал её мертвой хваткой, а его отрешенный взгляд в этот момент казался пугающим.

Пятна красного вина на свитке походили на засыхающие следы крови. Фу Тяожань резким движением выдернул руку и со всего маху швырнул пустую бутылку в стену неподалеку.

Осколки стекла разлетелись во все стороны, и комнату снова наполнил громкий треск.

Все те, кто больше получаса пил чай за дверью, теперь входили в комнату с опаской.

Было совершенно очевидно, что еще одна бутылка вина пала смертью храбрых, но оставалось загадкой, при каких именно обстоятельствах она принесла себя в жертву.

Фу Тяожань и Вэнь Цзютянь сидели за столом по разные стороны, разделенные тремя путями, и молчали.

Жэнь Кэе первым заметил картину на столе:

— Это…

— Роза Белый лебедь Красавец! — Ли Кай от ужаса чуть не выронил глаза из орбит и забормотал бессвязно: — Эт-то, эт-то, эт-то, как же так…

— Я пролил, — голос Фу Тяожаня звучал сдавленно, и он не желал тратить на пустые слова ни единого лишнего звука.

Присутствовавшие за столом переглянулись. Разумеется, в это не поверил никто.

Даже Фу Увэнь подсознательно и потрясенно посмотрел на Вэнь Цзютяня — безумство происходящего превосходило все его ожидания.

Вэнь Цзютянь хранил упорное молчание, не встречаясь ни с кем взглядом. Он упрямо опустил глаза, источая ауру полного нежелания с кем-либо сближаться.

— Да как же… — Ли Кай бросился к Вэнь Цзютяню, бормоча так, будто собирался грохнуться в обморок. — Один и один десятая…

— Теперь права на неё принадлежат мне, — перебил его Фу Тяожань. — Всего лишь обычная картина, ничего особенного.

— Погодите, вы что, совсем — Ли Кай огляделся по сторонам и проглотил вторую половину фразы.

Слишком попустительски.

Вэнь Цзютянь не оправдывался ни единым словом. Камер наблюдения здесь не было, и никто бы не поверил, что Фу Тяожань сам уничтожил собственное полотно, к тому же за Вэнь Цзютянем уже давно закрепилась слава безумца.

Каждый непременно решил бы, что это Фу Тяожань безгранично потакает Вэнь Цзютяню и прощает ему любые выходки.

В комнате воцарилась зловещая тишина, казалось, даже свет застыл на месте.

— Хватит всем стоять столбом, садитесь же, — Жэнь Кэе снова вызвался сгладить углы. Он с улыбкой произнес: — Ранее учитель Фу говорил, что эта картина — глупость, которую он совершил, и она не стоит упоминания; тогда я думал, что учитель Фу просто кокетничает, а оказалось, он говорил серьезно.

— ………

Фу Увэнь бросил косой взгляд на картину и судорожно втянул воздух. Подойдя к Вэнь Цзютяню, он уже собирался сесть, но вдруг в ужасе отпрянул.

— Вэнь Цзютянь, твоя нога!

Лишь в этот момент кто-то уловил в воздухе едва заметный запах крови.

Холодные брови Фу Тяожаня наконец нахмурились:

— Что случилось?

Фу Тяожань встал и подошел к Вэнь Цзютяню, только чтобы обнаружить, что сияющая на полу красная жидкость — вовсе не вино, а всё еще не остывшая кровь. Стул, ножки стула… всё было в крови, просто на фоне алого лака это бросалось в глаза не сразу.

Вэнь Цзютянь, которому в бедро вонзился острый осколок стекла, сидел неподвижно. Он не издал ни звука и даже не поморщился.

— Только что… — Вэнь Цзютянь холодно усмехнулся. Ему было лень объясняться. — Когда бутылка разбилась, меня случайно задело.

— Я вызываю скорую, — Фу Увэнь достал телефон.

Однако Фу Тяожань уже присел на корточки. Не говоря лишних слов, он действовал быстро и решительно — словно собирался взвалить на плечо мешок с рисом, — и попытался поднять Вэнь Цзютяня на руки.

Вэнь Цзютянь отвесил Фу Тяожаню звонкую пощечину.

В комнате уже почти не осталось тех, кого это могло бы сильно удивить.

В конце концов, это же Вэнь Цзютянь. Что бы он ни выкинул, удивляться не стоило.

Фу Тяожань с каменным лицом снес этот удар. Не произнеся ни слова, он подхватил Вэнь Цзютяня на руки и направился к выходу:

— Фу Увэнь, веди машину.

Вэнь Цзютянь, волей-неволей устроившись на руках у Фу Тяожаня, не сопротивлялся. Ему показалось, что он уловил исходящий от Фу Тяожаня запах — холодный металлический оттенок, сложный и иллюзорный. Он принадлежал Нью-Йорку — Готему без Бэтмена.

Фу Тяожань как-то сказал, что Нью-Йорк — самый лишенный свободной воли город из всех существующих. Он пассивно вбирает в себя всё на свете, являясь уменьшенной копией и отражением остального мира; это гибридное чудовище с глянцевой оболочкой, в котором переплелись бесчисленные проявления роскоши и грязи, обаяния и зла.

То же самое было и с Фу Тяожанем. Ненасытный в своих желаниях и притягательный; он манит тебя, околдовывает, а в конце концов — калечит.

Ближайшая больница находилась в пятнадцати минутах езды, в ее травмпункте Вэнь Цзютяню наложили на бедро четыре шва и оставили на ночь под наблюдением.

— Пациенту в ближайшие дни нужно быть осторожнее, избегать натяжения швов и не употреблять сырую или острую пищу, — напутствовал врач перед уходом. — Сегодня ночью лучше кому-нибудь остаться с ним.

— Я останусь, — вызвался Фу Увэнь. Затем он перевел взгляд на Фу Тяожаня: — А тебе нужно вернуться и забрать свою картину. Пусть даже залитое вином, это всё же всемирно известное произведение искусства за сто десять миллионов.

http://bllate.org/book/36123/4480912

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь