Готовый перевод I Won't Date Alphas / Я не встречаюсь с Альфами: Глава 16

Минь Цзиньмо на этот раз отличался от первых двух разов: между ними не было прежней полной отчужденности, когда они просто предавались близости. Сейчас Минь Цзиньмо сидел в полулежачем положении на шезлонге, облаченный в шелковый халат с вышитым звездным узором, и сквозь стеклянную крышу оранжереи смотрел на звездное небо.

Лун Сянь вошел в дверь и с первого же взгляда понял, где находится. Это был тот самый люкс, в котором жил Минь Цзиньмо.

Данные апартаменты являлись самыми большими во всей вилле. Поскольку это место изначально предназначалось для отдыха, хотя комната и считалась главной спальней, ее часто использовали для приема особо важных гостей.

Западную и южную стороны спальни соединяла большая терраса, которую застеклили, превратив в оранжерею. Она отлично подходила для любования пейзажами, защищая при этом от сильных морских ветров.

В этот момент Минь Цзиньмо как раз сидел в обращенной к югу и морю оранжерее. Окна были распахнуты, и легкий морской бриз колыхал полупрозрачные занавески.

Заметив появление Лун Сяня, Минь Цзиньмо повернул голову в его сторону и позвал:

— Лун Сянь.

Каким бы странным ни казалось происходящее, Лун Сянь понял, что не в силах сопротивляться этому зову. Он подошел ближе, и когда Минь Цзиньмо протянул к нему руку, перехватил ее, присел боком на кушетку, на которой тот располагался, и склонился, чтобы поцеловать.

Минь Цзиньмо страстно ответил на поцелуй, и они предались нежности посреди этой оранжереи под дуновением мягкого морского ветра.

Им не нужны были слова — хватало и того, что они наслаждались близостью без каких-либо преград. Если бы дело происходило не во сне, то даже такой прямой и открытый человек, как Лун Сянь, вряд ли осмелился бы так просто вольности с Минь Цзиньмо, который и вовсе не позволял кому бы то ни было прикасаться к себе.

Побыв в объятиях друг друга какое-то время, они поняли, что кушетка слишком мала и для двоих взрослых мужчин никак не подходит. Лун Сянь хотел поднять Минь Цзиньмо и перенести на кровать. Стоило ему только протянуть руки и попытаться подхватить того под коленями, как Минь Цзиньмо сопротивлением дал понять, что вовсе этого не желает.

Такое происходило впервые: во сне Минь Цзиньмо выказывал нежелание продолжать. Стоило ему отказаться, как Лун Сянь уже не мог настаивать — поднять его на руки оказалось невозможно. Очевидно, что в этом сне именно Минь Цзиньмо играл главную роль, и никто другой не мог ничего контролировать.

Лун Сянь снова подался вперед, прильнув к губам Минь Цзиньмо, легко коснулся пальцами его красивых ушей и мягко спросил:

— Что такое?

В ночной темноте сине-зеленые глаза Минь Цзиньмо завораживали туманным блеском. Когда он смотрел на людей холодным взглядом, от него веяло отстраненностью и таким давлением, словно на тебя взирал небожитель. Но сейчас во взоре читалось столько нежности, что казалось, будто тонешь в бескрайнем небе и бирюзовом озере.

Минь Цзиньмо тихо произнес:

— Побудь со мной просто так, сегодня я больше не хочу.

Лун Сянь чувствовал, что вполне еще полон сил, да и проводить с ним ночи в постели до самого утра его бы вполне устраивало — он бы постарался как следует.

Если раньше в глубине души он считал происходящее жутковатой аномалией, то теперь вдруг испугался, что раз его удостоили милости всего дважды, неужели он уже впал в немилость? Неужели он больше не сможет проникать сюда во сне, чтобы составить ему компанию? И что делать, если в мир снов путь будет закрыт? Судя по тому, как всё выглядело днем, сам Минь Цзиньмо, похоже, даже не подозревал, что влияет на чужие сновидения. Неужели в будущем он больше не собирается воздействовать на него? Или же этот процесс всё-таки подчинялся воле Минь Цзиньмо, хотя тот и сам не до конца осознавал происходящее, влияя на всё бессознательно?

Это звучало как гром среди ясного неба!

Даже во сне Лун Сянь, еще не разобравшийся в истинных причинах происходящего, мгновенно растерялся и встревожился.

Впрочем, какими бы ни были его внутренние мысли, во сне он сохранял присущие ему манеры и неизменное самообладание.

— Хорошо, — отозвался Лун Сянь и остался сидеть рядом с Минь Цзиньмо.

После недавней близости воротник халата на Минь Цзиньмо немного раздвинулся, обнажив ключицы и полоску кожи на груди. Как и говорили окружающие, Минь Цзиньмо был бел и изящен настолько, что походил на высеченную из камня статую божества, в которой почти не ощущалось ничего человеческого.

В предыдущих двух снах, находясь под влиянием управлявшего сновидением Минь Цзиньмо, Лун Сянь, хоть они и предавались страсти, так и не смог толком рассмотреть его. А может, и рассматривал, но после пробуждения от зрительных впечатлений почти ничего не осталось — в памяти запечатлелись лишь невероятно яркие ощущения.

На этот раз всё было иначе: Лун Сянь заметил, что когда пелена охватившего его желания слегка рассеялась, другие впечатления стали куда отчетливее.

Он легко провел пальцами по белоснежной и точеной шее Минь Цзиньмо, опускаясь ниже, коснулся его ключицы и неожиданно обнаружил прямо под ней крошечную коричневую родинку. На фоне безупречно белой кожи она выглядела невероятно отчетливо и дразняще.

Не удержавшись, Лун Сянь наклонился и поцеловал его в ключицу. Он думал, что Минь Цзиньмо рассердится, но, судя по всему, пока дело не доходило до полноценной близости в постели, подобные прикосновения и поцелуи того ничуть не тяготили.

Лун Сянь снова попытался поцеловать его, но Минь Цзиньмо потянул за края халата, запахивая его, и с легкой жалобой произнес:

— Что-то прохладно стало, давай вернемся в постель.

Лун Сянь был потрясен до глубины души — надо же, его снова пригласили в кровать.

— Я отнесу тебя, — поспешно предложил он.

Он также прекрасно понимал: стоит им снова уснуть здесь, во сне, как в реальности они почти наверняка проснутся.

Какое же это сладкое и в то же время мучительное приглашение.

Лун Сянь уже собирался поднять Минь Цзиньмо на руки, как вдруг они оба услышали доносившийся издалека плач.

Этот звук заставил Лун Сяня мгновенно напрячься, и он инстинктивно прижал Минь Цзиньмо к себе, защищая, но тот лишь оттолкнул его руку.

Плач не прекращался. Минь Цзиньмо босиком сошел с кушетки и направился к окну. Лун Сянь последовал за ним, и оба увидели в стороне моря мерцающие точки света — звук доносился именно оттуда.

Нахмурившись, Лун Сянь спросил:

— Что это?

Больше всего его волновало, почему подобное вообще появляется в его сне.

До сих пор Лун Сянь, хоть и считал происходящее странным, полагал, что это лишь порожденное влиянием Минь Цзиньмо сновидение. Он никак не ожидал, что в этом сне могут объявиться кто-то еще, да еще и в декорациях настоящего фильма ужасов.

Минь Цзиньмо тоже нахмурился и тихо ответил:

— Не знаю.

В его голосе всё еще слышались мягкие нотки недавней страсти. Помолчав, он добавил:

— Пойдем взглянем.

— Но это же в открытом море, как мы туда попадем? — возразил Лун Сянь.

Минь Цзиньмо протянул ему руку. В замешательстве Лун Сянь ухватился за нее, и в тот же миг Минь Цзиньмо, словно невесомая птица, легко, босиком шагнул на оконную раму и побежал по воздуху так, будто под ногами была твердая земля, увлекая Лун Сяня за собой «в полет» к светящимся точкам над морем.

Чувствуя, как всё вокруг становится всё более сюрреалистичным, Лун Сянь подумал: неужели это всё еще его собственный сон?

Почему ему снится подобное?

Однако размышлять было некогда: Минь Цзиньмо уже мчал его вперед, и в одно мгновение они преодолели по воздуху несколько километров. Оказавшись над морем, они увидели, что темные и бурлящие внизу волны покрыты переливчатым сиянием. Морские обитатели, источая мягкий свет, кружили и резвились в воде, будто откликаясь на появление парящего в небесах Минь Цзиньмо.

Всё это выглядело пугающе и в то же время завораживающе прекрасно. Лун Сянь невольно подумал: неужели это и есть обитель божеств?

Впрочем, что бы ни происходило в морской пучине, плач не смолкал, причем громкость звука оставалась прежней, словно расстояние никак на него не влияло.

На водной глади Лун Сянь заметил яхту. Сама она не излучала света и угадывалась лишь как темный силуэт, очерченный свечением морских существ, так что ему потребовалось напрячь зрение, чтобы разглядеть ее.

На палубе мерцало с десяток огоньков, и один из них испускал тот самый плач.

Минь Цзиньмо резко рванул Лун Сяня за собой, камнем бросаясь вниз, подобно орлу, пикирующему на добычу. Лун Сянь физически ощутил мощнейший прилив силы.

Эта колоссальная энергия исходила не только от увлекающего его за собой в стремительном падении Минь Цзиньмо, но и ощущалась как сопротивление какого-то невидимого барьера, который они пробивали насквозь.

В самый последний момент Лун Сянь успел рассмотреть то, что происходило на яхте. Зрелище не стало для него неожиданностью: на судне шла вечеринка. Разве могло что-то хорошее и законное происходить на яхте, тайком вышедшей в море посреди ночи?

Не иначе как разврат, азартные игры или наркотики.

Лун Сянь еще не успел разглядеть, кому именно принадлежал плач, как в этот же миг мощная волна сопротивления преградила им путь, в голове помутилось, и сознание полностью погасло.

***

Лун Сянь открыл глаза и почувствовал легкую головную боль.

Плотные шторы на окнах были плотно задернуты.

Он лежал в постели. Кондиционер работал на полную мощность, но укрываться было нечем, и он проспал так всю ночь.

Полежав пару секунд с остекленевшим взором, Лун Сянь вспомнил события вчерашнего ночного кошмара.

Внезапно содрогнувшись от испуга, он резким движением вскочил с кровати и с помощью пульта управления раздвинул шторы.

Стоило стеклянным стенам в два человеческих роста открыться, как в комнату хлынул утренний свет из восточного окна, вмиг залив помещение ярким сиянием.

Солнце оказалось настолько ослепительным, что ему пришлось прищуриться.

Скинув одеяло, Лун Сянь взглянул на часы — было чуть за семь утра.

Он вышел на выходящую на юг террасу и скосил глаза на солнечную веранду апартаментов Минь Цзиньмо. Именно в той оранжерее они прошлой ночью предавались нежности во сне.

Окна оранжереи были распахнуты настежь, белые занавески тихонько покачивались на ветру, однако разглядеть, находится ли Минь Сяньмо в комнате или спальне, отсюда было невозможно.

Тогда Лун Сянь перевел взгляд на далекую морскую гладь. Он отчетливо помнил, как во сне Минь Цзиньмо вел его за собой, шаг за шагом перенося по воздуху к открытому морю, полному светящихся живых существ.

Сейчас же море искрилось в лучах утреннего солнца, выглядя совершенно иначе, чем в ночном видении.

На воде покачивались яхты и рыбацкие суда. Только вот было неизвестно, являлись ли корабли из ночного сна реальными судами и существовало ли то место на самом деле.

Лун Сянь не мог наверняка сказать, была ли та ночная сцена обычным сном под влиянием Минь Цзиньмо, или же это оказалось некое измерение, вместившее в себя их обоих и даже какие-то иные духовные сущности, не имеющее к снам никакого отношения.

В конце концов, в том мире действительно мерцало столько огоньков.

Найти ответы на основе одних лишь догадок и рассуждений не получалось.

В этот момент пришло сообщение от Цинь Юя. Тот спрашивал, проснулся ли он и почему до сих пор не спустился завтракать, торопя присоединиться к остальным, ведь на утро было запланировано посещение пляжа Университета Байлун для игры в мяч.

Лун Сянь понятия не имел, до скольки вчера веселились Цинь Юй и остальные, раз они уже в седьмом часу утра принялись названивать.

http://bllate.org/book/36161/4486654

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь