Готовый перевод Seasonal ABO Ginger Taro / Аромат амбиций: Как стать злодеем, когда ты — плаксивый Альфа: Глава 16

Ин Сюй отмахнулся: Нет, у меня дома ребенок.

Гуань Чжихэн слегка приподнял бровь. Возможно, из-за пелены кофейного пара, но мужественный профиль Ин Сюя показался ему сейчас чуть мягче, чем обычно.

— Никогда об этом от тебя не слышал, — заметил Гуань Чжихэн.

Ин Сюй улыбнулся, но отвечать не стал, а вместо этого перевел тему: — Я загрузил данные за прошлую неделю на общую почту, ты смотрел?

— Смотрел, — Гуань Чжихэн отпил кофе. — Сделано великолепно, даже профессор не скупился на похвалу. Я работаю под его началом уже пять лет, но еще ни разу не слышал, чтобы он так хвалил меня.

— Нет, — Ин Сюй сел на свое рабочее место и, наклонившись, нажал кнопку включения системного блока. — Я еще слишком молод и неопытен, профессор просто меня поощряет.

— Он не из тех наставников, что раздают поощрения просто так, — возразил Гуань Чжихэн. — Ты действительно все сделал отлично, у тебя большой талант.

Ин Сюй улыбнулся: — Старший товарищ мне льстит.

Гуань Чжихэн едва заметно повел носом, уловив исходящий от Ин Сюя тончайший, почти неуловимый запах. Это был не запах перекиси водорода из лаборатории и не естественный аромат чая, присущий феромонам самого Ин Сюя. Это были феромоны другого Альфы — настолько слабые, что невозможно было понять, кому именно они принадлежат.

Он сжимал в одной руке кофейную чашку, а другую держал в кармане белого халата. Кончики пальцев касались двух тонких листков бумаги. Один из соседей Гуань Чжихэна по комнате состоял в отделе по внешним связям студенческого совета и договорился о спонсорстве с кинотеатром. Ему выдали кучу бесплатных билетов, один он отдал Гуань Чжихэну, а тот попросил еще один.

Гуань Чжихэн, с которым такое случалось крайне редко, почувствовал легкое волнение. Он неловко закусил губу, а через мгновение произнес: — В пятницу вечером свободен?

— А? — Ин Сюй повернул голову. — У тебя какое-то дело ко мне?

— Ничего особенно важного. Сейчас в прокате идет фильм об эпохе Возрождения, — сказал Гуань Чжихэн. — В прошлый раз я видел, что ты брал в библиотеке книгу о европейском Возрождении, подумал, что тебя может заинтересовать эта тема.

Ин Сюй для приличия задумался на пару секунд, а затем извиняющимся тоном ответил: — В пятницу вечером у меня репетиторство, время уже согласовано с родителями ученика, некрасиво будет отказываться.

— Ну ладно, — Гуань Чжихэн пожал плечами, делая вид, что ему все равно. — Похоже, мне придется отправиться в эпоху Возрождения в одиночку.

Это был уже не первый раз, когда он приглашал Ин Сюя, и не первый раз, когда получал вежливый отказ. Конечно, он был разочарован, но уже привык к этому.

Ин Сюй был человеком безупречным. На первый взгляд, с ним было легко ладить, в нем совершенно отсутствовала свойственная парням его возраста суетливость, он был вежлив и обходителен со всеми. Любой, кто хоть раз общался с Ин Сюем, неизменно описывал его одним и тем же выражением: «словно весенний ветер».

Быть приятным для всех означало не выделять никого и не проявлять особого интереса. За последний год количество парней и девушек — Альф, Бет и Омег, — которые оказывали Ин Сюю знаки внимания, могло заполнить целый актовый зал. Но Ин Сюй не давал ни единого шанса, словно у него вообще не было никаких предпочтений.

Если ему писали любовные письма, он их читал, а после вежливо извинялся. Если ему подсовывали подарки, он их принимал, а затем тут же относил в пункт приема пожертвований при студенческом совете. Если ему признавались в любви в лицо, он не выказывал раздражения, внимательно выслушивал рассказ о том, как сильно бьется сердце при виде него, а затем говорил, что услышал все, что нужно, и просил больше не тратить на него свое внимание.

На форуме медицинского университета уже больше года висела популярная тема: гадания на тему идеального типа Ин Сюя, лучшего студента кафедры патофизиологии. Кто-то даже шутил, подозревая, что Ин Сюй на самом деле искусственный интеллект, и вместо сердца у него под грудью спрятан холодный микрочип.

Гуань Чжихэн бросил взгляд на Ин Сюя и подумал: надо стараться дальше. Он не верил, что у Ин Сюя нет ни одного изъяна. Стоит только найти трещину, и можно взломать даже самую твердую оболочку.

Тем временем Ин Сюй достал телефон и открыл поисковик.

Когда Гуань Чжихэн упомянул фильм, он вспомнил, что Бай Чжицзин вчера ворчал о том, что хочет посмотреть какой-то фильм — про инопланетные битвы или что-то в этом роде.

Он поискал в сети: помимо документалки об эпохе Возрождения, там была и научная фантастика. Даже по постеру было понятно, что фильм — дешевка, слишком пестрый и нелепый.

Ин Сюй хмыкнул: Бай Чжицзин как раз любил подобную чепуху.

Покачав головой, он добавил этот фильм в список избранного.

— Цзин'эр, — Сун Баобэй ткнул Бай Чжицзина ручкой в плечо и прошептал: — Пойдешь на «Вторжение людей-ящеров»?

Бай Чжицзин, пряча под партой карманную консоль, был слишком занят, чтобы отвечать: — Отвали, не мешай!

Сун Баобэй скривил губы, мельком взглянув на экран игры: — Ты же сейчас проиграешь...

— Не дождешься!

Бай Чжицзин был полон уверенности. Сделав серию виртуозных движений, он заставил своего персонажа выполнить кульбит на 720 градусов, после чего тот с характерным звуком сорвался в пропасть.

Игра окончена.

— ...Это все из-за тебя, накаркал! — огрызнулся Бай Чжицзин на Сун Баобэя и тут же начал новый уровень.

Учитель литературы, стоявший у доски, видел все их уловки. Он постучал пальцем по доске и вызвал: — Сун Баобэй, отвечай. Прочитай наизусть первый абзац «Лунной ночи в пруду лотосов».

— А? — Сун Баобэй опешил. — Я?

— Да, именно ты, вставай, — кивнул учитель.

Бай Чжицзин злорадствовал, уткнувшись в парту и беззвучно смеясь, сотрясаясь плечами.

Сун Баобэй почесал голову, затем почесал задницу и осторожно проговорил: — Я как рыбка в твоем пруду с лотосами?

Весь класс разразился хохотом, а Бай Чжицзин смеялся громче всех, хлопая по столу и топая ногами.

— Почему бы тебе не запеть! — учитель литературы закатил глаза от злости и перевел взгляд. — Бай Чжицзин, раз ты такой самоуверенный, прочитай-ка нам сам.

Теперь пришла очередь Бай Чжицзина теряться.

— Учитель, если я прочитаю, он никогда ничему не научится, пусть лучше сам попробует, — сказал Бай Чжицзин. — Нужно развивать в нем навыки самостоятельного обучения.

— Не скромничай, — учитель хлопнул по кафедре. — Давай ты.

— Сейчас двадцать первый век, — пробормотал Бай Чжицзин, — почему вы все еще практикуете коллективную ответственность?

Учитель литературы был так зол, что даже усмехнулся: — Значит, по-твоему, я тебя вызвал несправедливо?

— Не то чтобы несправедливо, просто некрасиво, — объяснил Бай Чжицзин. — Мы с ним с детства вместе, как братья. Если уж вызвали его, лучше не вызывать меня. Если поползут слухи, это же подпортит вашу репутацию. Что, если люди скажут, что вы мелочный человек?

— Я прошу тебя всего лишь прочитать текст, — учитель литературы, сбитый с толку этой тирадой, потерял нить разговора. — И я стал мелочным?

Бай Чжицзин кивнул: — Именно это я и имею в виду. Вина не распространяется на близких. Если он ошибся, вы можете наказать его, не надо втягивать других невинных людей.

— Хватит болтать! — учитель литературы швырнул в него мелок. — Читай!

На этот раз настала очередь Сун Баобэя хихикать в сторонке.

Бай Чжицзин вздохнул и принял важный вид: — Под чистым лунным светом зеленые листья лотоса колышутся на ветру, словно юбка юной девушки, а может, как браслет прекрасной красавицы. Легкий ветерок доносит тонкий аромат, этот дурман кружит голову, словно перенося в сказочную страну...

Он читал с таким чувством, что, не прислушавшись, трудно было заметить подвох. Лицо учителя литературы темнело с каждым словом, и он громко прервал ученика: — Что это за бред! Это разве «Лунная ночь в пруду лотосов»?!

— Неужели? — Бай Чжицзин округлил глаза, изображая невинность. — Я что-то перепутал? Не может быть! Я вчера раз десять учил, точно «Лунная ночь в пруду лотосов».

— Тогда скажи-ка мне, — холодно усмехнулся учитель, — из какой книги ты это учил?

— Из сборника лучших сочинений для экзамена, — ухмыльнулся Бай Чжицзин. — Я много чего знаю наизусть.

Учителя перехватило дыхание, он на несколько секунд замолчал, а потом швырнул учебник на стол: — Ладно, это программа старшей школы, можно понять, что ты не справился. Проверим знания средней школы, это-то ты должен помнить?

Этот подготовительный класс был переходным этапом между средней и старшей школой, чтобы закрепить старое и подготовиться к новому материалу.

Бай Чжицзин ударил себя в грудь: — Спрашивайте!

Учитель спросил: — Девушка из Шан не ведает горя утраты родины... какая следующая строка?

— Просто, — Бай Чжицзин задрал подбородок. — За рекой поют цветы «хоутинхуа».

— Неплохо, — учитель прищурился и улыбнулся. — А предыдущая строка?

— ... — Бай Чжицзин замер.

— Два дня прогулов, домашнее задание не сделано, на уроке занимаешься ерундой, — холодно сказал учитель. — Придется все-таки вызвать твоих родителей.

— Нет! Я знаю эту строку! — Бай Чжицзин тут же поднял руку. — Это ведь «Девушка из Шан не ведает горя утраты родины», я знаю, что было до нее!

— Ну говори, — учитель уставился на него. — Если ответишь, я не буду звонить твоему отцу.

— Предыдущая строка — это... — Бай Чжицзин сглотнул слюну и звонко выпалил: — Как говорится!

Глава 15. Капуста в поле

— Марш в мой кабинет! — рявкнул учитель литературы.

Бай Чжицзин недовольно скривился, медленно побрел к выходу и, заметив, что Сун Баобэй не идет следом, обернулся и поманил его: — Иди сюда!

— Ц! — Сун Баобэй, съежившись под партой, активно замигал глазами: — Учитель меня не звал!

— Учитель! — крикнул Бай Чжицзин. — Сун Баобэй сказал, что он тоже прогуливал. Мы с ним братья, если наказывать, то обоих!

— Твою ж! — Сун Баобэй высунул голову и запальчиво заспорил: — Ничего я не...

— Ничего он! — учитель литературы ударил по столу. После напоминания Бай Чжицзина он наконец вспомнил, что под партой еще кто-то есть. — Ты тоже, живо за мной!

Бай Чжицзин повеселел: — Справедливы и беспристрастны, вы настоящий Бао Цинтянь наших дней!

— Хватит мне тут льстить! — хмыкнул учитель литературы. — Быстро за мной!

— Учитель, — Сун Баобэй попытался сопротивляться, — разве мы не говорили, что в двадцать первом веке не принято практиковать коллективную ответственность?

— Ты прогуливал или нет? — спросил учитель литературы.

Сун Баобэй замялся и не смог вымолвить ни слова.

http://bllate.org/book/36197/4492555