Готовый перевод The Infinite Box / Коробка бесконечности: Врата в иную реальность: Глава 16

Здесь нереальность.

Сяо Сюн с улыбкой тряхнула конским хвостом: — Верно, в первый же день после пробуждения я поняла, что это нереальность.

Ши Тун едва слышно кашлянул и тут же отвернулся, страшно боясь, что кто-нибудь узнает о его прежнем опыте перерождения, растраченных на припасы накоплениях и прочих неловких вещах.

Обменявшись ключевой информацией, они слегка прониклись друг к другу доверием.

В половине десятого Мяо Чэнь предложил: — Давайте сначала вернемся.

Ни у кого не возникло возражений — в конце концов, объем информации для осмысления за сегодняшней вечерний сеанс беседы оказался несколько запредельным, и каждому требовалось хорошенько всё переварить.

Они друг за другом протиснулись через узкий проход, заставленный полками так, что пройти мог только один человек. Шдшая первой медсестра толкнула стеклянную дверь, но та не открылась и с трех попыток.

Нахмурившись, она снова и снова подергала за ручку и, обнаружив, что та намертво застыла на месте, изменилась в лице.

— Кажется, нас заперли изнутри.

Ши Тун тут же бросился вперед, размял плечи и попытался с разбегу выбить дверь телом. Однако стеклянная дверь лишь слегка завибрировала, а железная ручка сидела в раме как влитая, не поддаваясь ни малейшему усилию.

Доктор Ляо повернулся к Сяо Сюн: — Кто-нибудь преследовал тебя по дороге сюда?

Сяо Сюн подумала и покачала головой: — Нет, в такой поздний час на улице почти никого не было. Если бы за мной кто-то намеренно следил, я бы точно заметила.

Видя, что дверь никак не открывается, медсестра встревожилась: — Что же нам теперь делать?

Ши Тун потер руки и сплюнул на пол.

— А ну отойдите все, я сейчас вышибу эту дверь!

Все тут же отступили на несколько шагов назад, наблюдая, как Ши Тун без труда подхватывает с полки полутораметровый керамический лоток для домашних животных и без малейших колебаний со злостью швыряет его в стеклянную дверь!

С громким грохотом керамический лоток разлетелся вдребезги...

А стеклянная дверь осталась цена и невредима.

Ши Тун вытаращил глаза так, что они чуть не вылезли из орбит. Осторожно приблизившись, он дохнул на стекло и ткнул в него пальцем.

— Это часом не отечественное закаленное стекло?

Сяо Сюн не удержалась и прыснула: — Дядя, а у тебя ведь есть задатки комика.

Медсестра тоже улыбнулась шутке Ши Туна, и преждевременно нервная, гнетущая атмосфера немного разрядилась.

Ши Туну, не сумевшему открыть дверь на глазах у двух девушек, было немного стыдно, и он с новым упорством принялся ковыряться в замке.

Он ловко извлек из кармана складной швейцарский нож, опустился на колени и долго ковырял им металлическую замочную скважину, но лезвие наотрез отказывалось в нее лезть. Металл покрылся царапинами, но замок не сдвинулся ни на миллиметр. В следующее мгновение Ши Тун принялся шарить по узкой деревянной кромке двери, пытаясь взломать ее с угла. Короче говоря, после всех этих манипуляций он до того вспотел и раскраснелся от усталости, а стеклянная дверь продолжала стоять как ни в чем не бывало.

Если даже богатырская сила Ши Туна оказалась бессильна против этой двери, то выбраться наружу сегодня ночью, похоже, не светило.

Мяо Чэнь прислонился к стене и уже окинул взглядом этот маленький зоомагазин, пытаясь отыскать местечко, где можно будет лечь и уснуть.

— Раз мы не можем выйти, не стоит тратить силы попусту. Останемся-ка мы здесь на ночлег.

Доктор Ляо пресек дальнейшие попытки Ши Туна взломать дверь. Похоже, людям медицинской профессии были свойственны лидерские качества: он одновременно успокаивал остальных и четко раздавал указания: — Мы, трое мужчин, будем по очереди дежурить ночью, а девушки спокойно поспят. Это всего лишь одна ночь, не стоит излишне тревожиться и переживать за свою безопасность. Раз мы держимся вместе, индекс безопасности только вырастет, а вероятность непредвиденных происшествий снизится.

Услышав слова доктора Ляо, растерянность на лице медсестры мгновенно исчезла. Она доверчиво улыбнулась и горячо поддержала его: — Доктор Ляо дело говорит, давайте послушаемся его.

Сяо Сюн равнодушно кивнула, а Ши Тун скрестил руки на груди и уставился на Мяо Чэня.

Почувствовав на спинах четыре пары глаз, Мяо Чэнь очнулся от задумчивости.

— Хорошо, я не против.

Доктор Ляо поправил очки и распорядился, чтобы все поискали среди скудного ассортимента магазина мягкие и плотные вещи, которыми можно было бы застелить холодный кафельный пол, а тяжелую работу по перетаскиванию столов и стульев поручил Ши Туну.

Действуя очень слаженно и быстро, они соорудили из шести стульев две импровизированные кроватки, застелили их ковриками для животных и уступили эти относительно удобные места медсестре и Сяо Сюн.

Затем общими усилиями они отодвинули в сторону столы и стеллажи, уложив на кафельном полу с десяток кошачьих и собачьих лежанок. Пусть они и различались по форме и размеру, и были неровными, но на двоих места худо-бедно хватало. Оставшееся пространство застелили разобранными упаковками пеленок для домашних животных, так что кое-как удалось полностью закрыть холодный плиточный пол.

В половине одиннадцатого, пропровозившись целый час, все пятеро наконец устроились на отдых на крошечном пятачке перед стойкой администратора площадью всего в тридцать квадратных метров.

Погасив свет перед сном, они обнаружили, что в этом наглухо погруженном во тьму зоомагазине нет окон, а единственный источник слабого света — та самая стеклянная дверь в конце прохода. Бледный лунный свет даже не дотягивался до разбросанных по полкам игрушек для животных.

В ночной тишине были слышны лишь размеренное дыхание каждого да редкие шорохи ворочающихся тел.

Мяо Чэнь, сидевший у стены на пеленках и заступавший на дежурство в первую половину ночи, постепенно привык к темноте. Скосив глаза к выходу, он увидел, что улица за стеклянной дверью погружена в абсолютную тишину, и в поле зрения нет ни единой живой души.

Неужели центр мегаполиса в одиннадцать часов вечера бывает настолько тихим?

Мяо Чэнь машинально погладил циферблат часов на запястье. Возможно, пытаться объяснить происходящее здесь с точки зрения здравого смысла реального мира изначально было ошибкой — точь-в-точь как ключевая информация, которой они обменивались сегодня вечером. От рассказов у Мяо Чэня возникало ощущение какой-то сюрреалистичной магии, будто он очутился внутри фильма, где всё вокруг предопределено свыше, особенно та нелепая процедура с открыванием коробки...

Коробка, эксперимент с коробкой — тут невольно напрашивались параллели.

Но в чем же связь? Имеют ли эти две истории прямое отношение к исчезновению Ли Сицзе? Неужели он тоже пропал после того, как прикоснулся к тем зловещим коробкам?

Чем сильнее Мяо Чэнь углублялся в эти размышления, тем тяжелее становилось у него на душе. Ведь он ничего не знал и сейчас даже не представлял, где находится. И если уж думать о спасении других, когда сам едва сводишь концы с концами, сложность задачи можно было легко вообразить.

— Сяо Чэнь, иди поспи.

Голос Ши Туна вернул Мяо Чэня из глубин раздумий. Взглянув на часы на запястье, он понял, что уже почти час ночи.

Поменявшись с Ши Туном сменами, Мяо Чэнь лег на кошачью лежанку, думая, что сегодня ночью будет маяться бессонницей, но неожиданно стоило ему закрыть глаза, как он мгновенно провалился в сон, причем спал очень крепко.

Утром его разбудили голоса Сяо Сюн и Ши Туна.

— Дядя, спасибо тебе и брату Чэню за вчерашнее ночное дежурство.

— Ты зовешь его братом, а меня — дядей?!

— Это особое уважительное обращение к зрелым мужчинам.

— Кхм, правда? Ну, пожалуй, так и надо называть.

Мяо Чэнь открыл глаза, приподнялся на локте и увидел, что у стойки администратора болтают только они вдвоем, а за стеклянной дверью уже вовсю заливает дневной свет.

Заметив, что он проснулся, Ши Тун издал полуудивленный возглас: — Ну ты, Сяо Чэнь, и соня! Вот уж у кого организм никудышный — заступил на дежурство да проспал до десяти утра.

Мяо Чэнь опешил от таких слов, поднялся на ноги и спросил: — А как дверь-то открылась?

— Вот тут-то и самое интересное!

Ши Тун фыркнул: — Дверь открылась сама по себе, прикинь, какая комедия? Вчера этот врач так уверенно оставил нас троих дежурить, а когда пришла его очередь следить за порядком, этот хмырь банально вырубился, оправдываясь тем, что за последние дни сильно устал и не смог держаться на ногах. И как открылась дверь — понятия никто не имеет. И что мне теперь сказать? Неужели в нынешние времена двери сами собой оживают?

Ши Тун буквально кипел от сарказма и недовольства, а стоявшая рядом Сяо Сюн более объективно внесла ясность:

— Доктор Ляо и сестрица-медсестра ушли еще после восьми, сказали, что в клинике их ждут пациенты. А что до этой двери — трудно объяснить, но в любом случае звучит довольно жутко.

Мяо Чэнь слегка нахмурился, дослушав до конца. У него смутно скребло на душе от ощущения какой-то неправильности, хотя объяснить ее он не мог.

Все трое вышли к выходу, собираясь расходиться. Перед тем как сесть в такси, Ши Тун посмотрел на Сяо Сюн, которая как раз возилась с прокатим велосипедом.

— Смотри мне, прогуляй последнюю пару и дуй сюда пораньше, будем дежурить в засаде.

Мяо Чэнь остолбенел. С какой стати этот тип так уверенно подбивает других прогуливать учебу? Да и когда это они договаривались приходить раньше?

— С чего бы это мне прогуливать, я вообще сегодня в школу не собиралась, — ухмыльнулась Сяо Сюн, перекинув ногу через раму велосипеда.

Ши Тун тут же поднял перед ней большой палец: — Вся в меня в мои годы!

Мяо Чэнь: ...

Впрочем, у него самого не было права никого упрекать, потому что Мяо Чэнь сегодня тоже не планировал появляться в офисе.

Проигнорировав начальника, который с девяти утра принялся осаждать его телефон десятком пропущенных вызовов и семью-восемью угрожающими сообщениями об увольнении, он просто перевел аппарат в беззвучный режим, и весь мир тут же погрузился в абсолютный покой.

После череды столь невероятных событий работа потеряла всякое значение.

Первым делом по возвращении домой Мяо Чэнь открыл новости и обвел в настенном календаре красным маркером дату — двадцать восьмое число.

По состоянию на девять утра двадцать восьмого июня последние данные показывают, что число умерших от бешенства возросло до полутора тысяч человек...

Число погибших за сутки подскочило вдвое, и эта цифра выглядела пугающе. При таких темпах роста скольким же семьям придется пережить утрату близких? Само существование населения целого города оказалось под угрозой.

Даже если бешенство — неизлечимая болезнь, столь масштабная вспышка определенно таила в себе подвох. В конце концов, передача бешенства от человека к человеку практически невозможна, так как вирус в слюне содержится в крайне малых количествах, воздушно-капельным путем он не передается, а основным переносчиком остаются животные.

Но за те дни, что Мяо Чэнь провел здесь после пробуждения, он не встретил ни единой кошки или собаки.

Ни домашних, ни бродячих — кошачьи и собачьи словно испарились из этого города. И тем не менее столь абсурдная вещь воспринималась в этом вымышленном городе как нечто само собой разумеющееся.

Мяо Чэнь взял пульт и принялся переключать телеканалы, желая узнать, как освещают вспышку бешенства на центральном и международных каналах, а не только по местному телевидению. Такое огромное число жертв определенно тянуло на сенсационную новость общенационального масштаба.

Однако, перещелкав с десяток каналов других провинций и городов, он с отчаянием понял, что об этом не транслирует ни одно СМИ. Внешний мир словно ничего не ведал, и даже Центральное телевидение крутило свежие развлекательные шоу.

http://bllate.org/book/36342/4513695