— Ты хочешь, чтобы мы репетировали? — Янь Чжигуй уставился на торчащий вихор на голове собеседника, который приподняла кепка, и ему показалось, что даже этот вихор излучает недобрые намерения.
— Ну да. — Чжуан Чэнъюэ скосил на него взгляд, уголки его кошачьих глаз чуть вытянулись, выражая некое подобие вызова. — Струсил?
Янь Чжигуй прищурился:
— Это я предложил, так что твои провокации здесь не сработают. С чего начнем репетировать?
— С того, что возьмемся за руки, и будем продвигаться постепенно, — ответил Чжуан Чэнъюэ, про себя подумав, что это будет просто рукопожатие.
Не впервой же ему с ним за руку здороваться. Рукопожатие не считается близким контактом, это можно стерпеть.
— Хорошо, — кратко и ясно отозвался Янь Чжигуй. Он повернул ладонь вверх, плотно прижал пальцы друг к другу и сделал приглашающий жест. — Подходи.
В сочетании с его нарядом этот жест выглядел довольно привлекательно, но для Чжуан Чэнъюэ это было всё равно что строить глазки слепому.
Он прикинул расстояние и предельно беспристрастно заметил:
— Я уже проделал такой долгий путь, разве тебе не следует подвинуться ко мне навстречу?
Янь Чжигуй кивнул на освещение:
— Там, где сидишь ты, светлее всего, а у меня в тени. Или ты хочешь, чтобы нас увидели, когда мы будем держаться за руки?
— Разве ты не собирался дать папарацци возможность нас заснять? — Чжуан Чэнъюэ начал раздражаться.
— Если всё будет слишком очевидно, возникнут подозрения. Даже если мы играем, нужно делать это правдоподобно, — сказал Янь Чжигуй. — Наш сценарий таков: на людях мы заклятые враги, а за их спинами...
— Тайком крутим роман, я понял. Хватит болтать.
Чжуан Чэнъюэ ненавидел, когда Янь Чжигуй, который родился с ним в один день, строил из себя взрослого и читал нотации.
У Янь Чжигуя дернулась вена на виске.
Сам додумал — сам и радуйся, в следующий раз лучше промолчи.
Чжуан Чэнъюэ для вида пожевал фрукты, затем снова пододвинулся к Янь Чжигую, оказавшись в тени, и решил, что этого достаточно. Он и так пошел на огромные уступки, если подвинуться еще, останется ли у Святого Юэ хоть капля собственного достоинства?
Янь Чжигуй прекрасно считал смысл, заложенный в его взгляде, и тоже немного пододвинулся.
Отлично, теперь они сидели плечом к плечу.
В баре царил полумрак, играла манящая музыка, в воздухе витала томная атмосфера — идеальное место для свиданий. В других кабинках парочки — мужчины с мужчинами, женщины с женщинами и разнополые влюбленные — льнули друг к другу, прижимались щеками, ворковали и даже целовались. На лицах у всех сияли счастливые улыбки.
И только в этом уголке два красавца сидели ровно, глядя прямо перед собой, с выпрямленными спинами и руками на коленях.
Напоминали двух студентов на военной подготовке.
Чжуан Чэнъюэ хотел вывести Янь Чжигуя из себя, но, оказавшись так близко, почувствовал, что стратегия эта убыточная. Он ненавидел его, ненавидел легкий аромат парфюма, исходящий от него, ненавидел жар, который исходил от его тела, вторгаясь в его личное пространство.
Нет, чем больше он об этом думал, тем сложнее было работать. Нужно вспомнить о его достоинствах.
Если отбросить предубеждения, Янь Чжигуй внешне вполне ничего. И если не смотреть на голову, то фигура у него и правда неплохая.
Чжуан Чэнъюэ опустил взгляд, разглядывая детали. Руки, лежавшие на коленях собеседника, в полумраке казались оливковыми: длинные пальцы, аккуратно подстриженные ногти, четкие суставы, вены на тыльной стороне ладони, плавно переходящие в крепкие, пропорциональные предплечья.
Выглядит неплохо, пожать такую руку — не великая потеря.
Пока он убеждал себя, рядом раздался тихий вздох. Рука Янь Чжигуя перевернулась ладонью вверх, приглашая.
— Не трать время попусту.
Чжуан Чэнъюэ скосил взгляд на его лицо — вид у того был такой, будто он собрался на эшафот. У Чжуана взыграло ретивое, он решительно поднял руку и с громким хлопком ударил по раскрытой ладони:
— Чего вздыхаешь?! Для тебя это честь!
Как только он это произнес, его ладонь тут же обхватили.
Легко, мягко.
Совсем не так, как в прошлый раз, когда от крепкого сжатия по всему телу пробежала дрожь. Кожа была теплой, чуть шероховатой, ладонь сухая, а температура в центре — заметно выше.
Это у него руки холодные? Почему кажется, что они обжигают?
Сердцебиение Чжуан Чэнъюэ участилось без всякой причины. Его нервная система дала сбой, и он инстинктивно попытался отдернуть руку, но почувствовал, как пальцы собеседника чуть сжались, не давая ему уйти.
Янь Чжигуй слегка склонил голову:
— В этот раз я даже не сжимал сильно. Все еще больно?
В прошлый раз он переборщил, это было неуместно. Сейчас же он намеренно старался держать руку легко, чтобы не испортить их первую тренировку по десенсибилизации и не повлиять на прогресс.
С самого детства он держал за руки многих, но руки Чжуан Чэнъюэ явно отличались. Мягче мужских, но чуть жестче женских, кость узкая, высокая гибкость, а температура кожи чуть ниже его собственной.
Если забыть обо всем, держать его за руку было на удивление приятно. Казалось, это не вызывало такого отторжения, как он ожидал.
— Кто сказал, что больно? Это просто инстинктивная реакция, — тут же отрезал Чжуан Чэнъюэ. — У меня аллергия на Черепаху Янь.
Янь Чжигуй усмехнулся:
— Тогда терпи.
— Теперь уже не надо. Буду считать, что держусь за черепашью лапу, — Чжуан Чэнъюэ со злой усмешкой крепко сжал его ладонь. — Сожму эту дубовую черепашью лапу — и завтра же разбогатею.
Затем он с силой пихнул его в колено:
— Ударю по толстой черепашьей ноге — и буду вечно в выигрыше.
После этого он поднял ногу в кеде и с силой наступил на начищенный кожаный ботинок собеседника:
— Раздавлю эту мощную черепашью лапу — и буду каждый день сиять от радости!
С нижней частью закончили, и Чжуан Чэнъюэ перевел взгляд выше. Свободной рукой он щелкнул его по лбу:
— Щелкну по этой бодрой черепашьей...
Он внезапно осекся, почувствовав, что слово, которое он собирался произнести, звучит неуместно. Встретившись взглядом с насмешливыми глазами Янь Чжигуя, он понял, что попал впросак.
— Чего уставился! Вечно у тебя в голове всякая пошлость! — Лицо Чжуан Чэнъюэ мгновенно вспыхнуло. Сцепленные руки теперь выглядели подозрительно, и он поспешно отдернул свою, схватив со стола бокал, чтобы сделать вид, будто пьет.
Янь Чжигуй поспешил остановить его:
— Это мой виски...
Было поздно. Чжуан Чэнъюэ сделал большой глоток, поперхнулся от крепости напитка, выплюнул большую часть обратно и закашлялся так, будто решил вывернуть легкие наизнанку.
Янь Чжигуй поспешно забрал бокал, вытянул салфетку, похлопал его по спине и любезно подозвал официанта, чтобы тот принес два стакана теплой воды.
В такой ситуации любой другой человек почувствовал бы себя неловко, но только не Чжуан Чэнъюэ. Эта суматоха помогла ему вырваться из неловкости вынужденного держания за руки.
— Всё из-за твоего дурацкого прозвища, чуть не заставил меня ляпнуть непристойность, — прохрипел он.
Янь Чжигуй уже привык к его манере перекладывать вину на других:
— Насколько я помню, это прозвище придумал ты сам.
— Это только потому, что твое имя легко ассоциируется с этим животным, — Чжуан Чэнъюэ сделал глоток воды, чувствуя, что наконец-то может дышать. — Кто дал тебе такое имя?
— Мать, — коротко ответил Янь Чжигуй.
Чжуан Чэнъюэ осекся: шутить о покойных было бы неуместно. Задумавшись, он внезапно понял, что в этом имени есть глубокий смысл. Словно ребенок, затерявшийся в чужом краю, наконец узнал дорогу домой, или малыш, которого когда-то перепутали в роддоме, теперь знает, кто его настоящие родители, и может вернуться в родной дом.
Только вот дом семьи Чжуан такой уютный, а та семья Янь, в которую нужно вернуться ему... Старшее поколение там как роботы, старшие братья — будто психи, жуть берет.
Святой Юэ приуныл.
— Думаю, с проблемой держания за руки мы в основном справились, на сегодня закончим, — Янь Чжигуй поднялся. — Пойдем?
— Пойдем, — Чжуан Чэнъюэ так же решительно встал.
Место, которое выбрал Янь Чжигуй, было и правда удачным: скрытое от чужих глаз, но позволяющее следить за обстановкой. Он уже заметил нескольких знакомых, которые собирались подойти и поздороваться, а Чжуан Чэнъюэ сейчас был не в настроении общаться и хотел поскорее уйти.
Хотя большую часть виски он выплюнул, немного всё же попало внутрь. Напиток был крепким, да к тому же после этого неистового кашля в голове слегка шумело, поэтому он инстинктивно последовал за Янь Чжигуем, выглядя при этом на удивление послушным.
Янь Чжигуй заметил это, и ему стало забавно. Этот Орхидейный богомол бывал довольно милым, когда не выпускал свои когти.
Они вошли в лифт, свет стал ярче, и он заметил, что лицо и глаза Чжуан Чэнъюэ покраснели — точно от того глотка виски.
— Может, позвонить твоему водителю, пусть приедет за тобой? — Ранее маленький богомол заказывал колу, и Янь Чжигуй предположил, что он приехал сам.
Чжуан Чэнъюэ, погруженный в свои мысли, тупо переспросил:
— А?
Раньше они не то что вместе в лифте не ездили — старались не оказываться в одном месте, и Янь Чжигую было глубоко плевать, как тот доберется до дома. Но сегодня, по неизвестной причине, он решил учесть сложившуюся ситуацию.
Водителя ждать долго, живут они не так уж далеко, по пути, да и в конце концов, это его жених — оставлять его без присмотра было бы не по статусу.
Аргументы были весомыми, и Янь Чжигуй, взглянув на раскрасневшегося богомола рядом, спросил:
— Хочешь поехать на моей машине?
Возможно, из-за пассивного навыка стопроцентной готовности спорить с Янь Чжигуем, Чжуан Чэнъюэ ответил инстинктивным выпадом:
— С чего бы это мне садиться в твою машину? — он слегка задрал подбородок, глядя на Янь Чжигуя. — Разве мы не договорились двигаться постепенно? Уже подержались за руки, ты что, хочешь сделать что-то еще?
Янь Чжигуй усмехнулся и повернулся, сокращая дистанцию. Чжуан Чэнъюэ тут же отступил назад и оказался зажат в углу.
— Ты чего? — громко возмутился он, выставив руки, словно пытаясь оттолкнуть того. — Я немного умею драться, и это не пустая угроза!
Глядя, как он изображает непоколебимую добродетель, столкнувшуюся с распутником, Янь Чжигуй нашел это весьма забавным и захотел поддразнить его еще больше. Он уперся одной рукой в стенку лифта, загоняя Чжуан Чэнъюэ в ловушку, чуть наклонился к нему и с ироничной усмешкой, понизив голос до бархатного баритона «властного президента», прошептал:
— Постепенность — это слишком мучительно. Может, поступим как с пластырем: сорвем одним махом, чтобы было не так больно?
Говоря это, он еще агрессивнее подался вперед, так что их губы оказались почти вплотную.
Лишь покинув бар, где всё было пропитано томными ароматами, он понял, что Чжуан Чэнъюэ не пользуется парфюмом. От него исходил едва уловимый запах озона, оставшийся от сушки одежды, и более отчетливый аромат аромамасел.
http://bllate.org/book/36509/4536392
Сказали спасибо 0 читателей