Ты не такая креативная, как я! — возмущенно воскликнула Су Янь. — Моя-то сама... — Встав, она случайно задела локтями руку Цинь Циньянь, и ее рука дернулась, испачкавшись с обеих сторон. К счастью, крем не упал с тарелки и одежда осталась чистой.
Бай Ро тут же посмотрела на Су Янь с уморительным выражением лица, которое так и просило побоев: мол, тебе конец, тебе точно конец. Ли Сянь незаметно ущипнула ее за бедро, и лицо Бай Ро тут же изменилось — она виновато посмотрела на Ли Сянь. Та не обратила на нее внимания и продолжила спокойно есть торт.
Не успела Су Янь встать, чтобы взять салфетку, как Янь Юэ произнесла:
— У меня в сумке есть салфетки, вытрись.
Цинь Циньянь посмотрела на нее и приподняла обе руки — смысл был более чем очевиден.
Янь Юэ отложила торт, расстегнула сумочку, вытащила несколько салфеток и аккуратно вытерла ей руки.
От этого единственного движения остальные трое с поразительным синхронным молчанием замерли и уставились на них двоих, а в их глазах ярко вспыхнул огонек сплетен.
Особенно ярко это проявилось у Бай Ро.
Так сумка, которую та носила с собой, принадлежала Янь Юэ? Она носила за нее сумку, а та вытирала ей руки — судя по таким отношениям, тут к гадалке не ходи, между ними точно что-то есть.
Бай Ро слегка кашлянула:
— Вы двое...
Поняв, что ее поведение может вызвать догадки, Цинь Циньянь ничего не ответила и продолжила есть, словно и не собиралась ничего объяснять. Янь Юэ же улыбнулась:
— Я старше ее на шесть лет, она мне как младшая сестра.
Как только эти слова были произнесены, все остолбенели.
Су Янь тут же с повышенной чувствительностью посмотрела на Цинь Циньянь. В мерцающем свете выражение лица Цинь Циньянь было трудно разобрать, но рука, державшая вилку, замерла в воздухе. Она отчетливо чувствовала боль Цинь Циньянь.
Атмосфера замерла на несколько секунд. Хотя Бай Ро не была до конца уверена, какие именно отношения связывают Янь Юэ и Цинь Циньянь, заметив реакцию Су Янь и самой Цинь Циньянь, она поняла, что ее догадки, пожалуй, оказались верны, и мысленно отругала себя за длинный язык.
— Шесть лет? Мы с А-Ро тоже различаемся на шесть лет, причем она старше Цинь Циньянь аж на два года, но совсем не серьезна. Напротив, Цинь Циньянь производит такое же надежное впечатление, как генеральный директор Янь, — произнесла Ли Сянь, незаметно сжав руку Бай Ро, и обратилась к Янь Юэ.
— Точно-точно, возраст ведь ничего не значит! Вот я, например, даже в тридцать лет осмелюсь завести парубка на десяток-другой лет младше. Ведь в душе мне всегда восемьдесят... то есть восемнадцать! — Су Янь вовремя сменила тему.
Напряжение наконец-то рассеялось.
Время было уже поздним, и у входа компания еще немного поболтала. Ли Сянь и Бай Ро первыми уехали на машине, оставив только их троих. Су Янь сразу села в автомобиль, предоставив им двоим достаточно времени для уединения.
Ночной ветер приятно освежал. Полы легкого пальто Цинь Циньянь то взмывали от порывов ветра, то опускались вновь. Она была в кепке и маске, а очки лежали в сумке Янь Юэ.
Янь Юэ глубоко вздохнула, не зная, что и сказать. Внезапно о чем-то вспомнив, она расстегнула кожаную сумочку и, посомненийвшись пару мгновений, все же решилась достать то, что искала.
В руках у нее оказались две маленькие коробочки. Не будучи до конца уверенной, какая именно нужна, она на мгновение задержала взгляд на каждой, а затем протянула одну из них Цинь Циньянь.
— Подарок на день рождения. Я не знала, что тебе нравится, а тут как раз собиралась заказать себе подвеску, ну и заказала заодно еще одну для тебя, — произнесла Янь Юэ.
Цинь Циньянь ошеломленно посмотрела на Янь Юэ, а затем на открытую коробочку: на серебряной цепочке висела подвеска с инициалами ее имени — изящная и очень красивая.
Она протянула руку, желая взять подарок, но внезапно замерла:
— Могу я попросить ту подвеску, что предназначалась тебе?
Она действовала открыто и шаг за шагом проверяла почву.
Янь Юэ прекрасно понимала, что именно Цинь Циньянь пытается сказать на самом деле, и решение — дать или не дать — целиком зависело от нее. В памяти всплыло состояние Цинь Циньянь в отдельной комнате кабинета, и теперь колебания с сомнениями разрывали ее изнутри, превращая мысли в полный хаос.
Возможно, она просто слишком много надумывала, но если Цинь Циньянь действительно этого хотела, то, отбросив все остальное, она была готова уступить.
В конце концов Янь Юэ протянула Цинь Циньянь другую подвеску, изготовленную по заказу — с ее собственными инициалами.
Цинь Циньянь слегка опустила голову, и ее голос стал намного мягче:
— Я не умею ее надевать.
Янь Юэ в очередной раз проявила снисходительность и подошла ближе, чтобы застегнуть цепочку на ее шее. Но в тот же миг Цинь Циньянь внезапно обняла ее. Тепло их тел слилось воедино, принося обеим долгожданное умиротворение.
Су Янь, случайно бросившая взгляд из машины, тут же с улыбкой отвела глаза и тихонько запела себе под нос веселый мотивчик.
Прошло, казалось, целое вечность, прежде чем Цинь Циньянь с нежностью потерлась щекой о шею Янь Юэ, вдыхая приятный аромат ее духов, и глухо произнесла:
— Что делать, если мне немного грустно?
Голос звучал так тихо, что от него сжималось сердце.
Янь Юэ приподняла руку и наконец обняла Цинь Циньянь в ответ. Она знала, почему та печалилась, ох, как хорошо она это знала. Объятия стали чуть крепче, словно тонущая в море женщина наконец-то нашла спасательное бревно.
В конце концов она так и не научилась полностью игнорировать чужие чувства.
— Цинь Циньянь, давай выберем время и поговорим обо всем? — произнесла Янь Юэ.
Не о работе, не о мелких бытовых заботах — а об их отношениях, в которых обе уже давно всё понимали без лишних слов.
Сердце Цинь Циньянь забилось быстрее, и она тут же ответила:
— Хорошо, давай завтра.
— Завтра у меня дела.
— Тогда послезавтра.
— Хорошо, пусть будет послезавтра.
Узнав, что Янь Юэ согласилась вернуться домой, старшие члены Клана Янь хоть ничего и не сказали вслух, но велели приготовить на покупку еды всё то, что она больше всего любит. Мать Янь вместе с домашней помощницей заранее подготовили все ингредиенты.
В тот день даже домработнице дали выходной.
Просто тихий, уютный семейный ужин в кругу близких.
Услышав шум в прихожей, Янь Хуань побежала туда бегом. Открыв дверь и убедившись, что это действительно Янь Юэ, она радостно крикнула вглубь дома:
— Сестра пришла! Я пойду помогу ей!
Янь Юэ принесла с собой подарки, и Янь Хуань тут же перехватила пакеты, чтобы занести их внутрь.
В гостиной работал телевизор: старейшина сидел на диване и внимательно смотрел передачу, а Янь Ичэн помогал родителям на кухне. Расположив вещи, Янь Хуань утянула Янь Юэ за собой на диван.
Журнальный столик ломился от разнообразных фруктов — все они были тщательно очищены и подготовлены.
— Возвращаешься домой — зачем еще какие-то подарки нести? — проговорил старейшина Клана Янь, однако в его тоне не было ни малейшего упрека, скорее сквозило смутное торжество.
Янь Хуань подумала, что дедушка снова собирается придираться к Янь Юэ, а ведь та только-только приехала, и они с Янь Ичэном с таким трудом уговорили ее на этот визит, поэтому девочка поспешила сгладить углы:
— Сестра, сестричка, попробуй фрукты, их только сегодня утром сорвали, они невероятно свежие.
Старейшина сердито зыркнул на внучку: столько времени крутится в индустрии развлечений, а сообразительности ноль.
— Сестра, — Янь Ичэн вытер капли воды с рук о фартук, и его лицо озарилась открытая улыбка. — Как здорово, что ты приехала! Родители даже не дают мне помогать на кухне.
Отец и мать Янь прекрасно понимали, что дочь отдалилась от них, но о младших брате и сестре она всегда заботилась, так что Янь Ичэна выпровадили из кухни еще и для того, чтобы у Янь Юэ нашелся кто-то, с кем можно спокойно пообщаться.
Янь Юэ легко улыбнулась и бросила взгляд на кухню: на столешнице были аккуратно разложены вымытые овощи, а родители суетились у плиты, перекладывая продукты туда-сюда.
На ее памяти такое происходило впервые.
Трое молодых людей непринужденно болтали о том о сём. Атмосфера не была неловкой, но и оживленной ее тоже назвать было нельзя. Вскоре родители один за другим вынесли готовые блюда и расставили их на столе.
Вся большая семья уселась вокруг. На удивление, старейшина на этот раз не стал заводить долгих речей о запутанных правилах поведения за столом, а просто велел всем как следует поесть.
За исключением Янь Хуань, каждый из присутствующих был погружен в собственные мысли, и никто не решался нарушить тишину первым.
— Сестра, я хочу пельмень, положи мне парочку, а то я не достаю, — попросила Янь Хуань.
Янь Юэ тут же положила ей еды.
Снова воцарилось молчание. Из-за того, что Янь Юэ согласилась вернуться, Сун Шусяо ходила счастливая уже целые сутки. Она тщательно подобрала все продукты, надеясь использовать эту возможность, чтобы хоть немного сгладить трещину в отношениях с дочерью.
Однако обед вышел каким-то безвкусным, и палочки почти не двигались с места. Супруги переглянулись, прекрасно понимая мысли друг друга и в то же время не представляя, как поступить лучше.
Янь Чжэнцин заговорил первым, обратившись к Янь Ичэну:
— А-Чэн, как дела в компании в последнее время?
— Всё хорошо, идет своим чередом, — ответил тот.
— Вот и отлично. Если возникнут трудности — помни, что у тебя есть мы, — Янь Чжэнцин бросил короткий взгляд на Янь Юэ. — Ты человек из Клана Янь, и мы никому не позволим тебя обижать.
Тут и Янь Ичэн всё понял, а потому с улыбкой произнес:
— Разумеется! Авторитет отца до сих пор гремит во всех кругах.
Сун Шусяо окинула взглядом ломившийся от еды стол, о чем-то внезапно вспомнила, взяла палочки и по очереди положила каждому из трех детей по кусочку куриного мяса.
— Спасибо, мама, — сладко улыбнулась Янь Хуань, и Янь Ичэн тоже ответил благодарной улыбкой.
Для Янь Юэ она специально выбрала кусочек побольше. Сердце женщины тревожно билось, но внешне она сохраняла полное спокойствие, тайком продолжая следить за реакцией старшей дочери.
Янь Юэ тихо поблагодарила ее — вежливо, холодно и отстраненно, даже не произнеся заветного слова мама. Тем не менее курицу из своей тарелки она съела точно так же, как и любое другое блюдо.
На губах Сун Шусяо расцвела улыбка, а на душе стало необыкновенно радостно.
После ужина старейшина тоже не стал больше ничего говорить и пересел на диван перед телевизором, хотя обычно подобные передачи его не интересовали.
— Сестра, останься ночевать сегодня, ты ведь уже столько веков не ночевала дома! — с надеждой произнесла Янь Хуань, одновременно счищая кожуцу с яблока.
Все вокруг тут же навострили уши.
Боясь, что та откажется, Сун Шусяо тоже посмотрела на нее и вовремя добавила:
— Твоя комната всегда убирается, там очень чисто, так что переночевать сможешь без проблем.
Поколебавшись немного, Янь Юэ дала согласие.
Позже все разошлись по комнатам спать. Янь Юэ спустилась вниз попить воды, так как ее мучила жажда. За окном бушевал сильный ветер, чей вой был отлично слышен даже сквозь толстые стены.
Она не стала сразу подниматься наверх, а молча присела на диван, погрузившись в тяжелые думы. Наверное, она ушла в себя слишком глубоко, потому что шаги за спиной услышала лишь тогда, когда кто-то подошел совсем близко.
Это была Сун Шусяо.
Янь Юэ подняла на нее взгляд. Поколебавшись, она все равно не смогла выдавить из себя то самое слово. Сун Шусяо присела рядом и мягко произнесла:
— Уже так поздно, почему ты не спишь?
— Захотелось пить, иду за водой, — ответила Янь Юэ.
— Тебе горячей или?
— Горячей.
Сун Шусяо немного успокоилась:
— Горячая — это хорошо, холодная вредит здоровью...
Эта фраза, подобно тугой проволоке, намертво сжала ей горло, лишая возможности дышать. В тот год, когда Янь Юэ исполнилось восемнадцать, ее совершеннолетие должно было стать праздником, а обернулось вот этим всем. После того дня девушка слегла с сильнейшим жаром, который сбивали почти неделю, и с тех пор ее организм то и дело давал сбои.
И уж кто-кто, а она меньше всего имела право произносить слова о вреде для здоровья.
Мать и дочь сидели рядом друг с другом, словно чужие люди, каждая со своими тайными тревогами в сердце. Сун Шусяо долго не возвращалась, и Янь Чжэнцин вышел поискать ее. Заметив обеих на диване, он застыл в нерешительности — то ли сделать шаг вперед, то ли тихонько отступить назад.
http://bllate.org/book/36531/4539352
Сказали спасибо 0 читателей